Мам, я фея

Блум была в ярости. Если сначала она слегка испугалась чужого гнева, то, немного отойдя, подумав, она не могла не испытывать жажды расправы. Сейчас Блум хотела сжечь любого, кто подойдёт к ней ближе, чем на пару метров. А лучше одного конкретного человека. Который после всего произошедшего грубо схватил её за руку и, не слушая никаких слов, закрыл в комнате, приставляя охрану. У неё отобрали телефон, всякую связь с внешним миром, оставляя в одиночестве сидеть в комнате самой высокой башни замка. Хотя она была большой, просторной. Тут даже было что поделать… хорошей принцессе, естественно. Вроде вышивки, чтения «правильных» книг о манерах или примерки сотни платьев. И вообще, какое право этот дядька имеет ей указывать?! Он ей никто и звать его никак! Блум опять встала с кровати, начиная нервно ходить по всей спальне. За дверью стояли верные воины, чутко прислушиваясь к каждому шагу принцессы, пока она судорожно думала, что же ей делать. Ведь прежде, чем сбегать, нужно разобраться с проблемами. А Орител с Марион — проблемы. Блум хотела не такого. Она хотела, возможно, третью семью. А в итоге эти люди пытаются разрушить её жизнь. Блум повернулась к окну, смотря в ночное небо. Хотелось расплакаться. Подраться. Или прыгнуть в объятия Феликса. Что-то из этого. Но ей доступно только первое. Она тихо выдохнула, злобно смотря на закрытую дверь, и вдруг вздрогнула. На её талию уверенно легла рука, прижимая к телу сзади, а рот прикрыла тёплая ладонь, не давая закричать. — Чш-ш-ш… Это я. Блум быстро, счастливо кивнула, радуясь, что её одиночество наконец-то закончилось, и Феликс с улыбкой перед ней щёлкнул пальцами, отчего стоявшие в уголке туфли на небольшом каблуке звонко зацокали, имитируя нервные шаги Блум. — Ты хочешь меня похитить? — шепнула она с такой же улыбкой. — Пока нет. Слева что-то мелькнуло, и Блум скосила взгляд на свою тумбочку. А там ручка сама быстренько писала короткую записку. «Украл Вашу дочь на пару часов. Обещаю вернуть в целости и сохранности». — На всякий случай. Блум кивнула и, когда Феликс отошёл от неё, обернулась. Он уже стоял у неё на балконе с открытой дверью и что-то пристально высматривал снизу, облокачиваясь на перила. Потому Блум осторожно подошла, тоже смотря туда. Людей не было. Только свет от фонарей патрульных где-то вдалеке мерцал. Идеальное время для побега. — Превращайся и полетели. Блум даже ответить не успела, как Феликса окружила короткая вспышка, облачая в белый парадный костюм, и он взлетел. Она не знала, чему удивляться: нормальной одежде превращения или большим крыльям, от взмахов которых у неё растрепалась вся причёска. — Миленький костюмчик, — всё же сказала Блум. — Лучше прошлого. — Я бы показал тебе свой крутой доспех, но он совершенно не сочетается с твоим платьем. — Ты… — она даже бровь от удивления приподняла. — Тебя Стелла покусала? — Я просто стал настоящей феей, — Феликс закатил глаза. — Меня теперь любое «несочетание» вгоняет в тоску. Блум чуть нахмурилась, не припоминая при себе такой «странности» после получения Энчантикса. Да и в принципе никаких изменений, кроме внешних, не было. Возможно, это какая-то особенность фей мужского пола… — Ау-у-у! Ты заснула? — Почти, — и Блум смело залезла на перила, превращаясь прямо в прыжке и взлетая. — А мне кажется, доспех тоже подошёл бы. Рыцарь и принцесса. — Принц и принцесса — лучше. У них, хотя бы, есть будущее. Он без предупреждения полетел куда-то вперёд, а Блум тут же за ним. Она даже не задавалась вопросом: «а увидят ли их»? Ведь Феликс точно наложил какое-то совершенно незаметное заклинание невидимости. Или что-то подобное. — А почему у тебя с крыльев пыльца не капает? — спросила Блум, подмечая эту странность. С её крыльев блестящая пыль летела только так. Даже когда она стояла, не говоря уже о полёте. — Потому что эта перхоть меня раздражает. — И крылья большие… Рассматривать