Игры в кошки-мышки.

К концу второго месяца уже всем казалось, что Лютик, пусть и не избегает, но будто бы хотел избегать всех. Это не было правдой. Не до конца. Бард просто начал чувствовать, что не может больше дышать в пределах мертвых каменных стен крепости, коридоры которой обшарил уже вдоль и поперек, не найдя ничего интересного. Пару раз он навязывался Ламберту и Эскелю, пока те занимались своими ведьмачьими делами. Не помогать, просто посидеть с кем-то. Но наблюдая за тем, с каким безразличием и, перекидываясь попутно словами с бардом, Эскель избавляется от какой-то требухи чудовищ, Лютика быстро затошнило. А рядом с Ламбертом было страшно. Нет, он бы доверил этому ведьмаку, как и любому в крепости, свою жизнь. Но не тогда, когда у Ламберта в руках были вещи, способные подорвать чудовище, не говоря уже о человеке. К Весемиру он не напрашивался. Несколько раз они встречались совершенно случайно в местах, где в этой свалке водились книги. Это были короткие встречи, но Лютику они приносили спокойствие. Весемир чувствовался так, словно он какой-то дальний дядюшка. И ворчание у него такое умиротворяющее. Но даже книги не смогли его занять надолго. Большую часть из них Лютик знал. Остальное относилось к ведьмачьему делу, что, несомненно, было занимательно. До тех пор, пока не начинались едва ли не инструкции. Перестали занимать и вечера в компании двоих ведьмаков, которые уже стали обыденностью. Лютик перестал скрывать свое потухающее настроение при каждой колкости в сторону заинтересованности Геральта чародейками, что видимо, было здесь одной из любимых тем. Его больше забавляла привычка Ламберта тут же начинать перемывать Йен кости, нежели все остальное, что в большей степени угнетало. Для Лютика большей загадкой было не то, зачем в тот вечер ведьмак приходил к нему, а то, почему в итоге так и не зашёл. Если он хотел спокойно поговорить, то было самое время, когда у Лютика сил не хватило бы даже на едкие комментарии. А если бы все вновь пошло в русло ругани, то барда даже просить уехать не пришлось бы. Он сделал бы это сам. Потому что чем дольше он находился в Каэр Морхене, тем сильнее понимал, что ему не хватает того, чьи наставления юной княжне он слышит каждый день, но не находит в себе смелости подойти. Лютик боится его. Не как урода, мутанта и чудовище, которым его считали все вокруг. А как того, кто значит для него слишком много, но не приносит ничего, кроме боли. Даже остальные ведьмаки воспринимали его как неотъемлемую часть Геральта, с которым они не один раз видели его рядом. Но все же. Ламберт не раз охотился, пока они с Лютиком добирались до крепости, но каждый из них бард слышал лишь одно: «Я тебе не Геральт, чтобы брать на себя твою смерть». Он догадывался, что они считают его для Геральта кем-то вроде Цири. Только без сил. И не ребенок. Но Лютик был сам по себе. Так он считал, слушая Ламбертовы «Я тебе не спутник, я просто доставляю принцесску ее мужику». Тогда он возмущался. Сейчас понимал, что, в общем-то, это не было так далеко от правды. Как бы тепло остальные ведьмаки к нему не относились, бард будто бы был той частью семьи Геральта, к которой никому не дозволено лезть. Проблема лишь в том, что принцесска мужику оказалась вовсе не нужна. А вот Геральт Лютику оказался нужен. Он считал себя самостоятельным, но в итоге не способен даже выйти за стены крепости без Белого волка. Никто из остальных ведьмаков не возьмёт его с собой даже просто постоять в стороне. Потому что он не их проблема. Геральт бы взял. Ворчал, унижал, но взял бы. Потому что когда-то давно, после их знакомства, Геральт отказался брать его с собой, но упрямый бард все равно втихую поперся следом. Тогда ведьмак понял, что проще соглашаться и навязывать ему свои условия, нежели потом попадать в неожиданную ситуацию, которая не должна была быть тяжёлой и стрессовой, но Лютик постарался сделать ее таковой. Главной проблемой Лютика стали собственные мысли. До того, как за ним начал гоняться Нильфгаард, он жил как хотел, и