Другой

      Библиотека. Наверное, самое пустое, какое только есть, место в школе. Конечно, сюда иногда приходят взять книгу или поиграть в компьютер. Но именно сейчас, может быть потому что в эту перемену был обед, школьная библиотека пустовала. И это мне было только в плюс. Ведь именно поэтому я сюда пришёл — отдохнуть от всех людей, побыть в тишине одному и просто подумать обо всём, что случилось со мной в моей жизни и погрустить. Погрустить. Опять.       Недавно моя жизнь круто изменилась. Но это совсем некруто. Как раз наоборот. Я потерял кое-кого.. Кое-кого очень важного для меня! Я потерял Гамбола. А вместе с ним и весь свой смысл жизни...       Гамбол предал меня! Он презирает меня! Он насмехается надо мной! Он считает меня ниже его! Нет, ещё хуже. Он считает меня никчёмной пустышкой. Теперь я для него никто...       Он изменился. И это произошло так резко, так неестественно! Будто бы моего самого дорогого брата и самого лучшего друга подменили на эгоистичного, злого и бесчувственного придурка!       Я так люблю (или уже вернее сказать:"любил?..") своего брата! Но что с ним стало? Почему так? Я не понимаю! Почему он так внезапно стал совсем другим? Меня всё это пугает! Но мне не так сильно страшно, как сильно грустно. Я ужасно скучаю по своему Гамболу!       Я держал в руках фотографию меня и Гамбола. На ней мы обнимались. Я взглянул на это фото ещё раз. И... Ничего? Дело в том, что я уже много дней смотрел на эту фотографию и каждый раз ронял слёзы. Моё сердечко каждый раз сжималось сильнее, и после начинало биться чаще. А сейчас ничего такого не было. Я просто вздохнул и отложил фото в сторону. Оставшееся время я собирался просидеть вот так вот, ничего не делая. Только потому, что мне сейчас абсолютно ничего не хотелось. Ничего!       — Ты чего грустишь? — внезапно услышал я сзади писклявый голос.       "Алан..." — пронеслось у меня в голове. Я совсем не был рад его появлению. Я хотел побыть один, а тут он. Да и к тому же, что за глупый вопрос? Как-будто он не знает, почему мне так плохо! То, что я теперь всё время один, без Гамбола, и из-за этого страдаю, не заметил только слепой! Но вслух я почему-то сказал:       — Если я молчу и сижу один, это не значит, что я грущу.       Мой голос прозвучал сухо. И Алан это заметил и произнёс:       — Ну а я же вижу, как тебе плохо!       "Да ладно!" — закатил я глаза про себя.       — Послушай, — продолжил Алан. — не нужно так расстраиваться из-за какого-то пустяка. Всё не так уж и плохо!       Пустяка!? Пустяка!? Я и так был рассержен на Алана, но после этих слов, он меня совсем разозлил! Неужели то, что некогда самый дорогой мне человек теперь мой враг, это пустяк? Всё не так уж и плохо? Конечно, всё отлично! Всё просто замечательно!       Но со стороны не было заметно, что я рассержен. Моё лицо ничего не отражало, и поэтому Алан продолжил говорить как не в чём не бывало:       — Ты должен посмотреть на мир другими глазами, и он засияет новыми красками! — шарик глупо улыбнулся. — Ты должен понять, что жизнь прекрасна, что бы не произошло!       Это уже был совсем бред. Я не выдержал и зло воскликнул:       — Мир не такой радужный, как ты себе его представляешь!       Получилось так резко и неожиданно, что я сам удивился. Хорошо, что библиотекарь, видимо, был тоже на обеде, и кричать никто не запрещал. Судя по тому, что дурацкая улыбка с лица Алана пропала, он удивился не меньше меня. Он немного потупился, и вроде, собирался ещё что-то сказать, но я его опередил.       — В жизни не всё так просто, Алан! Порой, в нашей жизни происходят страшные вещи. Такие страшные, что никакое "посмотри на мир другими глазами" — я передразнил Алана. — не поможет!       Алан опустил взгляд вниз, и я подумал, что он уже сдулся (сдался) и сейчас признает свою ошибку. Но я оказался неправ. Резко Алан поднял свою голову (если так можно сказать про шарик) и горячо воскликнул:       — Что ты говоришь? Всегда можно всё исправить!       — Нет! — сразу крикнул я, а потом отвернулся от Алана и тихо сказал, сдерживая слёзы:       — Уйди. Уйди, пожалуйста.       — Но я хочу помочь! — продолжал доставать меня этот глупый шар.       Я помолчал некоторое время, вытер плавником слёзы, которые всё-таки успели выступить из моих глаз, проглотил комок в горле, повернулся и изрёк удивительно спокойным голосом:       — Если бы ты хотел мне помочь, ты бы ушёл, — я сделал паузу, обдумывая говорить дальше что-нибудь или нет. Но всё же выбрал первое. — Может быть я и вправду был слишком... резким. Прости, но просто... — я посмотрел на Алана, и убедившись, что он меня внимательно слушает, я продолжил, мысленно поблагодарив его за это. — Просто мне правда очень плохо. Я хотел побыть один и обдумать всё. Гамбол, он... — я был не уверен, что всё это мне нужно говорить вслух Алану, но я уже начал, а значит надо закончить. — Он был моей опорой. Я будто бы существовал, именно благодаря ему. Куда бы он не пошёл, что бы он не делал, какую бы глупость не затеял, я всегда был рядом с ним. Я чувствовал, что у нас есть какая-то особая связь, но я не предавал этому особого значения. Но теперь, когда Гамбол бросил меня, оставил одного, я ощутил, насколько мне он был важен. Гамбол для меня - не только любимый брат и лучший друг. Он для меня всё...       Алан посмотрел на меня очень сострадающе, сочувственно. "Прости за то, что пристал к тебе", — произнёс он. Всё это было слишком даже для меня. Лучше бы он просто промолчал. Наверное, только сейчас я наконец-то понял Гамбола, которого очень сильно бесила чрезмерная доброта Алана. Я не знал, что ответить шарику. Повисло неловкое молчание. Но к счастью прозвенел звонок на урок, который спас ситуацию. Я и Алан сразу бросились на урок, не желая опаздывать.

***

      Я бежал быстрее Алана, и поэтому я скоро обогнал его. Неожиданно, когда до кабинета осталось совсем немного, я наткнулся на Гамбола и его дружков, с которыми я, к счастью, пока не успел познакомиться.       Я во время затормозил, предотвратив столкновение. Но остановился я слишком резко, и поэтому немного пошатался, чуть не упав. Гамбол неприятно засмеялся, а его компашка подхватила его смех. Хотя я почти уверен, что они тоже, как и я, не понимали, что тут смешного.       Гамбол изменился не только поведением, но и внешностью. Не знаю точно, в чём это проявлялось, но его лицо будто как-то поменялось... Может быть, дело в его дурацкой, вечно несподающей с его лица, ухмылки?       Глянув в пол, я с удивлением обнаружил, что теперь Гамбол не босой. Сейчас на его ногах красовались кроссовки на большой подошве. Значит, то, что Гамбол стал немного выше ростом, мне не показалось.       — Ну что? Нравятся мои кроссовки, да, Дарвин? — ухмыльнулся Гамбол. — Мне жаль, что тебе приходится носить дешёвую обувь, которой уже много лет.       Я был зол. Я был очень зол. Меня ужасно раздражала манера речи Гамбола. Но ещё я был зол на себя. Что мне ему ответить? Ничего не сказать и тупо уйти? Глупо. Дерзко ответить каким-нибудь сарказмом. Я так не умею! Но надо было сказать хоть что-то и поэтому я произнёс:       — Но это была твоя обувь, ты мне её подарил, и недавно ты ходил совсем босиком...       Мой голос прозвучал так тихо, слабо и неуверенно. Наверное, от страха. Но неужели я боюсь своего брата?       — Ключевое слово:"ходил", — изрёк Гамбол, улыбнувшись.       Я заметил Алана, который летел на урок. Я очень обрадовался его появлению. Да, я ему нагрубил, не смотря на то, что он наоборот пытался поднять мне настроение. Короче, повёл я себя как Гамбол. Но всё же парень он очень добрый, и я был уверен, что он меня сейчас поддержит, как-нибудь морально поможет. Алан бросил на нас короткий взгляд, и вдруг, совсем неожиданно для меня, резко ускорился. Я проводил его растерянным взглядом. Посмотрев на Гамбола, я понял, что он поразился не меньше меня. Но мой брат быстро скрыл своё удивление и издевательски воскликнул:       — Ха, даже Алан предал тебя!       