чужие превращения Блум было всегда интересно, хоть и невежливо. Каждые превращения феи отражают не только сущность, от которой идёт сила, но и уникальные черты самой феи. Они вдруг остановились на границе леса. И Блум с лёгкой улыбкой заметила: она затормозила без труда, а вот Феликса прилично занесло вперёд, отчего он забавно проскользил по воздуху, пытаясь затормозить ногами. А по движениям чужой руки она поняла, что встали они из-за барьера. Который Феликс успешно открывает. — Если что, Блум, я вешу в два раза больше тебя. Большим мальчикам — большие крылья. — Так уж и в два! — А, может, и в три. Она закатила глаза и неловко сложила руки на груди. Тема веса в последнее время для Блум стала болезненной. Она раньше никогда не обращала на цифру на весах — влезает в старые штаны, значит, всё нормально. Но веру в свою стройность и худобу подкосила тёмная, языкастая козявка. «Кругломордая», «широкая», «щекастая» — ещё не самое злобное, что она слышала. Блум, конечно, сама не отставала: «коротконожка», «задохлик». И её любимое: «Какая милая девочка!.. Ох, Лукас, это ты»! Но всё равно невольно после душа смотрела в зеркало, рассматривая себя со всех сторон и трогая мягкие места, думая, действительно ли она поправилась… — Ну и херня редкостная! — вдруг вскричал Феликс, отчего Блум вышла из своих мыслей. — Не получилось? — Получилось, — он поморщился. — Но из-за того, что защита древняя, как мир, пришлось использовать Пламя. Блум не совсем поняла, чем именно Феликс недоволен — всё же снялось, но пожала плечами. С магией она к нему не лезла: получать фанатичную лекцию по рунам или защите в такое время — не хочется. Ведь они всё равно успешно вылетели за барьер, а Феликс, не поворачиваясь, махнул рукой, отчего брешь закрылась. — А куда мы? — Ты же не гуляла по городу? — вместо ответа спросил он. — Не-а, времени не было. До столицы они долетели молча, быстро, с ночным ветерком. И Блум в восхищении ахнула, когда они, вылетая из-за облаков, начали спускаться. Столица Домино — Спаркс, блестела маленькими фонариками в ночи. И с высоты полёта смотрелась просто восхитительно. Исторические здания с древнейших времён никто не трогал, ведь это — грех перед Драконом. Потому было чёткое деление на «старый центр» и «новый», где были уже привычные для Магикса здания и многоэтажки, которые так не нравятся Блум из-за «не той атмосферы волшебства». Но они, к её радости, летели именно в «старый центр», расположенный у реки. Его архитектура напоминала Блум Древний Рим, ведь она как-то ездила на экскурсию с классом. Эти монументальные колонны, арки, здания с куполами из стекла — всё невольно внушало трепет. Феликс привёл их на крышу высотки, которая открывала красивейший вид на площадь с небольшим сквером. В центре стоял квадратный фонтан из белого камня: широкий и величественный. Но ярче всего выделялся Дракон из золота, что изгибался в угрожающей позе, и из пасти которого, как и из лап, текли мощные струи воды. Но из-за подсветки создавалось ощущение, что Дракон извергает огонь. — Красота какая, — зашептала Блум, заворожённо смотря, как «горит» вода. — Для поднятия патриотизма я сейчас кое-что принесу… Блум повернула голову. Чужие крылья вдруг потускнели и, сложившись, опустились. Теперь они выглядят как продолжение плаща, но прозрачные, лёгкие, невесомые. — Как удобно. — Ты даже не представляешь — насколько, — пробурчал Феликс, накидывая на них обоих короткие мантии с глубокими капюшонами. — А мне-то она зачем? Всё равно крылья видно. — Наверное потому, что тебя по крыльям не узнать, а по лицу, которое мелькает во всех новостях — запросто?.. Сиди, сейчас приду. Он круто развернулся и спрыгнул, исчезая в тенях. Блум же вновь перевела взгляд на парк, рассматривая его. Несмотря на то, что она испытывала полное разочарование от биологических родителей, обратной заморозки Домино не хотелось бы. Ведь здесь живут