порой становилось даже легче. Он пел, пил, развлекался, как то время, когда они с ведьмаком расходились на несколько месяцев во время путешествий. И это помогало ему думать, что потом они встретятся вновь и все будет как раньше. Когда появились солдаты, то думать вообще уже ни о чем, кроме того, как сбежать, не получалось. И сейчас он отчаянно хотел сбежать, но уже от самого себя. И даже смог выйти за ворота. Недалеко. Буквально сел на первый заснеженный камень у моста через овраг. Но это все равно было не тем. Даже странно, что ведьмачья территория оказывается ничем не безопаснее всего остального мира. И сам собой возникал один вопрос: ведьмаки вообще отдыхают? Лютик много раз слышал от Геральта, что у него есть только эта работа и ему больше ничего не нужно, но даже в том месте, которое они как никак могут называть домом, они выполняли все ту же работу, но теперь уже за бесплатно. Все, что смог увидеть Лютик перед собой - это неровный лес, над которым возвышались полуразрушенные башни, в которых неплохо бы побывать, но бард чувствовал, что ничего хорошего его там не ждёт. А потом Лютик вспомнил, что он находится в горах, которые так и не смог оценить по пути сюда, и обернулся в надежде увидеть их. Но увидел лишь перекрывающую все крепость, от которой уже тошнило. - Ну и чего ты тут сидишь, вздыхаешь как кисейная барышня по суженному? Эскеля было сложно не узнать. Единственный из ведьмаков, кто оповещает о своем присутствии слышными шагами. - У вас тут вообще есть какие-то места, где не кишат утопцы на пару с медведями? - Есть. Но до них нужно пробраться через утопцев, медведей, где-то даже через призраков, троллей и вилохвостов. Лютик страдальчески простонал и вопрошающе посмотрел на Эскеля. Если не он, то никто. - Даже не смотри на меня так. Тебя никто туда не возьмёт, кроме… - Кроме Геральта, да, я знаю. Знаю, что никто нихрена тут не сделает для меня без ведома Геральта, будто мы с ним сросшиеся сиамские близнецы! Но Эскель даже не удивился, в отличие от первого раза, такому выбросу эмоций. Лишь усмехнулся. А вот Лютик сразу же ощутил новую волну стыда. Он не должен был ни на кого срываться, тем более на Эскеля, который вроде как пытается ему помочь. - Выкладывай, - сказал ведьмак зажавшемуся Лютику. - Что? – удивился бард. - Что тебя так расстраивает. Давай, поделись с дядюшкой Эскелем. Лютик тяжело вздохнул и колебался с минуту. - Ещё год назад я был бы счастлив здесь, наверное. Попасть в общество ведьмаков, где все остальные воспринимают тебя хотя бы как человека, а не как личную проблему. И тогда все это воспринималось бы нормально. Но сейчас вы приписываете меня Геральту. Так, словно я его собственность. Но главная проблема в том, что я не нужен ему. И это нормально, я смирился с этим. Но все здесь всё ещё считают, что я принадлежу ему. И порой я даже верю этому. А потом осознаю, что это лишь от того, что вам просто неохота со мной возиться, - он осуждающе глянул на Эскеля и тот закатил глаза. - С чего ты взял свою ненужность? - Начиная с того, что он меня выгнал, заканчивая тем, что единственный раз за эти два месяца, когда мы виделись, он накричал на меня. А потом я на него. - Мы не берем на себя его работу потому, что стоит упомянуть твое имя при нем, то создается впечатление, будто сейчас он начнет перегрызать глотки, но очень сильно сдерживается. И я знаю, что ты понимаешь, о чем речь, - поспешил ведьмак убедить вздрогнувшего Лютика, очевидно желающего спрятаться. - Нет? – беспомощно спросил Лютик, но слабо кивнул и опустил голову под выпытывающим взглядом Эскеля. - Тебе повезло, что Ламберт не очень внимателен к таким вещам, а то ты бы от него не отделался. - Хоть какое-то было бы развлечение, - усмехнулся Лютик. – Но ты не прав. Геральт не может ревновать меня или испытывать даже что-то похожее. Для него это ничего не значило и наша последняя встреча тому подтверждение. - Геральт кричит на всех, кто для него важен. Не помню ни одного раза, чтобы при встрече с Йен они не кричали друг на