Октябрьские зарисовки

      Половина квартала лежит в руинах. Гражданские, наверняка, опять погибли, вряд ли кто успел бы спастись: когда мы с ним решаем свои вопросы, от взрывов становится и ночью светло как днем, обломки летят во все стороны, куда там убежать или укрыться. Впрочем, плевать. Главное — наше с ним противостояние, длящееся десятилетиями!              Хотя в этот раз что-то царапает. Совесть? Серьезно?.. Не знал, что у меня есть. Но решаю подальше от города убраться. Недалеко — сил не хватит на большее. Но и тут тоже хорошо: пустая трасса, никаких домов. И поле. С зеленой травой. Давно не видел такой зелени, нетронутой ни людьми, ни техникой.              Укладываюсь, заложив руки за голову, на мягкое, остро пахнущее свежестью, жизнью, гляжу на небо. Голубое-голубое. Ни единого облачка. А это вот, это не облачко, это дым. Дотянулся досюда. Я поджег. Опять царапает где-то за ребрами. Кажется, становлюсь ужасно чувствительным. Это что, конец?..              Рев мотора. Едет. Нашел меня своим супергеройским чутьем. А может, я для него так уже предсказуем, что и чутья не надо. Скорее всего, это так и есть. Он для меня тоже давно — открытая книга.              Приподнимаюсь чуть, гляжу, как резко тормозит свой байк, идет ко мне, гремя по асфальту военными ботинками. Один шнурок развязан, не оступился бы... Быстрой, уверенной походкой сильного зверя, ищейки, что наконец добралась до своей цели, спешит ко мне. Только на этот раз цель и не думает убегать. И это, видимо, его немного остужает.              Тормозит, присаживается рядом робко на корточки. Даже не вынимает пушку из-за пазухи, хотя у него она есть, я знаю. Знаю, что и заряды там еще остались. Достаточно, чтобы на сей раз все же пленить меня и запихнуть туда, где мне надлежит окончить свои дни после всего, что я совершил с этим миром: в тюрьме для самых отпетых злодеев.              — Ты… попался! — говорит резко, хмурясь. Но вместо радости от того, что наше противостояние кончилось его победой, вижу какую-то обеспокоенность. Трогает меня, его пальцы окрашиваются бордовым. — У тебя тут… кровь.              Я ложусь обратно, дернув плечом, второго я уже не чувствую, хотя его прикосновение и отозвалось отголосками какого-то тепла.              — Да, похоже на то, — мне все равно. Все кончено. Сегодня все кончилось, эти годы нашей игры в кошки-мышки. Это приходит как откровение.              — Ты… Тебе надо в больницу! — вместо пистолета вытаскивает из кармана коммуникатор, начинает быстро набирать что-то на нем. Я перехватываю его руку.              — Не нужно. Просто… посиди со мной.              — Но ты же… Ты же умрешь! — замирает, вижу в его глазах — слезы. От горя, не от радости, как следовало бы ожидать.              — Умру. Все когда-то умирают, почему бы не теперь? И ведь ты давно этого хотел: чтобы я умер. И перестал портить жизнь тебе и остальным, верно? — усмехаюсь. Он отшатывается, как от удара. Ловит мою руку, прижимает к груди:              — Да! Но… Нет. Нет-нет-нет! А что я буду делать без тебя? Ведь ты… Ты — смысл моей жизни. Как я без тебя?… — плачет. Я чувствую мокрое на пальцах. Мальчишка! А еще супергерой. Они не должны плакать над умирающими злодеями, это неправильно. Они должны радоваться… — Прошу… Не уходи! Не уходи, ведь я…              Прежде чем отключиться окончательно, слышу то, что и не думал от него услышать: «ведь я люблю тебя!».              Умираю счастливым. Победил все же я.