Я не мог в это поверить. Неужели самый добрый мальчик в школе, который несёт только добро и позитив, настоящий друг всех и каждого... взял и просто так оставил меня в беде!? Это меня пугало. Неужели все те добрые слова Алана всего лишь слова?       — Сначала Тобиас, теперь Алан... Интересно, кто дальше? — продолжал он.       — Тобиас уже извинился, — сквозь зубы сказал я.       Странно, но говорил только Гамбол. Его друзья лишь поддакивали, кивали, ухмылялись и усмехались. Иногда создавалось такое ощущение, что они совершенно не хотят доставать меня. И тут у меня возник вопрос — "А зачем тогда они вообще дружат с Гамболом?".       — Кстати, Дарвин, ты по-моему куда-то шёл...       И тут я вспомнил, что звонок уже давно прозвенел. Я уже собирался уходить, как меня что-то дёрнуло воскликнуть:       — А почему ты, Гамбол, не на уроке?       Идиот! Зачем я вообще стал что-то говорить.       — Тебя это не должно волновать. Это моё дело, — грубо отозвался Гамбол, а потом продолжил, не забыв при этом нацепить на себя свою фирменную противную ухмылку. — Мне вот интересно, что это ты с нами сейчас болтаешь, а не идёшь на урок! Ты же всегда такой правильный, никогда не прогуливаешь, всегда приходишь вовремя.       Да, да, он, чёрт возьми, был прав! Почему, вместо того, чтобы идти на урок, я сейчас трачу на него время!? И я просто ушёл, не сказав ему ни слова.       Я получил "хороший" выговор за опоздание от Миссис Симиан. И уже сидел на уроке, решая нудные задачи. И только тогда я понял, как жалко выглядел в глазах Гамбола. Все фразы, которые я произносил, звучали очень неуверенно. Говорил я так тихо и слабо, что Гамбол наверняка заметил, что я боялся его. Я почти уверен, что это его очень позабавило. А что самое обидное, в конце я тупо молча ушёл, так ничего путного и не сказав Гамболу.       Какой же я слабак и трус!

***

      Сначала я никак не мог понять, почему никто не обижается на Гамбола, продолжая с ним нормально общаться. Неужели, никого не смущает такой Гамбол? Почему все ведут себя так, будто бы ничего не изменилось!? Но скоро я понял, почему. Гамбол так неприятно насмехался и издевался только надо мной. Со всеми же другими он общался совершенно нормально, пытаясь держать себя в руках. Конечно, он иногда показывал свой эгоизм, но это было несильно заметно. Особенно хорошо он притворялся хорошеньким, разговаривая со своей Пенни. И я решил этим воспользоваться... Когда в очередный раз Гамбол болтал с Пенни на перемене, я, с трудом натянув на себя улыбку, подошёл к ним и сказал своему брату:       — Эй, привет, Гамбол! А о чём вы говорите? Я тоже хочу послушать!       Гамбол, опешив, посмотрел на меня, потом посмотрел на Пенни, а потом тоже натянул на себя фальшивую улыбку. Я боялся представить, что происходит в голове моего бывшего друга. Ведь я, можно сказать, подставил его. Теперь, из-за Пенни, Гамболу придётся притворяться добрым, держать себя в руках, пытаясь не выдать настоящего себя.       Я и сам с трудом сдерживал эту глупую улыбку. Честно говоря, сейчас я уже не совсем понимал, зачем мне всё это надо. Может я просто хотел отомстить?       — О, привет, Дарвин! Да не о чём особенном! Так, просто, болтаем. А у тебя как дела, друг? — притворно весело произнёс Гамбол.       — О, да всё нормально. Только я... хотел спросить... — Я не был уверен, говорить или нет, но всё-таки я рискнул, — В последнее время мы проводим с тобой так мало времени? Почему?       Я изобразил наивного дурачка, который правда не понимает. Но ведь Гамбол прекрасно знал, что я притворяюсь! И я знал, что Гамбол притворяется. Насколько же эта ситуация была глупа!       Гамбол на секунду замер и протянул "эээ", понимая, что влип. Но тут от ответа его спасла Пенни.       — Да, и вправду, я тоже заметила. Что случилось, Гамбол?       — Ничего, ничего. Всё хорошо! — также весело сказал Гамбол, будто бы он уже привык притворяться "хорошим мальчиком".       — Ой, да... — ответила Пенни. — значит, наверное, мне показалось.       — Но... Нет, — не выдержал я— Тебе не показалось. Это правда. Гамбол со мной больше не дру...       — Ай! Ч-чёрт! — перебил меня внезапный крик Гамбола. Он держался за свою руку, сжимая её. — Как же больно!       — Что с тобой? — обеспокоено спросила Пенни, сразу же забыв о моих словах.       — Я прищемил себе руку дверцей шкафчика, — сквозь зубы сказал Гамбол, продолжаю держаться за руку.       Я не поверил Гамболу. Мне что-то подсказывало, что это всё игра. Прекрасная игра, достойная Оскара! Я не спорю! Но игра... Я до последнего надеялся, что Пенни тоже поняла, что Гамбол притворяется. Но она повелась... "Пойдём к медсестре, Гамбол" — ласково произнесла она, приобняв его. Когда они уже уходили, Пенни обернулась и из вежливости бросила:"Потом обо всём расскажешь, ладно Дарвин?". Они уже почти скрылись, как Гамбол повернул свою голову и усмехнулся. Я вздохнул. Теперь в моих догадках не было никаких сомнений. Гамбол — последняя сволочь. Никогда не думал, что я когда-нибудь так назову Гамбола. Но теперь всё по-другому.       Прислонившись к чьему-то шкафчику, я медленно опустился на пол. Я чувствовал себя потерянным, никому ненужным. Мои одноклассники и другие ученики этой школы проходили мимо меня, не обращая на меня никакого внимания. Скоро перемена закончилась, прозвенел звонок. У меня должен был быть английский язык, но я не пойду. Там Гамбол и Алан, не хочу их снова видеть.       Я уже решил идти домой, как вдруг увидел... Джулиуса! Я был очень рад ему! От приятных воспоминаний потеплело на душе. Когда-то я считал его грубым и бесчувственным человеком, короче говоря, типичным школьным хулиганом. Но потом мне удалось понять его, увидеть, что он не такой как его друзья. Мы стали друзьями. Но об этом я не сказал Гамболу, боясь что он не так меня поймёт. Получается я боялся Гамбола... и раньше?       — Привет, Дарвин, — прокашлявшись, не очень внятно поздоровался Джулиус, подойдя ко мне. Наверное, недавно курил.       Я вскочил на ноги и невольно улыбнулся. Это была моя первая искренняя улыбка за день.       — Привет... Прогуливаешь?       — Да... — ответил он.       Неужели Джулиус испытывает неловкость при разговоре со мной? Почему? Неужели из-за тех объятий?       — Не обращай на него внимания, — продолжил мой друг. — Просто игнорь его. Ему когда-нибудь надоест.       — Ты это про Гамбола? — тихо спросил я.       — А про кого ещё? — по-доброму усмехнулся Джулиус.       — То есть ты всё знаешь? Но как?       — Я уже давно заметил, что Гамбол к тебе не очень хорошо относится.       Я удивлённо посмотрел на Джулиуса. Что он имеет ввиду?       — Ты, наверное, не понимаешь, — вздохнул Джулиус. — Ты так его любил, что не обращал внимания на его эгоизм, самолюбие, большое эго...       — Вообще-то... замечал, — грустно произнёс я, опустив голову вниз. — Иногда мне казалось, что я лишь его подпевала.       — Но ты всё равно продолжал дружить с ним и любить его, — сказал Джулиус, положив свою руку на моё плечо.       — Да! — горячо воскликнул я. — Но, несмотря на свой эгоизм, он был добрым! А теперь он... Он... Другой.       Слёзы потекли из моих глаз. Я так не хотел плакать перед ним, но я не удержался.       — Нет, нет, не плачь, пожалуйста! — воскликнул Джулиус. — Я не умею успокаивать людей! Это не для меня!       — О, нет, что ты! Ты уже меня успокоил, — улыбнулся я, вытирая плавником слёзы.       — Что? Но я же ничего не сделал! Даже ухудшил ситу..       — Это были слёзы радости.       Наверное, моя фраза прозвучала глупо. Но мне это было совершено неважно. Главное, что то, что я сказал, было правдой. Я был счастлив! Впервые за такое долгое время меня кто-то понял, успокоил. Джулиус... Кто бы мог подумать!       И тут, неожиданно для самого себя, я обнял его. "Спасибо", — прошептал я.