друга. Он бы и на Цири кричал, но она ребенок, так что он просто ворчит. - Да, но это другое. Я давно понял, что у него это как-то защитный механизм, и он считает, что только так его услышат. И до них он пытается докричаться, чтобы они поняли, как ему дороги. До меня он всегда пытался докричаться только для того, чтобы указать, что мне здесь не место. - Лютик, не пойми неправильно, но мне проще понять Геральта, чем тебя. Как и всем здесь. Бард и не ожидал ничего другого. У ведьмаков свое особенное сознание, которое сколько он ни пытался постичь, ничего не удавалось. - Я понимаю. - Дело не в правильности или неправильности его поступков. Дело в том, что людям не место рядом с нами. - Но ты и Ламберт не особо против. - Мы не против, потому что мы не несем за тебя ответственность. По весне мы уедем, и ты все ещё останешься для нас другом и, черт возьми, только скажи, мы хоть всему Нильфгаарду хоть попытаемся, но наваляем. Но мы не ответственны за тебя, твою жизнь, твои решения и поступки в такой мере, в какой Геральт. Он позволил тебе быть рядом и поверь, если бы он захотел ты бы и пяти метров рядом не прошел, не говоря уже о десятках лет. Но в один момент этой ответственности стало слишком много, когда появилась Цири. И он понимал, что в этой ситуации тебе станет только хуже. Но не знал, что за тобой начнется охота из-за него самого. Он винит лишь себя, но отталкивает тебя как можно дальше, чтобы обезопасить. И сейчас он беспомощен. Потому что совершил ошибку, которая нам непозволительна. Лютику не нужно это. Не нужно, чтобы кто-то считал, словно обязан ему. Тем более Геральт. Все, о ком ведьмак заботился, могли либо сами обеспечить себе это, либо они связаны судьбой. И Лютик всегда чувствовал себя странно, находясь рядом с Геральтом, будучи не связанным ничем. Только свободным выбором. Но, видимо, для самого ведьмака выбор был тем же контрактом, который он заключал с самим собой. Разница лишь в том, что он так же волен отказаться от него и не иметь последствий. Несмотря на кажущуюся простоту, ведьмаки всегда были сложными. Слишком сложными. Честные, принципиальные. Они имеют силу, способную поднять их на вершину, но доблесть и благородство оставляет их на той ступени, на которой они находятся. На ступени всеобщей ненависти к ним, безденежья, из которого выпутывается разве что Ламберт, да полнейшей неблагодарности за их дело. Это был их пожизненный долг. И, видимо, именно как долг они воспринимали все остальное, что способно задержаться в их жизни дольше, чем на три дня. И Лютик начинал осознавать, что он просто тот самый невыполненный контракт, который должен был спокойно сидеть в каком-нибудь городе и не лезть на рожон, но вот он здесь. Неудачная попытка ведьмака взять судьбу за яйца и привязаться к человеку, которому ничем не обязан. Ни желанием, ни предназначением. Попытка, что мозолит глаза и одним своим существованием напоминает об ошибках. Все постепенно складывалось в общую картину, из которой Лютик вынес одно: он не хотел ничего из этого. Ему нужен был Геральт не как ведьмак, а как единственное близкое ему существо. И хотелось верить, что у самого Геральта было хоть что-то человеческое к нему, а не ведьмачьи заморочки с долгом и ответственностью. Что в тот момент Геральт был искренним с ним, а не совершал действия от того, что вбил себе в голову любыми способами заботиться о том, кого взял под крыло. Лютику даже не было важно, сможет ли ведьмак помочь ему. Он уже принял то, что после отъезда из Каэр Морхена станет сам по себе. Он не был против. Просто хотелось уехать в более приятном расположении духа и с осознанием, что когда вернется, бард всегда сможет найти Геральта. - А насчёт безопасных тихих мест, то это тебе лучше спросить у Ламберта. Он у нас любитель свалить куда подальше и поразмышлять, - предложил Эскель и Лютик недоверчиво глянул на него. - Мы про одного и того же Ламберта говорим? - О, ты будешь приятно удивлен. И он был. Не ожидая ничего хорошего, Лютик озвучил Ламберту свою просьбу