Зачем скрывать, если и так все знают?

Ацуши был в небольшом шоке, хотя «небольшим» это вряд ли можно было назвать, да и шоком тоже. Скорее словосочетание «он ох%№л» - было бы более приближено к реальности. Гин даже пошутила, что до прихода на съёмки сериала Накаджима не был таким белым и седым, как сейчас, когда с самого начала работы прошло уже более двух месяцев. Задумывавшийся легкий сериал с достаточно интересным, но не суперзапутанным сюжетом, детективными заморочками и психологическими трюками стал внезапно настолько популярным, что уже в июле студия подписала контракт на начало работы над третьим сезоном и даже ходили слухи о дополнительном полнометражном фильме. Актеры вроде как тоже были не против – работа есть работа, да и популярность у них только возрастала. Даже новенькие, еще молоденькие актеры, которые до этого ни разу не участвовали в больших проектах и снимались лишь в каких-то рекламах, ситкомах и играли десятые роли в не особо популярных фильмах, были рады, что могут поработать с такой большой студией, заиметь новые контракты и в целом пополнить свой запас мастерства и актерского опыта. Ацуши получил главную роль настолько неожиданно, что чуть не отказался, испугавшись навалившейся на него ответственности, важности будущей работы и безумной требовательности не только от режиссера, но и от самого директора компании. Что самое интересное, эту роль он получил ни капли не по связям, не по каким-либо отдаленным знакомствам или из-за хорошего портфолио. Все было в разы проще и тем самым удивительней – режиссер просто увидел Накаджиму в школьном спектакле, придя к племяннику на выступление театрального кружка в его школе. Ацуши там оказался также случайно – он подменял заболевшего актера. Потом все закрутилось, завертелось, Накаджима успел даже поймать нервный срыв от того, как быстро он из обычного школьника превратился в актера, который еще и сразу же получил главную роль. Несмотря на то, что родился и вырос Ацуши в Японии, его внешность вот вообще не походила на внешний облик коренных азиатов с их темными глазами, темными волосами и достаточно низким ростом. Накаджима был натуральным блондином с серыми глазами, которые на свету могли переливаться до фиолетового блика, этот феномен удивлял даже врачей, которые не могли объяснить, почему у пришедшего на прием ребенка глаза цвета бензина на асфальте. Какой-то из них предположил, что это какая-то своеобразная мутация гена, но родителей мальчика это не удовлетворило. Тем не менее, после пяти лет походов по врачам, они наконец-то просто приняли это, успокоились и оставили своего сына в покое. А через несколько лет именно эти глаза стали настоящим сокровищем для новоиспеченного актера, потому что помимо того, что ему даже не стали надевать линзы, чтобы подогнать цвет глаз под тот, что был в описании у главного героя, так еще и сам сценарий изменили, описав вместо зеленых глаз именно «глаза цвета бензина», как в шутку сказал отец Накаджимы, когда тот был еще совсем маленьким. Единственное, что парню все-таки изменили во внешности – это волосы. Рано утром его привели в салон, посадили в кресло и отдали в руки мастеру колористу, который колдовал над его головой на протяжении семи часов, если не больше. И по итогу, когда большая стрелка на часах близилась к восьми, а сил у бедного школьника практически не осталось, мастер наконец-то отложила приборы и развернула парня к зеркалу. Накаджима кратко моргнул, словно не веря в то, что видит сейчас перед собой – с той стороны зеркальной поверхности на него смотрел человек с яркими белыми волосами, подстриженными в какую-то замысловатую, но притягивающий взгляд прическу. Цвет волос был не «белым вырви глаз», а приятным, нежно белым, чистым, даже жемчужным. И вот таким вот красавчиком его представили перед всей аудиторией в самой первой серии первого сезона их тогда еще никому неизвестного сериала. Как бы не хотел Ацуши, а в первых сериях ему пришлось сыграть достаточно трусливого, пугливого, боязливого с юморком персонажа. Он бы впал в полное отчаяние, если бы не видел сценарий и не знал, что его герой еще покажет всем и утрет нос даже этому самому темному и мрачному Акутагаве. Акутагава Рюноске – та еще темная лошадка, к которой лучше не подходить до двенадцати дня, а то лягнёт ненароком и потом гримеру придется долго замазывать твои синяки на лице. Этот парнишка был угрюмым и скупым на эмоции как на камеру, так и в жизни. По сути, ему даже играть особо не нужно было – просто делай морду кирпичом как ты обычно делаешь в реальности. Больше всего Ацуши сдружился с Куникидой Доппо, что тоже играл не последнюю роль в их картине. Этот мужчина оказался не просто профессиональным актером, а кандидатом математических наук, бывшим преподавателем высшей математики в токийском университете и просто был невероятно интересным человеком. Несмотря на свой интерес к конкретным наукам, с Доппо можно было поговорить обо всем – начиная с клинической психологии и ботаники, заканчивая сексом, рецептами вкусной выпечки и в каком отеле лучше отдыхать в Италии. Это был блестящий человек с прекрасным чувством юмора и собственным взглядом абсолютно на все вещи в мире. И единственное, что было в нем из разряда «минусов» — это ужасный перфекционизм. Ацуши никогда