люди. Временные неудобства можно потерпеть, зато народ живой… — На. Блум даже вздрогнула, когда перед ней появился большой, картонный стакан с приятно пахнущим, ароматным кофе. — Что это? — Флам. Национальный кофе Домино. По факту — раф со специями. Блум осторожно приняла горячий напиток, чуть принюхиваясь. От стаканчика действительно пахло чем-то острым, пряным, что вызывало лёгкий диссонанс. Но Феликс спокойно его пил, даже не морщился, потому Блум осторожно попробовала. И оно было вкусным. Даже сладким. Приятно согревало пищевод, а лёгкий, оседающий на языке привкус специй добавлял изюминке нежному кофе. — Ты что, уже успел изучить город? — Только эту часть. Я тут частенько по комиссионкам в последнее время гуляю. Или блошиным рынкам. Блум кивнула и тут же ещё отпила немного. Теперь на завтрак во дворце она будет просить именно флам. — А как у тебя обстоит семейный вопрос? — Не спрашивай, — она чуть сжала стакан. — Ты даже не представляешь, как я зла на них! — Представляю. Имею периодически удовольствие испытывать твой гнев на себе. — Не-е-ет, Фелюш, на тебя я ласково прикрикиваю, а их… Удушила бы! Он хмыкнул и полез в неожиданно появившуюся меховую сумку на бедре. Блум же тихо рассмеялась от того, насколько нелепо это меховое нечто смотрится с серьёзным нарядом. Она ещё и такая ярко-красная. — Тебе тут Флора чай высушила, — а Феликс достал из сумки алюминиевую баночку, передавая её. — Говорит, ты с ним хорошо спишь. — Передай ей спасибо… — она с благодарностью приняла банку, слегка завидуя. Ведь у неё Чармикс так и не появился. — Они даже связь обрубили, представляешь?! — Я в курсе, мне Стелла и Муза все уши прожужжали, где же ты… Был бы у Текны и Лейлы мой номер — и они бы на уши присели. Блум стало ужасно стыдно за это. Они только-только сдали экзамены. Планировали встретиться пару раз на летних каникулах у каждой дома. А тут Блум берёт и бесследно исчезает! Девочки, наверное, места себе не находят. — Я попытаюсь поговорить, но… — Если они тебя любят — примут. Если нет — общение с ними можно закончить. — Я тоже так думаю. Она уверенно кивнула и отвернулась, вновь рассматривая парк. Несмотря на очевидные сложности, в душе потеплело, распустились цветы. Блум настолько нравились моменты, когда они были наедине, вдали от всего мира, что она не могла не улыбнуться. — Мне больше интересно, откуда они узнали про тебя… — Мне тоже, — пустой стаканчик сгорел от одного заклинания. — Мне кажется, это Каллисто. — Почему?! — Блум повернулась, наблюдая расслабленную позу. — Разве она не за нас? — Я узнал о ней интересный факт… — и Феликс тоже повернулся к ней. — Тогда: кто ещё? Мастеру своему я доверяю, несмотря на его «небольшую» обиду на меня, Гриффин умеет держать язык за зубами. — Не знаю. Это же твой секрет… — и она чуть грубее добавляет: — Который ты рассказываешь направо и налево. — Кому это я рассказал?! — возмутился Феликс. — Ксантосу. — Я ему про другое говорил! Что я — два разных человека! Блум, закатив глаза, с коротким выдохом уткнулась в колени, покрепче их обнимая. Несмотря на чудесное настроение сейчас, она понимала, что скоро вернётся в неприветливый замок. — Знаешь, как умею? Блум вопросительно уставилась на него, и Феликс притянул её к себе крылом, осторожно укрывая, как пледом. Он сделал крылья мягкими, но осязаемыми. — Эй! Мне, чтобы освоить Энчантикс, понадобилось несколько месяцев! — А мне одна хорошая учительница… — хмыкнул он. — Не думаю, что фея без крыльев может обучить владению ими. — А меня таким фокусам научишь? — Теоретик практику — не товарищ. Сама представляй. *** — Больно было? — Скорее — обидно. Марисоль, вроде, крошечная, а махалки сильнее моих! И Блум тихо рассмеялась, представляя, как Феликс гоняется по всему Золотому Королевству за крошкой-пикси, не в силах её догнать. Видимо, его уроки полётов проходят гораздо веселее, чем у самой Блум. Её по лесу гоняла