Мам, я фея

— Ненавижу жару, — бурчал маленький мальчик себе под нос, лёжа под кроной дерева и закинув руки за голову. Рядом валялся деревянный меч, покрытый царапинами. Чуть поодаль, на корне дерева, стоял почти опустевший кувшин с бодрящим домашним лимонадом с имбирём. На улице ярко пекло солнце, и лишь густая крона деревьев защищала от солнечного удара. Даже животные не вылезали из своих нор, предпочитая отсиживаться в прохладе. Такого жаркого лета на Домино не было уже несколько лет. — Господин Артаксерксес! Только услышав своё имя от гувернантки, Артаксерксес со свистом влетел на дерево, забывая, что буквально секунды назад у него болели ножки, ручки, спина. И вообще он самый несчастный ребёнок на свете! Поэтому учиться он не может. За строгой женщиной с тугим пучком семенила полненькая старушка в круглых очках и дорогой шёлковой шали. Она охала, причитала и всё время покачивала головой. Сидящий на высокой ветке мальчик затаился, скрывая своё присутствие. Если его найдут — заставят учиться. А Артаксерксес терпеть не мог сидеть на месте, зубрить формулы и числа. Нужно развивать навыки, умения! Разве книжка научит махать мечом? Или уворачиваться от шального заклинания? В бою важна скорость и реакция, а победить можно и простыми энергошарами. Но его наставница так не думает. Поэтому пичкает его теорией, которую Артаксерксес просто не понимает. Он может почитать книжку немножко, но вскоре ему это надоедает. И властная женщина его отчитывает: то он крутится, то вертится, то вообще на птичку в окошке отвлечётся. Как и нянька, но вместо букв запихивает невкусную и склизкую кашу. Такая противная и липкая. Но, как говорит женщина, от неё дети быстрее растут. Когда обе мучительницы, громко споря, наконец-то ушли подальше — вглубь сада, Артаксерксес осторожно спустился, прижимаясь спиной к дереву. Раздражает. Каждый им командует. Он хотел побыстрее вырасти, чтобы никто и никогда не указывал ему, что делать!.. Но тут мальчик, вздрогнув, резко повернул голову в сторону распахнутого окна на третьем этаже, поздно почувствовав чужой взгляд. На него с лёгкой усмешкой смотрел отец, наведя трость, словно она была ружьём. И пришлось признать поражение, покорно подняв руки ладонями вперёд. «И как он это делает?! Я тоже хочу», — думал Артаксерксес, пока в припрыжку бежал в кабинет отца, куда тот его безмолвно, лишь кивком головы пригласил. Его отец, несомненно, был самым лучшим, умным, добрым и так по списку, но Артаксерксес совсем-совсем не понимал, как его можно бояться. Он ходит медленнее улитки, без трости не может передвигаться и не имеет магии, лишь Пламя Хранителя. Попытки сделать из нынешнего Хранителя полноценного мага через руны-татуировки привели к глубокой инвалидности. Это не редкость, напротив, крайне распространённый итог сложного ритуала. У мальчиков руны приживаются с шансом в пять-десять процентов, потому не каждый родитель готов рискнуть здоровьем сына. Лучше отправить его в паладины или специалисты, чем пытаться вылепить мага. Но при этом Мёбиуса никто не смеет перебивать, сам король относится с глубоким уважением, а аристократы с титулами повыше, чем граф, ходят по струнке. А ещё он поразительно ловко может скрывать своё присутствие — ни ауры, ни фона, ни душка! Ничегошеньки. Что ужасно сильно раздражает Артаксерксеса. Он хочет уметь также. Чтобы прятаться от всех. Но совсем скоро он вырастит и сможет использовать силы! — Опять мучаешь невинных женщин? — с лёгкой улыбкой спросил Мёбиус, осматривая лохматого