Наруто. Отравленный цветок

      Проходили дни, недели, месяцы, а Ханаками все еще была вынуждена притворяться нормальным наивным ребенком, с мамой которого приключилась беда. Истерики от нее не ждали, но слишком резкий переход от улыбок, веселья, поздравлений родителей с днем рождения к хладнокровию насторожил бы жителей поселения. Это уже нельзя было бы списать на стресс для ребенка. Маленькая девочка могла грустить, быть в шоке, но должна была оставаться маленькой девочкой и не понимать, что происходит. Никто не должен был знать о том, что эта девочка встретила синоби с нотой на повязке. Ради ее же блага.       - Ты еще не нашел мне учителя, папа? - спросила как-то Ханаками, держа свою любимую мягкую игрушку в руках. - Время уходит, а я так и не начала тренировки. Тогда ни о какой мести за маму говорить не имеет смысла. Я к этому Оротимару даже на один шаг не подойду, он меня вообще как угрозу воспринимать не будет. Я могу просто остаться здесь, с тобой. Мама умерла, но ничего не поделаешь. Я ничего не могу сделать для нее.       Тэнси умилила эта мягкая игрушка в руках дочери, подарок Ханако.       - Я найду тебе учителя, - с отчаянием в голосе произнес мужчина. - Ты отомстишь за маму, но не скоро. Придется потерпеть. На что ты готова ради достижения своей цели?       - На все, - четко ответила Ханаками, сжав в руках мягкую игрушку, имея в виду вовсе не месть за Ханако.       - Однако нельзя жить одной местью, - предупредил дочь Тэнси. - Нельзя забывать и о том, что ты хочешь защитить, кого ты любишь, своих родных и друзей. Постарайся выжить после того, как ты отомстишь ему за свою маму. Я не хочу потерять еще и тебя.       - Не могу ничего обещать, - печально сказала девочка.       - Не говори так, - испугался Тэнси. - Я... я найду тебе самого лучшего учителя. Ты станешь сильной и ловкой, после своей мести ты вернешься домой, найдешь себе мужа, родишь детей и мы все будем вспоминать твой подвиг и самоотверженность Ханако, спасшей тебя тогда.       Ханаками посмотрела в глаза отцу, которые искрились от переполнявшей его надежды на счастливый конец. Посмотрела в эти глаза и отвернулась, сжав мягкую игрушку, нащупав спрятанную повязку с нотой.       - Я не могу ничего обещать, - повторила девочка твердо. - Не надо в меня так верить, а то я буду бояться подвести тебя и память о маме. Не надо на меня давить. Я и так знаю, что должна сделать. Я и так помню о своей цели.       О, Ханаками помнила о своей истинной цели. С каждым прошедшим днем, с каждой неделей, месяцем и годом она все больше хотела найти своего настоящего отца. Узнать как он выглядит, посмотреть ему в глаза так же легко как смотрит в глаза Тэнси. Ханаками мысленно привыкала называть своего нынешнего «отца» по имени, он стал для нее чужим человеком, пусть и добрым к ней, но чужим. Его доброта и любовь к ней не удовлетворяли Ханаками, ей нужно было докопаться до правды о своем создании в лаборатории, это стремление к правде стало ее навязчивой идеей. Но больше синоби с нотой на повязке рядом с ее поселением не появлялись, а учителя боевых искусств Тэнси ей так пока и не нашел. Ханаками теряла время почти впустую. Она помогала Тэнси по дому, помогала соседям, играла роль доброй девочки без особых способностей, все так же пряча свою опасную чакру. Ни одна искра этой чакры не выдавала истинной природы Ханаками. Девочка думала о том, кто она на самом деле. Было ли то существо из ее снов и видений ее настоящей формой?       Слухи иногда доходили до поселения, где жила Ханаками. Девочка узнала, что Саске, который ушел обучаться у Оротимару, сначала убил своего учителя, а потом воскресил его. Девочка узнала, что в большом мире была война синоби, собирались все пять каге, Мадара Утиха хотел погрузить весь мир в иллюзию, а потом на мир напала богиня Кагуя. Ханаками для себя поняла, что от клана Утих одни проблемы. Девочка узнала, что некий Кабуто, правая рука Оротимару, присвоил себе его змеиные техники и вызывал мертвецов. Ханаками теряла время в своем поселении, а все важные события проходили мимо нее. Девочка подсчитала, что была ненамного младше этого Саске, но так почти ничего и не достигла. Нет, она вообще ничего не достигла. Так она никогда своего создателя не найдет, так она состарится в этом забытом цивилизацией поселении, а ее чакра затухнет от неиспользования. Ханаками надоело терять время. Ей пошел уже тринадцатый год. Шесть лет пролетели почти впустую.       - Я не верю, что за шесть лет нельзя было найти мне учителя, - как-то сказала Ханаками своему «отцу». - Хоть одного синоби. Зачем нужно было призывать меня мстить за маму, но не идти дальше? Я так больше не могу. Или я буду учиться здесь, или я уйду из нашего поселения. Лучше бродяжничать, чем сидеть сложа руки и терять время.       Тэнси молчал и с болью смотрел на любимую дочь.       - Там была война синоби, там решалась судьба всего мира, - говорила Ханаками, - а я все пропустила. Я не могу больше жить в глуши. Хватит прятаться, хватит быть слабыми.       - Детей на войну не пускали, - сказал Тэнси. - Ты при всем желании не могла бы в ней участвовать. У тебя нет чакры, ты ничего не умеешь.       - У меня не было учителя, - крикнула Ханаками и ударила ладонями по маленькому столику. - Чтобы что-то уметь, этому нужно учиться. Я словно бегу по кругу и не могу найти выхода. У меня уже сердце не выдерживает.       Тэнси молчал.       - Что ты говоришь тем синоби, которые проходят мимо нашего поселения? - спросила девочка. - Ты говоришь им про меня и мою цель, обучаться и отомстить? Ты просишь их взять меня в ученицы или нет?       Тэнси молчал.       - Ясно, - сказала Ханаками. - Тогда я сама найду синоби и попрошу обучить меня хоть каким-то боевым навыкам. Я не могу больше ждать.       - Я так не хочу отпускать тебя, - вырвались слова у Тэнси, а из его глаз потекли слезы. - Если ты начнешь обучение, то не остановишься. Ты не вернешься сюда никогда, у тебя не будет мужа и детей, я это чувствую. Если ты начнешь тренировки, ты всю себя посвятишь боевым искусствам, я вижу это по твоим глазам. Я хочу, чтобы за Ханако отомстили, но не хочу отпускать тебя в этот опасный большой мир. Я...       - Ты просил этих синоби совершить мою месть? - догадалась девочка. - И чем же все кончилось?       - Ничем, - Тэнси уронил голову на сложенные ладони. - Как ты, наверное, уже знаешь, Саске воскресил этого Оротимару и... он на свободе, его то ли помиловали, то ли... За ним присматривают ниндзя Конохи, но... Теперь ему уже и не отомстишь. Я не понимаю, - сетовал Тэнси. - Он причинил столько вреда Конохе, а они его не уничтожили? Почему? Почему его щадят? Он же преступник и садист. Зачем Саске его воскресил, ну зачем?!       - По слухам нельзя ни о чем судить, - сказала Ханаками. - На все есть свои причины. Возможно, Оротимару помог победить в этой войне, он же не просто так проводил эксперименты. Он много знает о мире, чакрах, значит может побеждать любых врагов. Наверное, поэтому он жив, только под присмотром.       - Ты так говоришь, будто уважаешь его, - выпалил Тэнси.       - Он ужасен, но он легендарный синоби, этого нельзя отрицать, - ответила Ханаками.       На мгновение Тэнси почти обо всем догадался, но отверг эти догадки как бред своего разыгравшегося воображения.       - Врагов можно уважать, но это не тот случай, - мягко сказал Тэнси. - И мне кажется, что плодами его экспериментов неэтично пользоваться даже ради победы в мировой войне.       «Я тоже плод его экспериментов, - подумала Ханаками. - Если я найду своего создателя, то меня тоже будут использовать ради защиты мира от врагов? А разве не все синоби такие орудия для победы и защиты? Все воины живут ради сражений, у них нет другой цели в жизни, нет другого смысла существования. Слабый воин — бесполезный воин».       - Но это значит, что все эти дети и женщины страдали не напрасно, - задумчиво сказала Ханаками. - Они страдали ради спасения мира от Мадары и Кагуи. Его разработки могут помочь победить и других опасных врагов. Цена победы велика, но зато большинство людей могут выжить и даже процветать. Каге хотят построить мир без войн, мир процветания, но такой мир нужно было обеспечить победами и жертвами. Наша реальность жестока.       - Когда ты стала такой циничной, Ханаками? - огорчился Тэнси.       Он хотел подойти к дочери и обнять ее, но что-то его остановило. Взгляд Ханаками стал холодным и дотошным, Тэнси поежился от этого взгляда. К тринадцати годам Ханаками немного растеряла свою детскую милообразность, черты ее лица заострились, потеряли свою очаровательность. Ханаками выглядела красивым, но колючим цветком. Колючим и даже ядовитым. Тэнси помотал головой, отгоняя навязчивое наваждение.       - После смерти мамы, - сказала Ханаками. - Тогда во мне что-то перевернулось и я не могла уже смотреть на мир так же наивно как раньше. Дело даже не в причине ее смерти, просто... - Ханаками осеклась. - Все это мое похищение, этот лес, эти трупы, чакра мамы... Это повлияло на меня, мне же было семь лет. Мой маленький мирок рухнул, психика пошатнулась. Смерть мамы на тебя тоже повлияла, ты так скорбел по ней все это время, я это видела, я это понимала.       - Ты стала такой взрослой, Ханаками, - растрогался Тэнси. - Прости, что пытался удержать тебя рядом с собой. Ты должна найти свой путь в жизни, а не сидеть рядом со мной как собака на привязи. Вот, - Тэнси достал из-за пазухи сверток, развернул его и протянул предмет дочери, - держи эти кунаи и попробуй их бросать в мишень. Мне их отдал один синоби, а я все никак не решался передать их тебе. Я видел в тебе наивного ребенка, хотел сохранить в твоем сердце эту наивность, хотел, чтобы другие совершили месть за Ханако. Но от судьбы не убежишь, теперь я это понимаю.       - Спасибо, папа, - поблагодарила Тэнси Ханаками и бережно взяла протянутые ей кунаи. - Я буду тренироваться и идти к свой цели, чего бы мне это ни стоило.       Ханаками не стала огорчать Тэнси своими подозрениями. Другие девочки в поселении уже становились девушками, в их телах происходили изменения, их матери говорили им о важности этих изменений и о том, что теперь они смогут рожать детей в будущем. Но у Ханаками ничего такого не было. Ханаками подозревала, что даже если бы и захотела, не могла бы родить «отцу» никаких внуков. Ее тело было создано как идеальное оружие, а не для продолжения рода. Ханаками приняла это как данность.