Гризельда. А теорию пихала Фарагонда. Они вернулись в «камеру пыток» под утро. Солнце ещё не встало, птицы не пели. Но Блум не переживала по этому поводу: она спокойно отоспится в обед, так как из комнаты её не выпускают. Как только оба коснулись пола балкона — сразу сняли превращение, и Блум с искренним смехом кинулась в чужие объятия. Именно их ей не хватало. Теперь и плакать, и драться совсем не хочется. — Вот бы так и остаться: надолго-надолго… — Доброй ночи, Хранитель, — вдруг окно с плотными занавесками распахнулось. Услышав холодный, но спокойный тон, Блум и Феликс резко обернулись в сторону комнаты. На кровати сидела Марион: в длинной ночнушке, но завитыми волосами. И, к возмущению Блум, в нормальных тапочках. Она хоть и была невозмутимой, всё ещё выглядела уставшей. Кажется, она не спала всю ночь, ожидая прихода дочери. — Доброй, Ваше Величество, — также спокойно ответил Феликс, ничуть не волнуясь. — Где ты была? — голос Марион был наполненным тем самым царским спокойствием, которое разжигало в Блум пламя. — Гуляла. Записку не видели? — Мне остаться? — тихо спросил у неё Феликс, но Блум лишь качнула головой. — Нет, спасибо. Можешь идти домой. Он кивнул и как обычно исчез, оставляя короткий поцелуй на прощание. Блум уже была готова к отвращению, крикам или возмущению со стороны Марион, но та никак, совершенно никак не отреагировала. Её явно не волновало их родство. — И что Вам нужно, раз Вы ждали аж всю ночь? — Блум, я не собираюсь с тобой ссориться, просто хочу поговорить. — Хорошо. Вы адекватнее Оритела, — Блум поморщилась, словно говорила о чём-то мерзком, а Марион нервно поджала губы. — Твой отец просто переживает за тебя… — Что Феликс ему сделал?! — резко и с отчаянным криком непонимания перебила она. — Не у того человека родился?.. Вы, вроде бы, к Артаксерксесу ближе, чем он! — Не в этом дело. Вам обоим всего по восемнадцать лет. А знакомы вы, дай Дракон, года два… — За которые мы пережили больше, чем многие. У нас уже были кризисы, мы даже расставались на время… — Блум сложила руки на груди, не желая вспоминать это. — И нравится вам это или нет, но мы всё равно будем вместе. Марион улыбнулась. Но с сочувствием. Блум знала это выражение лица — снисхождение. На неё так смотрела Фарагонда. Маги из Совета. Паладины в Светлом Камне. Казалось, весь Магикс считал её несмышлёной и ведомой дурочкой. — Это всё может измениться за пару лет. Люди меняются. Особенно в таком возрасте, как у вас. — Значит, расстанемся. Но сейчас мы друг друга любим. Вопрос закрыт? Блум нервно обняла себя за плечи, не получая хоть какой-то ответ. Ссориться с этой женщиной она не хотела. И обижать её тоже. Марион, в отличие от её муженька, не сделала ничего… как плохого, так и хорошего. Но Блум всё равно не позволит рушить её мир и вмешиваться в жизнь. Потому она тихо, но уверенно сказала, стреляя на поражение: — Моим родителям он понравился. Я понравилась его маме. А чужие мнения нас не волнуют. Не обижайтесь, Ваше Величество. Марион вздрогнула, но виду, что ей ужасно обидно, не подала. Лишь молча встала и наконец-то покинула чужие покои. Блум запомнила хорошо правило боя: ранить врага в слабые места. Она правда не хотела заходить так далеко. Но её вынудили. *** Утро выдалось просто отвратительным. Блум разбудили в восемь утра громким колоколом и топотом трёх пар ног, которые ворвались в комнату ураганом. Из кровати её вытаскивали силком, почти за ноги. И тут же начали умывать, расчёсывать и подбирать образ на сегодня. Блум совершенно не выспалась, а к ней представили трёх противных, щебечущих о глупостях фрейлин, словно сбежавших из «Барби». Отчего у неё дёргался глаз. Как будто три Стеллы, но с явно пониженным интеллектом льют ей в уши статьи из модных журналов. О том, какие у неё шикарные волосы, какая мягкая кожа, тонкая талия и красивая фигура. — Ах! Вам так идёт голубой! — лепетала низенька и худенькая