сына. Рубашка была заправлена наполовину, а коленки, как и ладони, были поцарапаны. — Бе-бе-бе! Мужчина тепло улыбнулся, не имея ни малейшего желания наказать ребёнка. Пусть дурачится, пока есть возможность. — Я хотел сказать… — Я не хочу. — Ты даже меня не выслушал. — Я уже знаю, что ты хочешь сказать. Не хочу! Артаксерксес отвернулся, надувшись и складывая руки на груди. Мужчина же хмыкнул: это дитя бесполезно наказывать, он сам прекрасно осознаёт глупости и тут же их исправляет, поэтому… — Я понял тебя, — он нарочито громко выдохнул. — Жаль, что ты не хочешь ехать. Сильвия была бы рада… — А?! — Артаксерксес тут же обернулся. — Ты к лорду Вексиусу!.. Я передумал! Я поеду. — Но… Артаксерксес уже подскочил к отцу, крепко его обнимая. — Прости-и-и! Прости-прости. Я думал, ты опять заставишь меня фигню всякую читать! — Артаксерксес улыбнулся, радуясь, что здесь никто не ругает его за «просторечные словечки, недостойные аристократа». — Это не «фигня», а наследие твоих предков. Её начал писать сам… — Основатель. Первый Хранитель. Господин Лануссий. И бла-бла-бла… Возьми меня с собой! — Хорошо. Но обещай сначала думать, а потом говорить. — Ну прости-и-и. Мёбиус погладил его по волосам, безмолвно прощая, и Артаксерксес тут же отошёл, хлопая в ладоши. Он обожал ездить в гости, общаться и знакомиться с новыми людьми. Хоть это и происходило ужасно редко. Потому, когда отец собрался и медленно пошёл на выход, Артаксерксес скакал рядом, расспрашивая о целях. — А что ты хочешь обсудить с ним?! Опять магию? Или политику? — Ты всё равно не поймёшь. Артаксерксес надулся и отвернулся. Ему не нравилось, когда его тыкали в «глупость». Он не глупый, а ленивый. — Ну скажи-и-и! — мальчик вцепился в длинный плащ отца, а тот чуть не упал, но крепко сжал тросить, посильнее упираясь на неё. — Сегодня мы будем обсуждать, к чему может привести нарушение баланса отрицательной и положительной энергии. — И к чему? — звучит очень интересно. Но отец опять всё сведёт к числам. — Это лишь моя теория, основанная на нескольких опытах и наблюдением за поведением организмов в стерильных условиях… — мужчина крепче сжал трость. — К деградации. — Это как? — Я не до конца изучил её природу, чтобы делать выводы. Но всё ещё обязан предупредить обоих Хранителей. Их игры в кошку-собаку могут повлечь за собой ужасные последствия. Граф слегка нахмурился, вспоминая вчерашнюю неприятную ситуацию с подопытными животными. В качестве поля для экспериментов он создал отдельное небольшое пространство, в котором снижал концентрацию различных энергий: позитивной и негативной. Небольшие изменения ничего опасного не делали — мыши, например, становились или перевозбуждёнными, или слегка агрессивными. Но стоило снизить концентрацию ровно в половину, когда негативной энергии в воздухе осталось всего двадцать пять процентов… Происходили страшные вещи. Мыши тупели на глазах: бились головой о стены, пытаясь пройти сквозь стены лабиринта. Птицы забывали, что у них есть крылья, и не могли улететь от хищников. А магические животные не использовали способности, глупо смотря на опасность. А это он ещё светлую энергию не снижал! — …на разумных существах я опыт не проводил, но, боюсь, это приведёт к нарушению всех когнитивных функций. С невозможностью их восстановления, — продолжал тихо рассказывать Мёбиус, сидя в личной «сове» приятного голубого оттенка. — Помимо всего прочего, эмоциональный спектр сокращается: практически ушли негативные эмоции, доминирование, появилась