Мам, я фея

В бескрайних просторах Магикса сегодня было на удивление спокойно. Космолёты летали по чётким траекториям — торговым путям, звёзды мирно освещали свои планеты, а единственная фея Космикса сейчас была в другом конце мира. И тут в пространстве, недалеко от Земли, возникла яркая вспышка, и из неё вылетела высокая женская фигура в тёмном платье и плаще. Она с лёгким отвращением смахнула с себя космическую пыль и огляделась. Мачина с кодовым именем «Септима-1611» прибыла в Магикс недавно: после получения приказа от командного центра. Правда ей пришлось недолго скрываться от неприятных личностей, но сейчас она готова выполнить миссию. Послать в уравнение этого мира новую переменную, которая должна поменять историю, а в конце забрать её на изучение. Но прежде, чем приступать к плану Хозяйки, она должна купить у торговца душами кого-то, кто в план идеально впишется. Какую-нибудь сильную личность. Инициативную. И с амбициями на уровне правления миром. Но, для начала, ей необходимо посмотреть будущее, которое ожидает Магикс без её вмешательства, чтобы внести коррективы в задачу. Хотя мачина искренне не понимала, зачем влезать в дела этого дремучего и далёкого мира. Она смотрела на вселенную с лёгким снисхождением. Очередной слабый мир, построенный на концепции равновесия, где, не дай Логика, оно пошатнётся. Всего три Божества в концепции противоположностей — слишком мало. «Какая глупость». Но приказ есть приказ. А она — машина без своей воли. Мачина протянула облачённую в перчатку ладонь, активируя способность мгновенного анализа, предоставленного ей самой Логикой на время задания. И взглянула в рассчитанное, нерадужное будущее. Хотя, как она вскоре убедится, всё ровно наоборот. «Радужное». *** «Пло-о-охи дела», — думал Артаксерксес, задумчиво стукая себя по лбу. Если пару часов назад он со стаканом в руках рассуждал, каким местом думали светлые, отправляя Блум на верную смерть к Даркару, и пытался понять их план, то сейчас думает, как в очередной раз спасти Магикс. Через разрыв в пространстве он с сожалением смотрел, как его последняя наследница медленно умирает под заклинанием старого друга и давлением Реликса. Блум «сама» его читает. «Сама» под чутким руководством Даркара проводит ритуал по призыву Реликса. Сила напитывает девочку, заставляя её ядро раздуваться до космических масштабов. Но скоро оно лопнет, и она погибнет, отдавая все свои силы Даркару. Который, в силу возраста, сможет всё удержать. А преемников у Артаксерксеса немного, чтобы ими разбрасываться. Всего одна. Хотя когда-то, в светлые времена, их было гораздо больше. Например, малышка Дафна. Милая и скромная девочка, которая с детства пыталась услужить отцу. Но для наследницы она была слишком подвержена чужому мнению. Потом родилась ещё девочка — Блум. Но её выбрала сила Дракона, и Артаксерксес махнул рукой — незачем в одни руки давать силу двух Богов. Тем более в хрупкие женские руки. И буквально через год Артаксерксес искренне обрадовался, что на радостях целую неделю праздновал со всеми адекватными жителями Легендариума. Наконец-то и на его улице наступил праздник — у его непутёвого сына родился мальчик, который идеально должен был подходить по всем параметрам… Но Мэб нарушила всю радость. К сожалению, мальчик родился феей. Мягкий, ранимый, нежный и наполненный любовью к миру, как и все рождённые феи, а не ставшие. Отдавать неженке и мямле баланс в руки — плохая идея. Поэтому траур тоже продлился неделю. На крайний случай были свои дочь и сын — они совсем не подходят на роль ремня для Света и Тьмы, но лучше никого нет. Но из-за очередной заварушки на Домино всё пошло наперекосяк. Трое наследников бесследно исчезли из-за Древних Ведьм, а двоих, младших, оправили на Землю, где о магии не слышали уже несколько веков. И то мальчик через пару лет умер от сил Обливиона. И вот он — конец. Последняя из его рода и рода Дракона сейчас напитывается тёмной энергией Даркара и нейтральным Реликсом. Девочка умрёт. Тёмный Лорд получит в свои руки слишком много. И равновесие пошатнётся, чего Артаксерксес как действующий, хоть и не совсем живой Хранитель допустить не мог. Но подобные ему — не