и тот, добавив еще немного к его уже весьма внушительному денежному и песенному долгу, который, Лютик искренне надеялся, ему не придется выплачивать из-за шутливого тона ведьмака, согласился отвезти его на следующий день. Они отправились ближе к полудню, чтобы, как сказал Ламберт, у Лютика был запас времени насидеться там вдоволь. И теперь, когда бард оказался в состоянии оценить местные виды, он понял, как много потерял в то время, когда они с Ламбертом только ехали в Каэр Морхен. Солнце стояло над горами, вдали волчий вой разносился эхом по долине, обрывая такую спокойную тишину. И если снизу среди деревьев виды, на фоне которых ведьмачья крепость казалась даже лишней, поражали, то бард хотел бы увидеть все это с высоты. Но Ламберт быстро осадил его желания, заверив, что до высоты уж точно не доберётся. Ведьмак оставил его у небольшого замёрзшего озера, на берегу которого стоял разваленный дом. Лютик представлял, что летом это место, скорее всего, мало отличается от болот Велена. Но зимой все это завораживало. У Лютика создавалось впечатление, что за высокими горами не существует остального мира. Только эта заснеженная тихая долина. Без Нильфгаарда, разбойников. Разве что наличие чудовищ портило эту уединенную от мирских проблем утопию. - Держи, - Ламберт протянул ему одну из ведьмачьих бомб, и Лютик отшатнулся от него. - О, нет, я не возьму это! Но Ламберт упрямо всунул бомбу ему в руки и бард в ужасе уставился на нее, ожидая, что та взорвется прямо у него в руках. - Если все же припрутся волки или медведи просто взорви ее у них под мордами и сваливай. Ну, или если станет совсем скучно, можешь подорвать лёд, и смотреть как всплывают рыбки, - сказал Ламберт с довольной улыбкой. - Ебанутые у тебя развлечения, - нервно буркнул Лютик. И когда понял, что бомба не опасна прямо сейчас, бегло осмотрел ее. - Эм, Ламберт? – позвал он ведьмака, который собрался уже уходить к тому месту, где они оставили лошадей. – Ты в курсе, что я не владею знаками и не смогу это поджечь? - Бля, - разочарованно отозвался Ламберт. – Ну, не знаю, кинь тогда кому-нибудь в морду, ты смышлёный, справишься. Раньше Лютик не особо любил оставаться в одиночестве, да ещё и в условиях дикой природы. Он всегда стремился быть с кем-то, заполнять пространство вокруг себя шумом. И видно от того, оставшись в одиночестве, он почувствовал долгожданный отдых. Ему не нужно никуда бежать, он не замкнут в мертвых стенах. С множеством нюансов, но только сейчас он почувствовал себя свободным впервые за долгое время. Для Геральта это было странное утро. Начиная с того, что Цири была непривычно тихой и смотрела на него порой злобно, заканчивая тем, что Ламберт без объяснения причин сказал ему после полудня прийти к озеру и, что-то ещё ворча себе под нос, ушел. Озадаченный Геральт пытался занять себя чем-то, но неясное беспокойство пересиливало. Может это просто что-то связанное с охотой, в чем младшему ведьмаку нужна помощь? Но Ламберт слишком гордый для просьбы о помощи. А больше Геральт не мог придумать, для чего он ему понадобился. Даже попытался спросить у Эскеля, но тот лишь туманно ответил, что наконец-то в Каэр Морхене будет на одну хмурую рожу меньше. По пути к назначенному месту Геральт встретил самого Ламберта. - Езжай, - кивнул Ламберт в сторону озера и ускакал галопом в обратную сторону, оставляя озадаченного Геральта в одиночестве. Но все стало приобретать смысл, когда ведьмак увидел привязанного к дереву коня Лютика. Геральт оставил Плотву рядом с бардовским конем и прошел ещё сотню метров до небольшой пристани. Но подходить к Лютику ближе он не стал. Остановился в нескольких десятках метров от барда и просто наблюдал. Да и нужно ли было тревожить того, кто выглядел так умиротворенно. Это было непривычно для ведьмака. Все время, что он был с Лютиком, тот предпочитал шум вокруг себя или же от дискомфорта создавал шум сам. Он был как ребенок, которому нужно привлечь внимание всех сразу или кого-то одного любыми способами. И было странно видеть