не видел, чтобы человек так себя вел в плане аккуратности, ровности, порядка, как самого себя, так и других людей. Как-то раз их визажист забыла кисточки убрать после нанесения макияжа для съёмок, так он поднял на уши весь стафф, позвал директора и в аффектном порыве уже был готов требовать уволить бедную девушку. Слава богу, Куникиду удалось утихомирить, но у Ацуши перед глазами до сих пор иногда всплывал этот неприятный инцидент, красный от злости Доппо и заплаканная испуганная визажистка. Одними из самых интересных персонажей на площадке была очень активная на переругивания парочка, что не давала покоя никому. Осаму Дазай и Накахара Чуя были любителями доводить всех присутствующих до белого каления, втягивая в свои споры любого в радиусе десяти километров. Спастись не мог никто, даже директор, который если и находился у себя в кабинете в главном офисе, то точно получал по телефону сообщения от режиссера и продюсера, а также от других должностных лиц, отвечающих за съёмочный процесс. Иногда к двойке мог присоединиться Достоевский, но скорее, как нейтральное лицо, желающее побесить обоих. Дазай обычно не велся на провокацию «хитрого ублюдка», а вот Чуя заводился на раз-два. Накаджима предпочитал наблюдать за их перепалкой со стороны, потому что влезать в их баталию было себе дороже. Куникида просто качал головой, с пятого так раза точно уяснив, что разнимать бушующих не стоит, не надо и вообще «Доппо, иди нахер!», а также «Куникида-тяяяяяян, съебись пожалуйста». И вот угадайте - где чья реплика. И, все-таки, в целом, их съёмочный процесс проходил без эксцессов, ровно и по графику. Никто не травмировался, не портил реквизит, аппаратуру, не дурачился на камеру, а четко выполнял свою работу. Конечно, к концу дня все ужасно выматывались с таким быстрым и адским графиком, но все равно недовольных не находилось. И в один из таких вечером, когда Ацуши подзадержался на съёмочной площадке, чтобы доснять пару не очень удачно получившихся сцен с участием Кёки и Акутагавы, он решил не тратить время дома, а принять душ прямо тут, в их филиале. Для актеров обоих полов были сделаны душевые комнаты в небольшой пристройке к зданию, где проходили основные съемки и откуда они чаще всего выезжали на разные открытые объекты, ведь иногда приходилось снимать на улице. Еле волоча ноги, Ацуши взял из специального ящика полотенце и уже хотел было войти в комнату, как кто-то дернул его за воротник и потянул назад. Накаджима от испуга уже хотел завизжать, как чья-то рука крепко накрыла его рот ладонью. У Ацуши аж крик застрял где-то в горле – настолько быстро все произошло. - Не визжи, иначе сюда сбежится весь персонал, - прохрипел кто-то у него над ухом. Блондина тут же отпустил весь страх и шок, потому что этот полухолодный равнодушный голос он узнает из тысячи. – А теперь я отпускаю тебя, только ты не смей орать, иначе огребем тогда уже мы оба. Чужая ладонь убралась с его лица и Ацуши смог вздохнуть полной грудью, окончательно сгоняя всё то оцепенение, что появилось у него с таким неожиданным появлением нежданного гостя. - Успокоился? – спросил Рюноске, все также шепотом. - Во-первых, что ты творишь, твою мать? А, во-вторых, почему мы говорим шепотом? – в тон ему спросил Ацуши, грозно глядя на своего коллегу по площадке. - Ты в курсе, что вопросом на вопрос отвечать невежливо? - Начал не я, а ты, так что отвечай. - Ой, ой, ой, какие мы злые. Наступила короткая тишина, в период которой оба не отрывали друг от друга глаз. Акутагава смотрел как обычно – равнодушно и холодно, а вот Накаджиме безумно хотелось врезать по этой бледной морде, потому что этот пофигистичный настрой начинал потихоньку бесить. - А теперь харе меня рассматривать и прислушайся, если не успел еще оглохнуть от своей тупости. Накаджима сначала на понял, к чему вообще это было сказано, а потом прислушался и тут же попытался не поперхнуться собственным воздухом. В душевой кто-то был и этот кто-то активно что-то делал, да так активно, что с каждой секундой стоны становились все громче и громче. - Э…что….а…. - Тихо ты, - еще тише прошептал Акутагава и медленно двинулся к двери, что вела как раз в помещение. Легкий толчок деревянной поверхности и сквозь маленькую щелочку две пары глаз смогли заглянуть внутрь комнаты, откуда и раздавались эти страстные стоны. - Эмм…А почему они целуются? – шепотом интересуется Ацуши. - Ну, наверное, у них губы чешутся, - отвечает Рюноске, даже не пытаясь скрыть свой ядовитый сарказм. - А обнимаются тогда зачем? – невинно продолжает Накаджима, хлопая глазами. - Может быть, им холодно. - А почему один лезет ему в шта.... - Так, пойдем отсюда! И парочка несносных мальчишек быстро улепетывает из душевой, громко хлопая за собой дверью и убивая тем самым всю конспирацию наповал. - А ты не думаешь, что это было слишком? – сквозь стон спрашивает Чуя, медленно вводя в уже достаточно растянутую дырочку ануса третий палец. - Пусть привыкает, - с хитрой улыбкой отвечает ему Дазай, еле сдерживаясь, чтобы не начать насаживаться самому на тонкие пальцы, что совсем немного не доставали до «того» местечка. Накахара обожал мучить таким образом своего любовника, хуже всяких пыток в его мафиозной подвальной комнате. – Зачем скрывать, если и так все знают? - Я думаю, ты чертовски прав.