совсем живые — не должны вмешиваться в естественный ход жизни, который они уже покинули. Дракон и так многое простил Артаксерксесу, помня про все героические, безвозмездные поступки ради Магикса. И, самое главное — спасение волшебного мира ценой своей жизни. За что он и получил возможность наблюдать за миром после смерти и изредка мелко помогать, не уходя на перерождение. Только вот Артаксерксесу всё равно на эти условности. Если надо — он сделает. Даже если умрёт окончательно. Он давно смирился со смертью, в относительно юном возрасте. И, в отличие от остальных попавших сюда, смерти не боялся. Он вычеркнет себя со страниц Легендариума следующими действиями. Сам вырвет свою страницу. Но всё равно передаст своё Пламя Блум — быстрое и единственное решение, чтобы спасти её, рассеяв тьму Феникса. Дункан, к огромному сожалению, погибнет, но у него где-то там есть живой наследник. А у Дракона и Саламандры нет. Хотя мальчик растёт в не самых приятных условиях, и помочь ему некому. Поэтому, в добавок ко всему, Артаксерксес ещё передаст теням Дункана маленький подарок — чтобы помочь ребёнку в будущем спастись. Концентрированное Рассеивание. Такое сотрёт всё вокруг, кроме тёмной магии, в радиусе пары километров. Не бросать же ребёнка. Блум выживет. Племянник Дункана тоже. И все счастливы… Всего лишь нужно пожертвовать собой. И Артаксерксес ни секунды не колебался, передавая своё Пламя через разлом. Тьма в Блум мгновенно рассеялась, а Огонь Дракона, усиленный другим Пламенем, вспышкой вышел из неё, вылечив всех вокруг: и друзей, и остатки «Команды Света». Даже юного принца Эраклиона, который до этого пытался достучаться до Блум какими-то сладкими и глупыми речами про любовь. «И кто ребёнка надоумил, что подчинение Феникса можно снять словами?» — были последние мысли Артаксерксеса. Он исчез, как только вмешался в ход истории, к которой больше не имеет отношения, а его страница в Легендариуме навсегда сгорела, не оставляя о себе никаких упоминаний. Зато мир будет спасён… Ненадолго. *** Холодно. Лукас сидел в тёмном, сыром подвале школы Златоры, прижавшись щекой к стене. Живот настойчиво требовал еды, лежавшей на тарелке странной массой, но он не шелохнулся. В последнее время есть совсем не хотелось. Да и жить желания не было. Он прикрыл глаза, пытаясь выкинуть подобные мысли из головы. Вчера вместе с директором школы, родство с которым Лукас начал отрицать давно, пришли неизвестные паладины. Они его не били, не мучали, но долго рассматривали и о чём-то шептались. Лукасу, откровенно говоря, уже было всё равно, что с ним сделают. Пусть хоть в жертву Дракону принесут. Только без боли. Он не любит боль. Хотя он искренне не понимает, чем заслужил такое несправедливое отношение: он с огромным трудом подавил в себе всю негативную энергию, не пытался понять её сути, которую в детстве не успели объяснить, и вёл себя послушно… Видимо, недостаточно. Вдруг тени задрожали. Стали темнее, гуще, глубже. Лукас медленно перевёл взгляд от узкого окна на них. Они пугающе шевелились, извивались, как встревоженные змеи, и наконец-то неловко, словно боясь, подползли к его ногам. Они настойчиво шелестели о силе, могуществе, тьме и великом наследии, которое он сейчас получил, достигнув магического совершеннолетия. Кажется, вчера паладины говорили именно об этом. О каком-то ритуале с Водными Звёздами и хранении Тени Феникса под замком. И в завершении своей пламенной речи тени поднялись с пола, преданно смотря на хозяина красными глазами. Сейчас он поднимется, уверенно щёлкнет пальцами, и тени по команде с удовольствием сожрут здесь всё живое: начиная от крыс, заканчивая учениками сверху… — Извините, я вам не подхожу, — равнодушно ответил Лукас. Чужие речи его не тронули. Тени переглянулись, ничего не понимая. И начали осторожно объяснять, что кроме него в мире не осталось никого, в ком бы текла кровь самого Феникса. Лукас уже давно это понял. Но какая ему разница? — Я не хочу жить. Мне незачем, понимаете? Я просто ожидаю смерти. Тени возмущённо завертелись, отчего висевшие кандалы тревожно зазвенели, а кристаллы, что тускло освещали подвал, заморгали. Как это — не хочет?! Без сил Тьмы, без