его одного среди дикой природы. Бард что-то едва слышно бормотал себе под нос и, как понимал Геральт, пробовал новые строчки. Погода в этот день стояла спокойная, и Лютик умудрялся что-то записывать, не боясь, что чернила замёрзнут. Геральта удовлетворял любой Лютик. Даже сверхшумный и раздражительный, каким он был множество лет. Ведьмака напрягало лишь то, что за все это время он крайне редко замечал среди всей помпезности и выпендрежа самого Лютика, а не его сценический образ балагура и дамского угодника. И сейчас, среди заснеженных видов, без своей привычной яркой одежды он выглядит так невзрачно, но вместе с тем так по-простому гармонично, что Геральт невольно залюбовался им. Бард казался маленьким и слабым на фоне массивных гор и величавых деревьев, вызывая у ведьмака новый прилив своих инстинктов. Защищать. Но вместе с тем он понимал, что и в одиночку Лютик может вынести многое. Геральт все же подошёл к нему, заметив, что бард сидит на чем-то меховом, шкуре, что должна была служить теплой накидкой, а сам остался в одной рубашке, дрожа от лёгкого мороза. Когда на плечи Лютика опустилось что-то теплое, он вздрогнул и пугливо обернулся. Чем-то теплым оказалась ведьмачья куртка. - Блять, Геральт, хоть иногда издавай гребанные звуки, а то так и помереть можно! - выпалил бард, не до конца осознавая, что вообще происходит. – Что ты здесь делаешь? - У меня к тебе тот же вопрос. Геральт присел рядом с ним прямо на снег. - Да я вот думаю, как сильно Ламберт ударит меня, если в одной из баллад я назову его выебистым хером. - Скажет, что в принципе это правда и будет пить с самодовольным видом. Лютик усмехнулся, убирая свои принадлежности в дорожную сумку. Было странно. Вот так просто после ссор и двух месяцев обоюдного молчания заговорить ни о чем. Сказать то, что бард не думал о том, как это будет, было бы враньём. Но ни разу он так и не смог прийти к какому-то общему выводу, что их разговор собой принесет. - Он оставил тебя здесь одного? – тихо рыкнул Геральт, уже раздумывая над тем, какую взбучку устроит младшему ведьмаку за то, что оставил человека без защиты здесь. А потом вспомнил, что Ламберт сам его сюда и отправил. - Ну, он дал мне это, - Лютик достал из сумки ведьмачью бомбу. - Хм. - Ага, знаю, - так привычно продолжил бард, с лёгкостью распознавая смысл звуков, издаваемых ведьмаком. – Без Игни смысла от нее нет, но за это время я придумал несколько способов, как ее можно использовать не поджигая. Правда парочка из них строится на теории и везении, так что не знаю, можно ли их считать. - В следующий раз просто возьми с собой оружие, - добродушно сказал ведьмак, забрав у Лютика бомбу. Тот помотал головой и удовлетворённый тем, что у него забрали опасную вещь, теплее укутался в чужую куртку. - Мне больше нравится оружие в ваших руках, чем в своих. Геральт наблюдал за тем, как Лютик пытается дыханием согревать свои руки и лишь больше зажимается от пронизывающего холода. Совершенно не боящийся показывать даже такие незначительные слабости. И ведьмак осознал одну простую вещь. Он не хочет защищать Лютика потому что считает, что тому это нужно, что бард не самостоятельный и не справится без помощи ведьмака. Не из-за инстинктов. А потому что хочет. Все это время все было так просто. Но Геральту всегда нужны были оправдания собственных желаний. Он выбрал Лютика. Не как свое очередное предназначение. А выбрал как человека. Как того, кто с первого своего появления показал Геральту, что и в его жизни может быть что-то помимо охоты. Лютик видел в нем не просто ведьмака, иначе с лёгкостью переметнулся бы к тому же Ламберту. Лютик был частью Геральта. Ведьмак злился на себя. Злился за утраченные на самообман годы. И когда бард заговорил, он боялся вновь сорваться на него. - И все же, что ты здесь делаешь? – спросил Лютик. - Видимо всем надоели наши недомолвки. Ламберт загнал меня сюда. - Скорее их достало то, что из-за скуки я лезу ко всем подряд, - печально улыбнулся бард. - Лютик, давай поговорим. - Мы сейчас