женщина с двумя задорно торчащими косичками. — И синий! — вторила высокая. — И чёрный!.. — Можно спросить? — перебила Блум поток цветов. Она сама прекрасно знала, какой цвет ей подходит. — Конечно-конечно! — Для чего тапочкам — каблуки? — она подняла этот ужас, брезгливо держа их за ремешок. Тапочки. На каблуках. Конечно же с помпоном. Даже в самых страшных кошмарах такую пытку сложно представить. — Принцесса всегда должна быть красивой… — Высокой… — И при параде! — закончила третья фрейлина. Но у Марион такого не было. Она ходила только в удобной обуви. Удобной одежде. Только причёска всегда была высокой и тяжёлой, но в целом королева Домино не выглядела как жертва модной индустрии. И уж точно она не завтракала сырой и живой рыбой. У Блум чуть глаза не выпали, когда ей попытались сунуть в рот бедную золотую рыбку. Но стоило один раз наорать, и фрейлины покорно отступили. Видимо, рыба нужна была для экстремального похудения. Потому что тошнит с неё — будь здоров. — Его Величество решил устроить мне голодовку? — холодно спросила Блум, замечая, что больше еды ей не привезли. — Нет-нет! Мы лишь… — Мне неинтересно, — грубо перебила она. — Я хочу нормально поесть! И наш кофе. — Да-да! — Конечно-конечно! — закивали две фрейлины. — Мы распорядимся, чтобы Вам привезли завтрак после аудиенции с Его Величеством! Она даже бровь от удивления приподняла, но не ответила. А покорно позволяла одевать себя в неудобные тряпки. Ужасно узкий корсет сдавил рёбра и задрал грудь, а тяжёлые подъюбники не давали быстро ходить. На выходе Блум встретил молчаливый гарнизон охраны. И, как только она сделала пару шагов вперёд, её плотным кольцом окружили. — Его Величество приказал привести принцессу к трону, — раздалось откуда-то слева, но Блум из-за чужих шлемов не поняла, кто ей говорит. Они сделали синхронный шаг вперёд, отчего Блум пришлось, чтобы не столкнуться, тоже двинуться. И ещё. И ещё… — Ведёте свою принцессу как преступницу. Охрана не ответила, продолжая в кольце тащить Блум к тронному залу. Даже не в кабинет! Видимо, сейчас будет публичная порка. Но Блум не собирается молча стоять и трястись, как карманная собачка, она сама, если надо, вцепится в глотку. Они трое показали свои настоящие личности, скрывать больше нечего. В тронном зале как всегда было светло, но не многолюдно. А Орител расселся на своём троне, отчего Блум неприятно поморщилась. Рядом с ним стояла взрослая, рыжая фея в закрытом Энчантиксе и такой же взрослый маг в синем одеянии и красивым посохом. Марион рядом не было. — Доброе утро, Ваше Величество, — насмешливо и с явным сарказмом протянула Блум. — Как спалось? — Чудно, — коротко ответил он и встал, двигаясь к ней. Вместе со своей свитой. Они деловито подошли к ней, и Орител, хватая Блум за руку, небрежно сказал: — Прояви. Маг кивнул и быстро замахал посохом над её рукой. Безымянный палец обожгло острой болью, отчего Блум вскрикнула, но её руку держали крепко. И всем явилось магическое обручальное кольцо: яркое и пылающее. Орител поморщился, смотря на него с нескрываемой брезгливостью. — Настоящее? — Д-да, очень крепкий брак, — с лёгким испугом и трепетом ответила фея. — Явно высшие создания и в свидетелях, и в закреплении были. — Снять? — Да Вы что! Обычный брак не разрушить, а тут такой сильный… Орител прикрыл глаза, а на гордый хмык Блум скривился. «Выкуси, папочка», — злобно подумала она, с удовольствием наблюдая сложный мыслительный процесс на чужом лице. — Скрыть безобразие. Немедленно. А я найду способ разрушить это. — Удачи, — Блум пожала плечами, прижимая руку к себе, когда её отпустили. Было больно. И обидно. Прям до слёз. Но не здесь, конечно. Тут нужно быть сильной, самодостаточной и язвительной. Вдоволь поплакать можно в комнате. — Во-вторых, я объявляю о твоих смотринах, — круто развернувшись, сказал Орител, идя к своему трону. — Мы найдём тебе достойную партию среди