Октябрьские зарисовки

      — Ты серьезно? Сегодня ты поставишь... меня? — поворачивается резко всем корпусом, округляет в беззвучном «О» восхитительный розовый ротик, хлопает длиннющими ресницами, недоверчиво, ошарашенно глядя прямо куда-то в душу, если бы она у меня, конечно, была, оленьими влажными глазищами.              Равнодушно повожу плечами:              — Да, малыш, больше мне нечем сделать ставку на заезд. А я очень и очень хочу поучаствовать сегодня, — киваю, подтверждая только что сказанное. С чего он так переполошился — не понимаю.              Давлю на педаль газа сильнее. Не опоздать бы! Впереди чертова пробка, намертво встряли. Еще и дождь начинается. Не отменили бы тогда гонку вовсе! Рычу глухо. А этот вновь подает голос. Да еще трогает за рукав. Робко, осторожно. Дергаю рукой:              — Не доставай! — кажется, впереди поехали.              — Подожди, — тянется опять, трогает за запястье, скидываю его руку. Мешает.              — Да что?!              — Я не понял. Как так — поставишь меня? Я же… живой. И я не… твой питомец. И я не твой раб! Я не понимаю…              Опять застреваем. Поворачиваюсь к нему, усмехаясь. Не раб? Серьезно?              — Правда? А кто говорил ночью, что готов на все ради меня? — прищуриваюсь. Он краснеет, бледнеет. Кусает губы. Сам бы укусил за нижнюю, да не время сейчас.              — Я, но… Я не имел в виду… Не это имел в виду! — почти кричит. Морщусь. Зачем так орать? После вчерашнего еще башка гудит. А еще этот дождь. И эта пробка…              — Мне плевать, что ты там имел в виду! Но больше мне нечего ставить. И выбор сделан, — отворачиваюсь в другую сторону. Я должен выступить сегодня!              — Поставь машину. Почему не ее? — опять крик. Резко разворачиваюсь, меткий удар… Не по его лицу, хоть так и хотелось, а по подголовнику сзади. Ойкает, втягивает голову в плечи.              — Даже, блядь, не заикайся об этом! Последнее, с чем я расстанусь — будет моя детка. Лучше вместе с ней с моста в океан, чем я ее проиграю. Тебе ясно? — Щурится, кивает, руки трясутся. Улыбаюсь довольно. — Я поставлю тебя. И уверен, что Мамба примет эту ставку.              Молчит. Отвернувшись в окно, смотрит куда-то в пустоту. Да и плевать на него. Заговаривает, когда почти подъезжаем к месту старта:              — Я думал, я значу для тебя что-то. Ведь ты для меня…              Хмыкаю, гляжу на него. Потом кладу руку на его пах, обтянутый кожаными штанами:              — Да брось, малыш. Не льсти себе, ты просто дырка. И про себя ты так тоже не думаешь. Тебе плевать, перед кем раздвигать ножки, верно?..              Ничего не говоря, убирает мою руку, а потом выходит из машины. Забываю об этом сразу же. Есть вещи поважнее.       

***

      Дождь заливает лобовое. Ничего не видно: ни соперников, ни знаков, ни трассы. Только пятна фонарей или стопов. Чьих? Даже не берусь гадать. Да и хрен с ними! Вперед! Только вперед!              У меня же есть шансы? Еще же есть шансы победить? Видел, что вылетел Дизель. Прямо в обрыв. Не знаю, взорвался или нет — слишком быстро уехали оттуда. Если да — будет жаль, хороший был чувак. Хотя… Срать на него. Главное сейчас — другое. Выиграть! Прийти первым!              Чертов Мамба! Как он усмехался, когда я делал свою ставку. Как облизывался, змей, глядя на моего Малыша. Наверное, уже представлял, как будет пихать ему в рот свой огрызок. Или пялить его в попу!              Нихрена! Не отдам. Из принципа. Не проиграю.              Последний участок перед прямой. Мелькает что-то ярко-красное. Мамба! Его тачка. Позади!              Еще газу! И поворот! Удержаться на трассе! Давай, детка! Давай, девочка, не подведи! Мой мальчик должен остаться со мной. Я, конечно, его не люблю, это было бы глупо, но…              Последние метры. Мамба почти поравнялся, капот в капот идем. Мотор уже захлебывается. В ушах закладывает. Последний рывок!              Финиш!              Я первый. Торможу, падаю головой на руль. Пульс зашкаливает, сердце сейчас пробьет грудную клетку, кажется.              Вижу силуэт Малыша. Стоит под дождем. Без зонтика. Мокрый весь, жалкий такой. Глазки блестят. Плачет, похоже. С чего бы?..              Машу ему. Подходит, распахивает дверцу, устраивается рядом молча. Тянусь к нему, прихватываю за подбородок, целую:              — Вот видишь, а ты боялся, что я проиграю…              Вырывается из моих объятий и с силой бьет меня по лицу, что аж в ушах звенит.              За что?!..