говорим, разве нет? – Лютик приподнялся и Геральт забеспокоился, что тот собирается уйти. Но бард лишь поджал под себя ноги. Он часто так делал, когда что-то шло не так и его одолевало плохое предчувствие. - Но это не тот разговор, который должен быть. - Не стоит, Геральт. Эскель мне примерно объяснил, как работают ваши ведьмачьи заскоки с такими как я. Все в порядке. - Такими как ты? - Ну, - Лютик неопределённо провел руками. – Теми, кого вы берете под свое крыло или как-то так. Я бы назвал это самовнушаемым предназначением. - Интересно, как же Эскелю удалось понять это быстрее меня самого. Потому что я сам до сих пор не понимаю. - У тебя всегда было туго со всем, что касалось человеческих взаимоотношений, - бард пожал плечами. – Но я не хочу верить, что он до конца прав. Потому что в ином случае, тебе не пришлось бы бороться с самим собой. Ведь борьбой это и было? Все те нескончаемые попытки выгнать меня. Геральт хотел оправдать ту надежду, с которой Лютик посмотрел на него. Как преданный ребенок, желающий услышать, что с ним просто не хотели этого делать. Будто такая ложь все исправит. Но ведьмак должен быть откровенным. В первую очередь перед Лютиком, во вторую перед самим собой. - Нет, - уверенно ответил он и заметил, как менестрель тут же поник, низко опустив голову и разочарованно хмыкнув. - Я искал границы твоего предела. Потому что понимал, что однажды мне придется это сделать. А если бы я просто сказал тебе уйти, то ты упрямо остался бы. И тогда… - Ты сделал все, чтобы это произошло. Потому что думал, что так будет лучше, - раздраженно оборвал его Лютик. - Вообще-то я извиниться пытаюсь! – возмутился Геральт. – Но да. Я не знал, что для тебя все это кончится так. - В каком-то тряпье на ледяном озере с армией черных на хвосте? – сказал он без злобы, без обвинений. Бард был просто расстроен, но задеть не желал. Однако ведьмак все равно посчитал нужным оправдаться. - Лютик… - Поступи ты иначе, это ничего бы не изменило, Геральт. Разве что самому Нильфгаарду было бы проще понять, где ты, потому что я не умел затыкаться. Этого Геральт не ожидал. Того, что и сам Лютик будет винить себя в чем-то. Потому что он просто стал жертвой обстоятельств. С другой стороны ведьмак не знал, что барду приходилось делать во время своего бегства. И это пугало. - Я бы что-нибудь придумал. - Ради кого? – Лютик повысил голос и взмахнул руками. – У тебя, считай, появился ребенок и ты должен в первую очередь заботиться о ее безопасности. - Нет, - сдержанно рыкнул Геральт. - Что? – Лютик недоуменно уставился на него. - В первую очередь. Но это не значит, что я должен отказываться от всего остального. Да, это невозможно, когда с одной стороны предназначение, с другой магия джина, с третьей ведьмачий долг. Но среди всего этого ты был единственным, кого я хотел рядом по своей воле все эти годы. Я не должен был отказываться от этого, но тогда я не понимал. Не осознавал. - И когда же осознал? - Когда ты начал избегать меня. Наступил момент тишины и Геральт уставился на лёд под собой. Признаваться в собственных слабостях и привязанностях было странно. Неуютно. С Йен это выходило само собой потому что не получалось иначе из-за желания. С Лютиком все всегда было иначе. Всегда вместо того, чтобы сказать то, что Геральт хотел, он предпочитал кричать и злиться. И он ожидал от барда чего угодно. Но не того, что он начнет смеяться. - Я не избегал тебя, Геральт, - с улыбкой сказал он. – Боялся, возможно. Не хотел снова ругаться и поэтому просто думал, что когда встречу тебя после того случая у ворот и увижу твою реакцию, сделаю для себя вывод имеет ли смысл пытаться мириться. Но не избегал. Я не настолько обидчивый, как ты думаешь. - Тогда почему даже когда я намеренно искал тебя, ты исчезал, будто у тебя на мое появление какое-то чутье? – ворчал ведьмак. - Просто случайные совпадения, так бывает. Ну, или судьба решила поиграть и спроваживала меня от тебя, - Геральт позволял ему это. Ведьмак заслужил, а Лютика эта тема, казалось, больше