принцев или герцогов. Я даже позволю тебе самой выбрать. — Хотите устроить свадьбу в кризис? Да вы восхитительный правитель, па-а-апенька, — ухмыльнулась Блум. — Это всё? Орител махнул рукой, и Блум опять повели в комнату. Но теперь у неё было восхитительное настроение. Отчего она широко улыбалась и даже хихикала, чувствуя растерянные взгляды охраны. Смотрины — это весело. Блум сравнила это с анонимным онлайн-чатом. Тоже можно немного… похулиганить. Как учил наставник по хамству. Гуру этого вопроса. Амбассадор бестактности. Речь, конечно, про Макию. *** — Это так здорово! Вы такой молодец, что решили жениться на девушке с детьми! — щебетала Блум, попивая чай. Услышав это, первый кандидат — кажется, будущий герцог — подавился чаем, чуть не обрызгав им принцессу. Он так забавно выпучил глаза, что Блум чуть не выдала себя смехом. Но смогла сдержаться. — Ч-что? — У меня семеро детей. И все от разных мужчин, — невинно ответила она. — Очень люблю незащищённый секс и не люблю аборты. Ведь это — грех! — Ма-а-а, ты опять папу нашла? Какой это уже? Прошлый невкусным был. Он медленно перевёл потерянный взгляд на Макию, что неожиданно появилась рядом с Блум и уставилась на потенциального отчима. Её глаза жутко блестели красным, а чуть отросшие клыки намекали на происхождение. Так спешно со свидания у Блум ещё никто не сбегал. Зато она в открытую хохотала, представляя, что у бедняги было в голове. — А если они Орителу нажалуются? — У мужчин очень хрупкое эго. Они в жизни не признаются, что испугались девушки на свидании, — хихикнула она, а Макия со вздохом влетела обратно в кольцо. Она пришла на помощь недавно. И чтобы скрасить одиночество и скуку Блум… Но, кажется, ей скучать не приходится. *** — У меня алкоголизм, — протянула Блум с хищной ухмылкой, попивая вино и видя ужас на чужом лице. — Могу иногда тебя поколачивать. Да и документы на замок подальше от меня держи — в казино проиграю… Пьющая жена — горе в семье! Вот и другой кавалер любви Блум к вину и азартным играм не оценил. Но сбежал чуть медленнее. С достоинством! *** — …я же гражданка двух планет! А на Земле у нас восхитительная традиция: после первой брачной ночи самцам головы откусывать!.. — облизывая губы, сказала Блум. — У тебя как раз шейка тонкая, мне на один укус. Она клацнула зубами, а бедный мальчонка в очках упал со стула и с безумным визгом побежал на выход. Из беседки, сада, планеты. С троглодитом, пусть и красивым, он жить не хотел. *** — У меня бывший муж, Фелька, по кличке Саламандр, сидел пару раз. За воровство. Поджёг. Убийство. И ещё по какой-то мелочи, вроде хранения оружия в особо крупных… — лепетала Блум, наматывая прядь волос на палец. — Вышел тут недавно… Какой-то там по счёту ухажёр всё понял. Ушёл спокойно. Но нервную дрожь в руках скрыть не смог. *** — …вот как? Значит, тебя ничего не смущает? — пробормотала Блум, наблюдая за странным мужчиной, что с отвратительными манерами жевал мясо. И где отец эту престарелую гадость нашёл? — Нет, Ваша Светлость! Она задумчиво кивнула, чуть морщась, когда к ней жирными от мяса пальцами подвинули чашку. Она на чай больше смотреть не может. Как и на сладкое. А мысли какие у него грязные! А куда он своими сальными руками в них лезет! Перед тем, как под юбку к даме лезть, можно хотя бы руки помыть. — Свали, а? — А? Блум резко встала, нависая над испугавшимся. Так как с её волос падали язычки огня, поджигая мясо в руках до угольков. — Я сказала: вали на все четыре стороны, пока я тебя в бараний рог не скрутила и пинком под зад не выпнула, извращуга престарелая! Он быстро-быстро закивал, икая от нервов, и покинул беседку, не забывая забрать с собой кусок мяса. — У принцессы тяжёлая жизнь, — пробормотала Блум, смотря на время. Ещё несколько часов… *** — Вы скучаете? Блум перевела взгляд от потолка на парня с довольно милой улыбкой. Потом на пару рыцарей, стоявших непозволительно