носителя воли Бога Разрушения равновесие мира пошатнётся! А сами тёмные маги? Они без ритуалов поддержки, которые могут проводить лишь Хранители Феникса, просто погибнут! Их ряды и так значительно сократились из-за Дункана, который бросил всех!.. Но Лукас не слушал. Точнее, не впечатлился слезливыми речами о дальнейшей судьбе Магикса, чьё равновесие буквально находится на волоске. — Они убили мою семью: в прошлом и сейчас, из-за этих сил… Всех… Лукас прикрыл глаза, вспоминая чужой и безумный смех. Как монахи с улыбками рассказывали, что уничтожили каждого, абсолютно каждого, в ком течёт кровь его семьи. Дальних родственников тоже. Их было немного, но никого не пожалели. Хотя силы им бы не передались, лишь прямой линии. Видимо, неоправданная жестокость — нормальная черта каждого в этом гнилом мире. Тени пытались вразумить своего господина, но он был глух к мольбам. Но он же не может умереть! Он обязан и должен жить. Ради мира! — Ради мира?.. А что он мне дал? Только забрал. Маминого голоса больше нет. Лицо отца стёрлось из памяти. Лукас остался в одиночестве. В маленьком, пустом подвале, куда даже не проникает солнце. Он даже не видел этого мира, чтобы бороться за него. А если и сбежать, что поменяется? Одни будут считать мировым злом, а вторые начнут грызню за власть. Родителей никогда не вернуть. Там, на свободе, нет никого и ничего. Тени переглянулись, не ожидая такого. Но они знали, что нужно делать. Вспомнили предыдущего Хранителя. Потому достали из себя крупный, огненный шар. Они заботливо шептали на ухо, что это спасёт его. Что оно убьёт здесь всех врагов. И восстановит силы. Месть — прекрасная причина жить. — Оно может уничтожить всё, говорите?.. А мир? Тени прижались к стенам. Но тут же воспряли. Мир эта искорка не уничтожит, зато сам Лукас вполне может! Он же Тёмный Лорд. В его власти вся чёрная магия, верные последователи. Он захватит мир в два счёта! Но Лукас покачал головой. Тени его не поняли. Захват мира — глупость. Становиться частью круга мести и зла — глупость. Он хочет уничтожить Магикс… Жестокий и несправедливый мир, который захватили высокомерные держатели «добра». Искра в его руках заботливо грела, освещая бледное, исхудалое лицо. Раз ему не хватит сил разрушить Магикс, значит, он последует другим путём. — Вы действительно сделаете всё, что я скажу? Тени тут же согласно и бодро закивали. Любой приказ! Ради жизни. — Тогда слушайте мой приказ, как последнего Хранителя Тени Феникса… Искра упала в темноту, растворяясь в ней. А тени испуганно завизжали, не желая выполнять убийственный указ. Но они не могли противиться хозяину. Приказ был простой: убить его, растворив во тьме и чужом Пламени. Мягкая и нежная смерть. Тьма поглощает его спокойно, разрушает тело без лишней боли. В загробном мире ему будет лучше: там мама и папа. Там нет дискриминации и пыток. Издевательств и насмешек. А Магикс пусть горит в собственной жестокости и пороках. *** — Разве вы не видите?! Мы деградируем… Полностью… Каждый… Новый глава дома проклятий кинул на сумасшедшего презрительный взгляд, приказывая выгнать его. Санакан уже давно тронулся умом, но в упор убеждал в этом остальных. Каждого, кого он видел на улицах. Он говорил что-то про деградацию, смерть мозга и разложение интеллекта в последние года. Пытался доказать это, но его игнорировали. И поэтому народным голосованием лишили поста главы дома, разжаловав до низшего ранга. Но Санакана это не волновало — какие ранги в этом неправильном мире?! Какие проклятия, когда все заклинания его дома свелись к щекотке и чесотке? — Я не могу видеть это один! Мы же тупеем! Разве вы не видите этого?! Никто не видел. Никто не обращал внимания. Ведь все отупели! Весь Магикс словно перешёл из прекрасного трёхмерного мира в двумерный, где невозможно поднять голову, чтобы увидеть весь кошмар. — Где заклинания?! Где креативность? Что это за вспышки энергии? Ученики, на которых Санакан кричал, в ужасе сбегали от него, а их преподаватели велели убираться больному, не пугая детей. Его не выгнали из города исключительно за былые заслуги, но все заключили: возраст взял своё. Но Санакан отмахивался от этих сплетен, не веря в