беспричинная радость и веселье. — Так это же хорошо! — бездумно качая ногами, ответил Артаксерксес. — Зла не будет! — Ты же понимаешь, что лень, в концепции морали и нравственности — тоже зло? Мальчик задумчиво кивнул. Ему нравилось лениться. И он бы не хотел, чтобы лень исчезла. — Печаль, слёзы, гнев, обида — базовые и необходимые для нормального функционирования эмоции… Представь: я завтра умру, а ты не сможешь даже слезинки пролить. Артаксерксес нахмурился: он не думал о смерти. Не любил. Это невесело, у всех сразу падает настроение. Последний раз, когда ему говорили об этом, была тема о матери, которую мальчик видел лишь на портретах. И все так скорбели. Заметив, что сын погрустнел, Мёбиус поспешил добавить: — Или, например, тебе не нравятся Дункан с Алексисом. Но без негативной энергии ты даже выразить этого не сможешь! Тебе придётся с ними общаться с улыбкой, — и он зловеще добавляет: — И дружить! — Ой! Не хочу! Только не с ними! — только не со снобами, которые решили, что небольшая разница в возрасте разрешает им обзываться. — Видишь? Негатив — неотъемлемая часть мира. Мы не можем выкинуть всё, что нам не нравится… — Мёбиус выдохнул. Вот бы это поняли остальные. — Феникс такое же равноправное Божество, как и Дракон. Это человек может сделать что-то просто так. У природы всё логично и необходимо. Просто человек пока этого не понял. Артаксерксес с умным видом покивал. Ему тоже всегда казались странными тёрки между Светом и Тьмой. Они должны сосуществовать вместе. Без одного невозможно другое. Его, конечно, забавляют драчки между Дунканом и Алексисом, но даже маленький мальчик чувствует, что это ни к чему хорошему не приведёт. — А я когда вырасту — стану таким же умным? — Нет, конечно! Ты книги не читаешь. — Ну па-а-ап! Мёбиус рассмеялся, вновь потрепав сына по полосам. — Если ты это понял, то Его Величеству я точно смогу объяснить. Стоило упомянуть короля, как Артаксерксес с восхищением выдохнул. Их король — крутой! Не такой, как папа, но тоже хороший. Он постоянно выигрывает различные турниры, превосходно владея мечом. И Артаксерксес стремится к такому же. Он ка-а-ак развеет всю магию, даст мечом по голове, и ни один маг не сможет противостоять! *** Ужа-а-асно! Просто ужасно ску-у-учно! Артаксерксес с унылом видом смотрел в широкое окно, качая ногами. Солнце уже не казалось главным злом. Взрослые обсуждали совершенно неинтересные вещи. Точнее, слишком умные. Заумные. И сложным языком. Поэтому мальчик, когда устал сидеть и слушать про какие-то «экстраполяции в созданном пространстве», начал бродить по кабинету, трогая блестящие артефакты и засовывая руки во все тёмные места. Лорд Вексиус — уже седой, но без единой морщинки — резко и грубо одёргивал его, а Мёбиус мягко просил не баловаться. И Артаксерксес слушался… Пару минут. А потом вновь начинал буянить. Ну не может он сидеть на одном месте и сосредоточиться. Поэтому и учиться не любил. Ведь мир такой интересный и большой, как можно не отвлекаться? — Можно я уже пойду? — плаксиво спросил Артаксерксес, дёргая отца за рукав, когда стало совсем тошно. — Это невежливо, — шепнул Мёбиус, неизвестно зачем. Их ведь прекрасно слышно. — Пусть идёт! Иначе весь мой кабинет разворошит… Что там насчёт похищения наших сил?.. Но Артаксерксес уже убежал в сад, даже не дослушав. Его эти взрослые проблемы не касаются. Вот совсем! Он хотел погулять по саду, подразнить собачек из Армии Тьмы и над кем-нибудь пошутить! Здесь вся прислуга и проходящие мимо дяди в смешных плащах