близко. Буквально на расстоянии вытянутой руки. К ней представили охрану. Отрубили всё веселье. Всё же нашёлся один дурак, который пожаловался на жуткое поведение Блум. А она всего лишь начала петь мерзкие песни из личного плейлиста Феликса в Системе. Исключительно чтобы продемонстрировать свои вокальные данные. — Скучаю. Уроки магфилософии интереснее твоих… — Принцесса так шутит. С рыцарями стало не так весело. Они невоспитанно перебивали её, не давали угрожать и в целом портили атмосферу. — Чисто в теории… — она перевела взгляд от охраны на кандидата. — Я же не буду править? — Я могу делать это за Вас! — Да и на отношения ко мне как-то фиолетово, я же не Феликс, чтобы о чужом мнении париться… Охрана не успела среагировать, а уже Блум молча схватила тарелку и вылила суп прямо на «жениха». Отчего он растеряно моргал, убирая кусочки мяса и овощей с волос. — Передайте Орителу, что я буду вести себя как мартышка в зоопарке. Испорчу весь имидж королевской семьи… — холодно и чётко сказала Блум, обращаясь к своим рыцарям. — Потому что не имею к ней никакого отношения! *** Она добилась своего. Нет, её не заперли обратно в комнате. Блум всё ещё сидит в надоевшей беседке, но теперь вместо женихов перед ней сидел отец. Очень недовольный, раздражённый. Он молча смотрел в чашку, на своё отражение, сложив руки в замок. — Я тебя понял. — С третьего раза. — Смотрин не будет, — проигнорировал её Орител. — Я просто сам выберу тебе мужа. Пойдём по традиции. — Жестокий Вы человек. Обрекаете бедняжку на жизнь с таким монстром, как я… — улыбнулась Блум легко. — Меня только любящий Феликс вытерпеть может. От глухого удара по столу она вздрогнула. Даже выпрямилась, переставая подпирать тяжёлую от мыслей голову рукой. — Любовь? Что за глупостями ты мыслишь?! — он вновь ударил по столу, отчего посуда зазвенела. — Ты — долгожданная Хранительница Огня Дракона, моя преемница, будущая королева Домино и глава всего Магикса! Какая ещё любовь в твоём положении?! — Во-первых, с чего ты взял, что я буду чем-то править. Во-вторых… — Блум прищурилась. — Получается, ты не любишь Марион? Она тоже вскочила и, не давая сказать и слова, продолжила: — В ином случае ты не хочешь мне личного счастья. Раз тебе позволено любить, то и мне тоже! — Я забочусь о тебе! С подобными людьми невозможно простроить семью. А ты её хочешь. — Почему никто не может мне нормально объяснить что такого он сделал?! — Блум тоже ударила по столу. — С чего вы, без личных бесед, решили какой Феликс человек? Это неадекватно! И её опять оставили без ответа на такой простой вопрос. Никто в этом замке не может на него ответить. Просто мистика какая-то! *** Почему-то сегодня во дворце было ужасно шумно. Блум, сидя на балконе и рисуя пейзажи, смотрела на улицу, наблюдая множество космолётов, карет и каких-то странных машин. Сначала она подумала, что приехала свадебная процессия и её прямо сейчас выдадут замуж за кого-то, но Огонь внутри подозрительно стучал. Жалко, что Макия покинула её. Так бы она могла помочь. А тут придётся самой. Потому Блум с кряхтением встала с глубокого кресла, в очередной раз обещая сжечь абсолютно все корсеты во дворце. Она хотела проверить, что происходит. Так как её одевали каждый день прямо с утра, Блум смогла спокойно выйти без лишней суеты и вызова фрейлин. Но с охранной в почти целый гарнизон. Она шла на зов своей магии, которая тянула её куда-то в сторону. Что-то внутри недобро затрепетало. И Блум побежала, придерживая платье, прямо, пока охрана неустанно следовала за ней. И вдруг, поворачивая, она на полной скорости врезалась в чей-то лоб, отчего они оба, зажмурившись, ойкнули и сделали шаг назад. По этому комариному писку она сразу поняла, кто перед ней. — Что ты здесь делаешь?! У Блум чуть сердце не остановилась, когда она, открыв глаза, увидела множество тёмных магов и ведьм за чужой спиной. В отличие от Лукаса, которого