своё безумие. Его уже ничего не волновало. Худшее, как он считал, это утрата разума. Даже в немощном состоянии вполне возможно вершить великие дела, если есть голова на плечах. А с интеллектом уходит и сила. Тот же Маджи, который мог призвать самих сыновей Лилит, сейчас вызывает каких-то мелких, чумазых монстриков на потеху феям. О некромантии и магии крови даже речи не идёт. А вершиной зла, по меркам Магикса, сейчас является селёдка в нефти! Это позор всего темномагического мира! — Я не собираюсь скатывать по интеллектуальной лестнице… Нет-нет-нет! Санакана трясло в безумстве правды. Казалось, он один замечает страшные изменения вокруг — идиотию. А глупость — чума во всех веках. — Всё вокруг отупело… Всё меняется. Всё разрушается… Он огляделся по сторонам. Некогда огромное пространство Даркполиса сейчас уменьшилось до города и замка. И всё из-за глупости! Но Санакан не знал, как это исправить. Можно ли вообще кого-то «сделать умнее»? Он пытался начать с себя: думать, вспоминать, но выходило туго. Мысли были как жвачка: приятные, сладковатые, но без насыщения. Он читал собственные труды и не мог понять написанного. Слишком сложно. А… Может, он действительно сошёл с ума? Если все вокруг идиоты — нужно начать с себя… Или нужно это проверить. Необходимо идти к оплоту «зла». К самой мерзкой твари на всём белом свете! Его презирают все: и светлые, и некогда тёмные. У него нет жалости, морали, чести, достоинства. Оглушить мелкую ведьму Змей было плёвым делом. Она на Земле бесхозно бродила. И забрать у неё Легендариум тоже. Осталось лишь вызвать мировое Зло и убедиться, кто же сошёл с ума. — Ашерон! Он явился быстро. Вышел из книги фиолетовым духом… И так глупо, наигранно засмеялся, что Санакан ужаснулся, выронив книгу из рук. Он уже не слышал, что визжало это глупое создание о захвате мира и всех сил. Это ведь не Ашерон. Не то воплощение хаоса и разрушения, которое ненавидят даже тёмные маги с их замашками. Это карикатура на злодея. Как в детских книжках. Настоящий Ашерон был вне вакуума власти, в четырёхмерном мире — в мире науки. Чему Санакан всю жизнь восхищался. Вся современная наука развилась только благодаря нему, и не существовало ни одной области, к которой не прикладывал Ашерон руку. А ещё Санакан всю жизнь мечтал всадить свой ритуальный нож в его грудь, но не сейчас. Эта подделка не имеет ничего общего с Великим Злом, что измывалось над любым живым существом, проводя свои ужасные, но прекрасные опыты. А убивать такое жалкое создание не позволяет тёмное достоинство. Потому, подняв и закрыв книгу, отчего Ашерон с детским визгом влетел обратно, Санакан достал дрожащими руками свой клинок. У него было много планов на это оружие, но они уже не осуществимы. И клинок должен вонзиться в единственное оставшееся и настоящее зло в этом мире. — Лучше я умру прямо сейчас, чем позволю деградации затронуть меня. *** Блум была счастлива как никогда прежде! Она с верными подругами из клуба Винкс наконец-то избавилась от всего зла в Магиксе. А нужно было всего лишь загадать желание побеждать всех злодеев. Валтор вновь был отправлен на Омегу, у малышей люминов воцарился мир, а Винкс в честь этого отправляются в межпланетное турне давать концерты, распространяя лучи добра во все уголки волшебного мира. Они же всю жизнь, с первого года в Алфее, мечтали петь на сцене! Каждая из Винкс мечтала о славе. И Блум, не умеющая ни петь, ни играть на инструментах. И единственная принцесса Солярии хотела прославиться. И скромная Флора выступать на сцене. Но один звонок… Один звонок разрушил всю гармонию. Всё рухнуло в одно мгновение. Майк и Ванесса давно жаловались на здоровье, а силы исцеления, о которых Блум редко вспоминала, почему-то, только ухудшали их состояние. И они неожиданно умерли. Блум ошарашила эта новость в самом разгаре концерта. Девочки прыгали, танцевали и пели, пока Блум слушала сбивчивую речь Рокси. Она не могла поверить в это. Как это — смерть? Что это такое? Ведь умереть нельзя. Но Блум, когда явилась на Землю, собственными глазами всё увидела — мёртвые тела с лопнувшими глазами, тонкой струйкой крови из носа, а у рта лужица вязкой жидкости, переливающаяся