ужасно серьёзные. Оттого и дразнить их одно удовольствие. Артаксерксес резко остановился на развилке, не зная, с чего начать. С одной стороны, где-то там слышен жуткий вой Армии Тьмы. С другой стороны, пахнет мощной тёмной магией. Его чуть потряхивало от переизбытка эмоций, потому он метался то на одну дорожку, то на другую… И вдруг его глаза накрыли ладони, а нос почувствовал приятный аромат духов от длинных волос, что чуть щекотали лицо. — А кто тут у нас, такой маленький, скучает? — раздался сверху нежный, как звон колокольчиков голос. — Сильвия! Мальчик с широкой улыбкой обернулся, прыгая в объятия взрослой подруги. А та со смешком подняла его, прокружившись вокруг себя, отчего подол её длинного, белоснежного платья чуть поднялся. — Я же тяжёлый! — Ничуть. Как пушинка. Она легко его подкинула, но совсем немножко, и поставила на ноги. Уперев руки в бока, Сильвия с задорной улыбкой спросила: — Я смотрю, ты подрос? Скоро выше меня будешь? — Конечно буду! — гордо ответил мальчик. — Я должен быть высоким и сильным, чтобы защищать всех. — Конечно-конечно! Пойдём в моё секретное место? Она протянула ребёнку изящную ладонь, облачённую в длинную перчатку, и повела за собой: на качели под тенью ивы у пруда. Сильвия любила отдохнуть там: с книжкой, чашкой чая и без лишних глаз. Туда никто не ходит. Пока они шли — весело болтали и обсуждали последние новости. Сильвия была безмерно рада чужому воспитанию, слушая чужой восторг о мелочах. У ребёнка должно быть детство: чтобы были беззаботные деньки, светлые воспоминания и радость от исключительно детских мелочей. Чтобы в сложные минуты вспоминать не строгую мать, а её тёплую улыбку. Дункана вон с малых лет муштруют, и ничего хорошего не вышло… Сильвия выдохнула, и посадила ребёнка на качели. Как бы она хотела также беззаботно болтать с братом. — …а ещё я видел огромного жука! Жучищу! У него такой панцирь разноцветный, и он смешно жужжит, — восторгался Артаксерксес недавней прогулкой. — Это, скорее всего, была мелолонта. Их в лечебных отварах используют. — Ты такая умная! Почему ты не можешь стать Тёмной Леди?! Сильвия неловко улыбнулась, но Артаксерксес тут же добавил: — А я знаю почему! Потому что ты слишком крутая, и Феникс испугался, что ты затмишь его! — Ах ты маленький льстец! — она тихо рассмеялась, щёлкая ребёнка по лбу. — Маленький глупец, скорее. Артаксерксес вздрогнул, услышав противный голос. Точнее, интонацию. Незаметно подошедший Дункан, стоявший у дерева, всегда пытался копировать взрослых: растягивал гласные, придавая своему голосу томные нотки. Но, как считал Артаксерксес, у него не получалось. Он хмуро посмотрел в сторону озера, видя Дункана с ужасно-противной усмешкой и в строгом одеянии. Он всегда так на него смотрит. И разница у них не настолько большая, чтобы «маленьким» обзываться. Всего шесть лет. — Подслушивать — плохо. — Ты орёшь громче визгливых свиней. Я бы всё прекрасно услышал даже из дома. Твои очередные глупости. — Отстань! — мальчик нервно сжал цепи качели. — И как у такого великого человека, как господина Мёбиуса, могло получиться… Подобное. Дункан был слишком высокомерен. Подумаешь! Какой-то там умный волшебник с сильным даром! В бою побеждает самый быстрый и ловкий, а не у кого голова от знаний пухнет. — Дункан, милый, ты хочешь уподобиться семилетнему ребёнку? — раздался нежный, но твёрдый голос Сильвии. — Мне казалось, что ты гора-а-аздо старше. — Н-нет же!.. То есть, да, я старше. А он говорит глупости, поэтому… Дункан не нашёл