перекосило от чужого лица, его прихвостни совершенно никак не отреагировали, держа дистанцию. — Смотри куда бежишь, идиотка! Но Блум проигнорировала его, переводя взгляд от одного безразличного лица на другое. Лукаса такое игнорирование не устроило. Он щёлкнул пальцами, и пространство изменилось: все люди исчезли. И его главы, и её стража. — Дай угадаю, тебя изолировали от политики, потому что ты агрессивная и необучаемая обезьяна? Блум, приходя в себя от неожиданной встречи, вздрогнула, словно её ударили. И промолчала. — Реально, что ли?! Извини… Она передёрнула плечом. С одной стороны — он полностью прав. Она действительно специально вела себя неадекватно. Но Блум уж точно не хотела слышать никаких оскорблений! — Так что ты тут делаешь со своими… людьми? — Из-за Домино наша стройная кампания пошла по швам, — с лёгким раздражением пояснил Лукас. — Практически все ваши доминионы возвращаются назад и не могут выполнять обязательства. А на Айсис началось полномасштабное вторжение. — Что?! У Блум от таких новостей руки похолодели. Эраклион, конечно, для подавления отправлял ниндзя, но войска вводить не спешил. — Эраклион решил под шумок полностью задавить их. Пока все заняты Домино… Мы обсуждали сегодня эту проблему. — И к чему пришли? — К официальному межпланетному союзу, — он сказал это с такой гордостью, что Блум невольно скривилась. — Мы с Зенитом, Домино, ПНТС… — Кто-кто? — Первый Независимый Торговый Союз. Айсис и остальные, короче говоря. — При мне они так не назывались… — В общем, как-то так… — и он тихо добавляет: — Ноги бы вырвать тому, кто это сделал. Блум усмехнулась и прям услышала, как где-то вдалеке одна нимфа Магикса чихнула. — Когда он в следующий раз прибежит к вам плакаться, обязательно оторви. — Феликс?! — Ну а кто ещё? — А мне здоровьем отца клялся, что в сторону Домино даже не чихал!.. Вот жук… Лукас раздражённо цокнул и, не говоря больше ни слова, пошёл вперёд. А барьер с треском разрушился, отчего перед Блум вновь появилась жуткая компания. Мимо неё практически проплывали тёмные маги и ведьмы, не удостоив даже взглядом и идя за своим начальником. Лишь один из них с тёмными, практически чёрными глазами обратил на неё внимание: окинул быстрым, внимательным взглядом и как-то странно улыбнулся. Она дождалась, когда они все обойдут её, и повернулась, желая рассмотреть спину… И чуть не засмеялась от увиденного. Пятиклассник ведёт толпу старшеклассников. Но улыбка быстро исчезла, стоило Блум немного подумать. То есть Орител спокойно готов разговаривать с тёмными магами, с племянником того, кто заключил Домино в ледяную тюрьму, а вот с ней — нет?! Он готов идти на мировую с преступниками, но не готов даже выслушать дочь. Ну, папочка, сам напросился. Она выпускает своё самое страшное оружие. Ядерное. Химическое. То, которого, судя по словам Оритела, боится и ненавидит весь Магикс. *** — Тебя с поводка сняли? Блум счастливо выдохнула, услышав родной голос. Прошло не так много дней с того дня, как они в последний раз виделись, а Блум уже соскучилась. — Не-а, — и прежде, чем Феликс успел что-то сказать, она добавила: — Нас прослушивают. — О-о-о, я тебя понял: хочешь гадостей наговорить? Давай устроим секс по телефону? Блум прыснула от смеха, краем глаза замечая, как охрана побледнела. Они были на громкой связи и все прекрасно его слышали. — Боюсь, нас сразу отключат. — Жаль-жаль, а я уже достал сливки, чтобы обмазать ими пальцы твоих ног. На том конце раздался характерный пшик взбитых сливок, а Блум громко рассмеялась, вновь кидая взгляд на бедных охранников. Она очень хотела устроить им психологический хоррор, но побоялась, что ей больше не дадут телефон. — Так чего звонишь? — Я устала. Орител — глухой баран, поэтому… спаси меня, пожалуйста. — А принцесса прям нуждается в спасении? — Угу, — грустно протянула Блум, а на том конце послышался глубокий вдох. И выдох. — Я тебя понял.