радугой. У Блум дрожали руки, когда она пыталась воскресить их, но ничего не получалось. Обычных людей по всей планете охватила неизвестная магическая болезнь: их буквально тошнило светом. Из носа текла светящаяся кровь, голова трещала, появились тремор, светобоязнь, неконтролируемые вспышки беспричинного смеха… Пока больные не умирали от невыносимых болей или «расплавленного» мозга. Винкс, как и весь Магикс, пытались помочь остановить заразу на Земле, но все попытки были тщетны: магия лишь усугубляла состояние. Болезнь стремительно добила остатки людей, и человечество на планете вымерло. Остались лишь феи, что в ужасе наблюдали за горами трупов. Но весь кошмар был только впереди. «Светлая чума» развивалась медленно, но неуклонно. Если сначала страдали люди совсем без магии — земляне, то сейчас обычные граждане Магикса. Потом маги послабее. И оно нарастало: эльфы, маги, феи, ведьмы, магические животные. Каждый заражался, во всех уголках мира. А при скоплении живых существ симптомы развивались стремительнее. Винкс пытались спасти всех, как всегда. Но против такого были бессильны… Сам воздух стал ядом. Концентрация светлой энергии превысила все допустимые пороги. Раньше свет, входя в контакт со тьмой, аннигилировал, создавая нейтральную энергию — саму магию. Но из-за резкого смещения равновесия процессы прекратились. И, когда Блум узнала, в чём причина — было поздно. Родители. Парень. Друзья. Профессора. Все из клуба Винкс — её дорогие подруги — были мертвы. Как и весь Магикс. Ничего живого. Даже растения не выдержали и сгорели. Она осталась одна: Хранительница двух сил, одна из которых защищала её, рассеивая позитивную энергию внутри. Но Блум не знала этого. И забыла бы — Свет сильно влияет на когнитивные функции. Блум, находясь на пепелище мира, всё ещё не могла в это поверить. Что всё кончено. Она осталась абсолютно одна. В холодном пространстве бесконечного космоса без возможности погибнуть. Живая завидовала мёртвым. *** Септима медленно вышла из состояния концентрации, развеивая остатки вычислений. Какая скука. Дальнейший перезапуск ей не интересен. Какой позор она только что увидела? Настолько глупую смерть целого мира и представить сложно! Поморщившись, она обернулась. На неё смотрел торговец душ — высокий, бледный мужчина в цилиндре, который и передал сообщение от руководства. Он уже подготовил несколько экземпляров душ, среди которых мачина должна выбрать «героя». Которого после спасения Магикса нужно изъять на опыты Хозяйке. Если понять, что в разуме отвечает за «геройство», можно создавать своих «героев», не рискуя попасться «полиции». Она безразлично смотрела на предоставленные ей души, видя в них только набор характеристик и цифр. У кого очков здоровья побольше, у кого силы, а у кого интересные титулы. Спасти мир ужасно легко — нужно не дать наделать глупостей держателям божественных сил. Или забрать у кого-то из них силы, самому став оплотом Тьмы или Света. Ей, в общем-то, не важно, как цели будут достигнуты. Путь — последнее, что её интересует. Практически все подходили под эти цели. Кто-то сам станет Тёмным Лордом. Или владельцем Огня Дракона. Кто-то договорится с Тёмной стороной о союзе. А кто-то даже завладеет всеми тремя силами Магикса, став правителем… И вдруг она остановилась. Наклонившись к маленькому голубому шарику. Среди прочих была какая-то душа, не поддающаяся расчётам. Неизвестно, что она может натворить: спасти мир или сгинуть с ним. Такое бывает, обычная статистическая ошибка. И мачина такое должна пропустить, но… Она, присев напротив, долго гипнотизировала эту душу взглядом. Программа, заменяющая разум, не понимала, почему мачина не может отойти от ошибки. В голове лишь странный набор цифр, который никак не поддавался расшифровке. Как вдруг искорка проскочила где-то там, сзади, на краю вселенной: она с задором гоняла всякие визжащие и плачущие в агонии «отрыжки магии». Она была мимолётной и настолько мелкой, что никто не мог её заметить. Зато она зажгла внутри мачины своё пламя и позволила расшифровать набор цифр. Любопытство. Первый человеческий порок. И она ткнула пальцем, придумывая себе отговорку: — Смешной. Покупаю.