слов, чтобы закончить мысль. Он смотрел на красивые туфли-лодочки старшей сестры, пытаясь оправдаться: — Я… Я просто… — Ты так круто его заткнула, — в восхищении пробормотал Артаксерксес, впервые видя Дункана в таком уязвлённом состоянии. — Хе-хе, спасибо! Я, между прочим, планирую написать целое пособие, как взаимодействовать с Тёмными Лордами, — она подмигнула. — Любить, кормить и уважать! — Сильвия! — Прости-прости, забыла… — она сочувственно похлопала его по голове. — Ещё по головке гладить! Они от этого тают. Дункан вспыхнул от смущения и быстро ушёл, когда услышал чужой смех. — Ты такая кла-а-ассная! И умная! — Спасибо. Тебе бы тоже не помешало книжки почитать… — Сильвия вновь подмигнула, а вот Артаксерксеса перекосило. — Не хочу учиться! Хочу… — Жениться? — Фу! Девочки — противные, — на чужое возмущение Артаксерксес, махая руками, поспешил добавить: — Кроме тебя! Жалко, что и ты должна выйти замуж… — Кому это я должна?! — тут же возмутилась Сильвия, но мечтательно продолжила: — Я буду учителем… Хочу открыть в Алфее курс по базовой чёрной магии. — Но у тебя нет магии! — И что? Это не мешает, например, твоему отцу быть теоретиком. И я буду… Когда он возьмёт меня в ученицы. Это была вечная война между Сильвией и её отцом. Она мечтала о свободе, а ему не нравилась идея, что его кровь будет преподавателем у крылатых дурочек. А к ведьмам Сильвия сама идти не хочет. — А пока буду вести себя как истинная благородная леди… — Сильвия, приподняв подол, начала кружиться. — Танцевать. Вышивать. Петь. И играть на каком-нибудь глупом инструменте, вроде арфы. — Зачем? — Чтобы у отца не возникло сомнений насчёт моей покорности… Я не хочу замуж! Не хочу быть женой сыночка главы какого-нибудь дома. Если не самого главы: они все старше моего отца, если не деда! — остановившись, она выдохнула. — Ты не поймешь мои слова: маленький, ещё и мальчик. Но женщины теряют свою личность в браке без любви. Сильвия нервно сжала амулет защиты. Ей в такие моменты всегда вспоминалась матушка: эффектная и красивая ведьма с блестящим будущем… Которая стала покорной мебелью рядом с Лордом. В ней иногда просыпался тот бунтарский дух, но рядом с мужем она всегда склоняла голову. — И я сделаю всё, чтобы исполнить своё желание, — закончила она с лёгким холодом и уверенностью в голосе. — Госпожа Сильвия, у Вас всё получится. Мы все прекрасно знаем, что Вы тот ещё сорванец. Дети вздрогнули, обернувшись к бесшумно подошедшему Мёбиусу. Он с тёплой улыбкой смотрел на почти совершеннолетнюю девушку с твёрдыми убеждениями. А ведь если бы судьба распорядилась иначе, к тёмному двору уже была бы представлена наследница Феникса. — Д-добрый день, граф, — Сильвия чуть приподняла подол платья, быстро беря эмоции под контролем. — Добрый, — он кивнул и подошёл к сыну. — Дальше идём? — Вы так быстро поговорили? — Да, пирожки на сегодня закончились… — мужчина нервно выдохнул. — Мы едем во дворец. — Ура! Артаксерксес быстро спрыгнул с качели и побежал по тропинке, ведущей к выходу. Проводив его взглядом Мёбиус, просмотрел на смущённую своими речами Сильвию. — Поднажми ещё чуть-чуть, и Вексиус точно прекратит искать тебе достойную партию. Он почти сломался. — Я поняла, — она обворожительно улыбнулась и побежала. Как леди, естественно. Со всей грацией. — Ура! Ура! Коро-о-оль! — бегал вокруг кустов Артаксерксес, размахивая руками и прыгая. Граф радости сына совершенно не разделял. Если уж Вексиуса считают твердолобым старовером, то их нынешний король… Дай Саламандра сил!