не трогала, а значит, все в порядке. – К тому же, ты всегда мог постучать в мою дверь. Мог. Но в тот единственный раз, когда пытался, сил не хватило. И Геральт понимал, что два месяца были потеряны на его собственную глупость. Лютик был открытой книгой, которую Геральт пытался читать между строк, придумывая потаённый смысл каждому действию. Но ведьмак забывал об основном тексте. Который делал все донельзя простым и от того более притягательным. Лютик тихо чихнул и стал сильнее кутаться. - Поедем обратно в крепость? – предложил Геральт. - Не хочу, - упрямо просипел бард. – Мне уже начинает казаться, что эти гребанные каменные стены скоро рухнут на меня. - Иди сюда. Лютик не понимал, чего ведьмак хочет и полностью отдал ему инициативу. Геральт прижал барда к своей груди, растирая его плечи. И это все чувствовалось настолько правильно, что ведьмак не удержался и уткнулся носом в его макушку. - Тяжко тебе придется на Скеллиге с таким отношением к холоду, - улыбнулся Геральт, услышав, как бард в очередной раз шмыгнул носом. - Будто у меня есть выбор, - пробурчал Лютик в ответ. - Останься здесь, - это должно было быть обычным предложением. Но звучало как просьба. - Скоро весна и мне придется отправиться вместе с вами. И я либо отправляюсь на острова, либо возвращаюсь в большой мир. Вот только я больше не знаю, как жить в нем спокойно. Не хочу постоянно бегать. Эскель говорит, что вы по одному моему зову вступите с ними в конфронтацию… - И, скорее всего, это правда, - подтвердил Геральт. - Но я не хочу этого. Не хочу смертей. Я не стою того. Даже если это будет защита или месть. Но и сам умирать не хочу. И в плен не хочу. Может, я и не скажу им ничего, но один чародей будет способен вытащить все это из меня без моих слов. И в любом случае я окажусь предателем. Скеллиге - мой единственный выход. Все равно это не навсегда. Вернусь, когда все уляжется. Скеллиге нихрена не выход, думал Геральт. Да, там есть дружелюбно настроенные кланы, особенно к друзьям ведьмаков. Но это Лютик. Он не будет сидеть на месте, а островитяне более жестоки, чем Нильфгаард. Если Нильфгаард делает всё из соображений политики, то на Скеллиге рамок нет вообще. Да и сами острова кишат опасностью. И все это при условии, если бард вообще доберется до островов. И отпустить туда Лютика будет чистым убийством. - Ты поедешь со мной, - выпалил ведьмак. - Чего? – Лютик отстранился от него и посмотрел, нахмурившись. - Если они так хотят узнать от тебя, где Геральт из Ривии, что ж, пусть подойдут лично ко мне и спросят. Бард заметил, что ведьмак заводится. Не так, как это обычно было между ними. Геральт отчаянно желал получить то, чего хотел. И Лютик был не из тех, кто отказывается от такого. Потому что их с ведьмаком желания совпадают. Вот только над всем этим висят несколько больших «но». И он хочет быть уверен, что Геральт вообще осознает, что делает. Да и свободолюбие Лютика было задето. Он всегда сбегал, когда заходила речь о контроле и запретах. - А что если я скажу «нет»? – бард сложил руки на груди, с упрямой гордостью поглядывая на ведьмака. - Это не вопрос, Лютик. Уж лучше биться с ними, чем потом искать твой труп в море. Ты не отправишься на Скеллиге, - сказал, как отрезал. - А то что? – бард поднялся на ноги. – Сцепишь нас магией, чтобы я не смог свалить далеко? Или будешь всюду таскать за собой на цепи? Он не должен был так яро перечить, потому что уже знал свой ответ. Он последует за ведьмаком. Со всеми «но». И пусть они снова будут постоянно ругаться, но уже по иным причинам, пусть первое время Лютик будет ходить за ним тенью, все ещё не уверенный, может ли он выйти во внешний мир. Но что-то в нем не позволяло согласиться так просто. У Геральта абсолютно не было чувства такта. Он не предлагал, ставил перед фактом и приказывал. Контроль. И Лютик понимал от чего. Ведьмак был напуган перспективами. Но вот только у него выбора больше, чем у Лютика, которому либо на Скеллиге, либо с ведьмаком, либо продолжать бегать. И все, чего бард хотел, чтобы