Наруто. Отравленный цветок

      Установить мир во всем мире оказалось не так просто как думал Наруто. Мир с трудом поддавался изменениям. После окончания войны начались обычные будни. Отгремели свадьбы, прозвучали все поздравления и жизнь пошла своим чередом. Хината забеременела один раз, потом второй. Мальчика назвали Боруто, а девочку Химавари. Наруто был счастлив стать дважды отцом, проводил с детьми все время. Иногда навещал Сакуру, которая родила дочь от Саске, Сараду, и растила ее одна. Наруто и Сакура пережили многое, им было, что вспомнить, о чем поговорить.       Саске Сакуру избегал, в Конохе не появлялся. Он пытался загладить свою вину, следил за злом, которое могло угрожать миру. Наруто огорчало то, что маленькая Сарада растет без отца, но поделать тут он ничего не мог. Сакуру было жаль, Сараду тоже, но такова была жизнь. Наруто часто вспоминал Саске, его одержимость разрушением и местью, надеясь, что Саске действительно оставил все такие свои идеи и настроения далеко позади. Наруто очень хотел верить в то, что Саске образумился.       «Если даже Оротимару и Кабуто образумились, - думал Наруто, - то Саске тем более должен все понимать».       Наруто откровенно смущало то, что Оротимару был жив, здоров и практически свободен. Да, за его убежищем следили круглосуточно, но все же Наруто осознавал всю опасность ситуации. Но Наруто же сам хотел остановить насилие и жестокость в мире, поэтому давал каждому злодею шанс исправиться. Наруто не мог в этот раз поступиться своими принципами. Жителей Конохи не информировали и не пугали, Наруто осознавал, что им будет неприятно узнать о том, что Оротимару благоденствует после всего того ужаса и той боли, что он причинил жителям Конохи. В мире были те, кто хотел ему отомстить за это, за своих родных и близких.       Как-то до Наруто дошли сведения о давнем происшествии в глухом поселении, далеко от Конохи. Там женщина по имени Ханако защитила свою дочь от похитителей, использовав опасную чакру, а чакра ее потом убила, разрушила ее тело. Женщина сбежала в свое время из лаборатории Оротимару. Наруто пытался подсчитать, сколько лет дочери Ханако и как сильно она хочет отомстить за смерть своей мамы. Наруто порывался узнать больше о том поселении и той девочке, найти ее, поговорить с ней. Но у Наруто всегда находились более важные дела, а время шло, дни сменялись неделями, недели годами. Время шло, а с историей Ханаками никто особо не собирался разбираться.       Создатель Ханаками также не торопился помогать ей. Он все еще не был уверен в ее намерениях, хочет ли она отомстить ему за мать или нет. Если хочет, то Ханаками нужно будет устранить, но это было невозможно сделать при постоянном надзоре. А если не хочет, то не стоило мешать девочке самой найти его, получить жизненный опыт, самой найти крупицы информации о своем создателе. Привести ее сейчас к Конохе значило бы все испортить, лишить Ханаками возможности проявить себя. Ханаками должна сама преодолеть трудности на пути к цели, только тогда она будет себя уважать и научится сражаться. Змеиный саннин все же склонялся к версии о том, что девочка не хочет мстить ему за мать. Она вынуждена скрывать свою сущность перед людьми, это неизбежно отдалит ее от них, она не может не понимать, что если ее кто и любит, то только потому, что не знает о ее происхождении. А если ее родные и друзья узнают правду, то отвернутся от Ханаками. Ханаками просто обязана тянуться не к людям, а к нему, своему создателю. Только стремясь понять его, девочка сможет понять саму себя.       - Что такое эта Ханаками? - как-то спросила Карин и немного обиделась на то, что ее в эту тайну Оротимару-сама не посвятил.       - Совершенное оружие, - ответил змеиный саннин с едва заметной усмешкой. - Тебя так беспокоит эта девочка? Когда ты успела стать сентиментальной? Ты же не привязываешься к заключенным в тюрьмах.       - Но она не заключенная, она... - Карин осеклась, заставила себя замолчать, но было видно, что ее очень беспокоит данная ситуация.       - Ты с ней даже не знакома, - сказал Оротимару-сама. - Она тебе чужая, а ты чужая для нее. Если она все же нам враг, то Ханаками обречена. Если Ханаками слаба, чакра разрушит ее тело. Все как всегда, ничего необычного.       - Это и пугает, - прошептала Карин и пришла в ужас от своих слов. - Простите меня...       - Прощаю, - великодушно ответил Оротимару-сама и поправил рукава своего кимоно. - Пойми, от твоих переживаний ничего не изменится.       - Сколько еще невинных должны пострадать ради вашей вечной силы, молодости и красоты? - прошептала Карин, дрожа от страха, но не сдержавшись, эти упреки давно вертелись у нее в голове.       - Сколько потребуется, - хладнокровно ответил Оротимару-сама. - А Ханаками ты зря невинной считаешь, в ней нет почти ничего от человеческой ДНК. Она оружие, она не человек.       Карин так ничего и не добилась этим разговором. За Ханаками никого не послали, словно ее и не существовало. Карин понимала важность секретности в данном вопросе, но все же... но все же... ей казалось, что они все предают Ханаками. Бедная девочка совсем одна во враждебном окружении, никто не понимает ее истинной природы, никто и не хочет ее понимать. Так происходит уже много лет, а они не пытаются Ханаками помочь. Карин это ранило в самое сердце. Карин было жаль Ханаками, была человеком эта девочка или нет.       - Не пытайся настроить Ханаками против меня, Карин, - спокойно предупредил свою подчиненную Оротимару-сама. - Я закрыл глаза на твое предательство, но это было в последний раз. И я не уверен, что ты для меня ценнее Ханаками. Ее было трудно создать, ее чакра нестабильна, но очень эффективна. Если Ханаками все же придет ко мне, то не пытайся ее уговаривать избрать другой жизненный путь, отвернуться от меня. Это будет твоей непоправимой ошибкой, Карин.       Карин молча кивнула. Как ее пугали эти шелковистые длинные волосы, это свободное кимоно, эти плавные движения, это осознание Оротимару-сама своей силы и власти над умами и душами. Как же Карин не хотела, чтобы Ханаками пришла к ним и стала защищать Оротимару-сама. С ее-то чакрой! Нет, это будет катастрофой.       - Карин, ты меня слушаешь? - спросил Оротимару-сама у подчиненной и приложил тыльную сторону своей ладони к ее лбу. - Ты стала невнимательной. Не заболела ли?       Карин показалось, что к ее лбу приложили раскаленные угли, хотя ладонь Оротимару-сама была холодной. Карин было больно, она подумала о том, что, если Ханаками к ним придет, он и до нее, до Ханаками, так же дотрагиваться будет. Нет, Карин это не нравилось, Карин не хотела, чтобы Ханаками испытывала подобный кошмар, давление на свою волю.       - Она не ты, Карин, - сказал Оротимару-сама. - Почему ты видишь в ней себя? Почему Ханаками должна относиться ко мне так же как ты, Карин? Это ли не давление на ее волю?       - Она же ничего про вас не знает, - прошептала Карин. - Живет в своих иллюзиях.       - Так уж и ничего? - лукаво уточнил Оротимару-сама и взял Карин за подбородок. - Опять ты видишь в Ханаками себя и ожидаешь от нее своих реакций. Не надо так, Карин. Не разочаровывай меня.       Карин дрожала и стыдилась того, что дрожит. Да что с ней такое?!       - Ты ненавидишь меня, Карин? - спросил Оротимару-сама. - Ты жалеешь о том, что меня возродили? О том, что я жив и здоров? В относительной безопасности и вполне свободен? Ты бы хотела, чтобы Саске меня уничтожил?       - Нет, я... - Карин осеклась.       - Лжешь, - рука на подбородке Карин сжалась. - И всегда лгала. Ненадежный из тебя союзник, Карин. И зачем я только держу тебя рядом с собой? Вдруг ты попытаешься навредить мне? Я это уже проходил, не хочу рисковать снова.       Оротимару-сама смотрел Карин в глаза. Карин уже чуть ли не билась в агонии, ее охватила паника. Оротимару-сама отпустил подчиненную, ослабил свою хватку. Карин задышала как рыба, выброшенная на берег.       - Очень надеюсь, что Ханаками покажет что-то большее, чем ты, Карин, - улыбнулся Оротимару-сама. - У меня на нее особые планы. Не сорви мне их, Карин.       Карин хотела уйти немедленно, спрятаться куда угодно от взора Оротимару-сама. Да когда же кончится эта пытка?!       - Можешь идти, - разрешил ей Оротимару-сама с улыбкой, а его серьги легонько покачнулись.       Паника Карин нарастала. Она цеплялась к любой мелочи в облике Оротимару-сама, ее раздражало в нем абсолютно все. Ее раздражало его убежище, эти коридоры, колбы в лабораториях, все, абсолютно все. И ее внезапно начала раздражать Ханаками. Карин как дурочка переживает за нее, а она, поди, вовсе не ненавидит своего создателя и вполне может придти к нему, чтобы служить и защищать. Карин это выбесило.       - Что на тебя нашло? - спросил Карин Суйгэцу. - Ты неосторожна и невнимательна.       - Ничего, просто я... - у Карин закружилась голова.       - Опять думала про эту Ханаками? - догадался Суйгэцу. - Что же у нее за чакра такая, что требует такой строгой секретности? Скоро узнаем, да, Карин? Она обязательно к нам придет, вот увидишь. Не терпится с ней познакомиться. А тебе, Карин?       - Лучше бы она не приходила к нам, - прошептала Карин.       - Ну не надо так говорить, - укорил Карин Суйгэцу. - Это опасно в конце концов. Мы тут на непрочных правах, ну ты понимаешь. Будешь идти против Оротимару-сама, он тебя уволит. А увольняет он только одним способом.       - Не дави на меня, - возмутилась Карин и вцепилась пальцами в свои волосы.       - Я не давлю, я говорю как есть, - пожал плечами Суйгэцу.       И снова бесконечные коридоры убежища угнетали психику Карин. Снова колбы, снова испытуемые, снова чья-то боль и страдания. «Как же я до такого докатилась? - спросила себя Карин. - Зачем я вернулась в это убежище после всего? Гурэн же нашла в себе силы уйти от него». Карин стало очень грустно. Она вспоминала о своей маме и слезы текли по ее щекам. «Неужели Ханаками и правда не хочет мстить за свою маму? - думала Карин. - Она не любила свою маму? Но почему? Или Ханаками настолько не человек, что вообще любить не умеет? Нет, я в это не верю. Так не бывает. Она просто ребенок. Оротимару-сама лжет и всегда лгал. Нельзя ему доверять, ни в чем и никогда». Карин все еще паниковала. Все еще переживала за Ханаками. То ненавидела ее, то хотела помочь. Карин откровенно запуталась в своих чувствах. Опять думала о своей маме и ее жуткой смерти. Мир был так жесток. Погибали дети, происходили войны. Все синоби были всего лишь оружием, а их чувства были всем безразличны. «Где же ты, Ханаками? - думала Карин. - Идешь ли ты к нам? Насколько ты к нам приблизилась?».