Геральт в последствии не жалел о своем выборе, как это произошло со всем остальным. Да и что-то глубоко внутри все ещё не до конца верило. Лютик доверял Геральту безоговорочно, но потаённый страх оказаться вновь кинутым в самый неподходящий момент давал о себе знать. - Если это понадобится, чтобы ты, идиот, перестал впутывать себя в то, что грозит тебе смертью, то да, я, блять, сделаю так, что ты и на метр от меня не отойдешь! – ведьмак поднялся вслед за ним, нависая угрожающей тенью. Но Лютик не боялся. Больно Геральт ему уж точно не сделает. - Ты – эгоистичный хер, Геральт! - выпалил Лютик и принялся собирать свои вещи под чутким взглядом ведьмака. – Речь ведь не только обо мне. Я не хочу, чтобы ты умер из-за этого. И вообще, у тебя Цири, ты вообще думал о ней? Как бы все не было великолепно в плане того, что ты сам принимаешь решения, но я не могу позволить тебе проебать все из-за твоего гребанного чувства вины. Вот она, привычная для них среда. Теперь и сам Лютик колебался. Он готов был идти за ведьмаком, но все то, в чем он хотел, чтобы был уверен Геральт, навалилось на него самого. Бард не уверен. Он не смел позволить Геральту ставить так много на кон ради того, чтобы исправить свою ошибку. И Лютик не хотел видеть осознание в глазах ведьмака. Не хотел быть свидетелем того, как светлая надежда падёт крахом. И лучшим выходом было просто уйти. Как тогда, но уже по своей собственной воле. Но стоило ему сделать шаг, как Геральт схватил его за шкирку и притянул обратно к себе. Лютик хотел возмутиться, но ведьмак развернул его к себе и все возмущения были пресечены поцелуем. Ведьмак забрался руками под его рубашку, и барду ничего оставалось, кроме как прижаться ближе к его телу, чтобы уйти от ледяных касаний. И даже в такой момент Геральт умудрился довольно хмыкнуть. Лютик забылся. Он не знал, сколько они уже так стоят. Просто потерялся. Всегда пытался жить моментом, но из-за всего навалившегося забыл каково это. И только сейчас вспомнил. Но это было неправильно по многим причинам. И вместе с тем, как Лютик опомнился, все эти причины свалились на него мертвым грузом. Ему пришлось похлопать ведьмака по плечу, чтобы тот отстранился, и едва его дыхание пришло в норму, он заговорил. - Во-первых, перестань так хватать меня, во-вторых, какого черта?! - Не перестану, - довольно отозвался Геральт. – Я же сказал, что ты и на метр от меня не отойдешь. Особенно после этих двух месяцев. - Ага, ещё скажи, что теперь мы живём в одной комнате, - фыркнул Лютик. – Бля, Геральт, - тут же попытался отстраниться он, когда ведьмак вновь попытался его поцеловать. - Будто бы нам впервой, - ведьмак закатил глаза и все же отстранился от Лютика. – Это не из-за вины. У меня не так много дорогих мне людей и ты один из них. И я сделаю все, чтобы защитить тебя. Цири в любом случае останется здесь, когда я уеду. - Да, но ты думал о том, что с ней будет, если однажды нам не повезет, и мы умрем. - Лютик, кому как не тебе знать, что я могу умереть в любой день на охоте. И если это произойдет, поверь, после смерти нам уже будет все равно, - спокойно говорил Геральт и смотрел с такой нежностью, что хотелось верить в каждое его слово. Но это неправильно, хотелось кричать Лютику. И при этом было правдой. Геральт всегда выбирался из любой задницы, но Лютик не забывал помнить о том, что ведьмак может умереть хоть сейчас, если на них нападут медведи. Глупо получится. - Ладно, ладно, - сдался Лютик, когда Геральт вновь предпринял попытки прижать его к себе. – Только без этого. - Назови хоть одну причину. - Йеннифэр, - незамедлительно напомнил ему Лютик. - Джин, - лукаво ответил Геральт. - Ты не сможешь вечно крыть этим, - обидчиво надулся бард. - Почему нет? - Потому что тогда ты попортишь свой светлый образ тем, что ты мудак. - Если мне нужно быть мудаком, чтобы я мог делать так, - ведьмак схватил его за талию и приподнял над землёй так, что бард пискнул от неожиданности и обхватил ногами его бедра. – То я им буду. - Иногда я тебя ненавижу.