Наруто. Отравленный цветок

      - Ты уверена, что не будешь скучать по своему дому? - спросил ученицу Мамору. - Ты прожила там довольно много лет и, хочешь того или нет, привязалась ко всем жителям своего поселения. И к Тэнси тоже, хоть он тебе и не родной отец. Он же тебя вырастил и воспитал. Ты уверена, что не пожалеешь о своем решении?       - Врать не буду, мне тяжело было прощаться с ними, - ответила Ханаками, - но уйти оттуда я была обязана. В первую очередь для своего же блага. Я бы не смогла жить, не узнав правды. Я и так очень долго притворялась, я бы не стала бежать от своей сущности всю последующую жизнь, отрицать ее как поступала моя мать. Я уверена, что поэтому Ханако так и не освоила свою чакру. Нельзя освоить то и управлять тем, чего не понимаешь и отрицаешь. Чакра жила своей жизнью, так и не стала частью Ханако. Поэтому Ханако умерла. Я не повторю ее судьбу.       - Смелое заявление, - скептически заметил Мамору. - Ты сильна, но не неуязвима. У тебя большой потенциал, но этот потенциал еще надо раскрыть. Тренировки со мной покажутся тебе детской игрой по сравнению с его, - Мамору сделал многозначительную паузу и поднял указательный палец вверх, - тренировками.       - Мне не ясна ваша позиция, - прямо сказала Ханаками. - Вы обучали меня, но не желаете мне успеха и хотите остановить мое движение к цели? Зачем тогда нужно было мое обучение?       - Я лишь выполняю свое задание, его приказ, - спокойно сказал Мамору.       - Один синоби с повязкой, похожей на вашу, - Ханаками понизила голос до шепота, - много лет назад тоже просто появился рядом с нашим поселением и тоже просто выполнял свое задание, его приказ. Он ловил сбежавшего монстра, подопытного.       - И что же произошло дальше? - поинтересовался Мамору, вспоминая то, как в свое время его озадачило исчезновение товарища.       - Монстр его чуть не убил, я его спасла, тело монстра начало разрушаться в черный пепел, - продолжила Ханаками. - А потом этот синоби прочитал мне проповедь, снял свою повязку, бросил ее в грязь и ударил себя кунаем в сердце. Надеюсь, что вы не повторите его судьбу, господин Мамору. За эти годы я все же привязалась к вам.       Не желая того, Мамору похолодел и занервничал. Ханаками говорила тихо, буднично. Ханаками буднично говорила ужасные в своей неприкрытости вещи. Мамору вспомнил, что его товарищ уже сомневался в идеалах и философии Оротимару-сама, был в отчаянии, поэтому вполне мог убить себя кунаем, чтобы прекратить свою жизнь в ловушке, обрести в смерти освобождение.       - Я лишь выполняю его приказ, - повторил Мамору и закрылся в себе. - Мое личное отношение к тебе не имеет значения.       Ханаками молча кивнула. Слова тут были излишни. Они вдвоем просто шли по дороге вперед, удаляясь все больше от ее родного поселения, а Ханаками думала о том, что родным для нее было вовсе не это поселение, а некая заброшенная ныне лаборатория, в которой Ханаками обязана была побывать. Ее тянуло в то место, где она была создана, нет, задумана. В место, где Оротимару-сама пришла в голову идея создания Ханаками. У этого проекта еще не было лица, пола и имени. Чистый замысел, чистая теория и абстракция. Но без этого замысла Ханаками, живая Ханаками в кимоно с цветочками, не появилась бы на свет. В сердце Ханаками все смешалось. Ей было жаль людей, пострадавших от экспериментов Оротимару-сама, но в то же время она понимала, что эксперименты были необходимы. И Ханаками шла вперед, к своей цели, которую она себе поставила еще в семь лет.       Однако большой мир оказался слишком тесен. Ханаками надеялась, что вне своего поселения она не будет узнаваться прохожими на улицах, но слава о ее героически погибшей матери разнеслась очень далеко. Ханако обсуждали все. Ханако стала символом жертв экспериментов Оротимару-сама, а ее дочь символом надежды на месть ему. Политика Конохи людей разочаровала. Люди не оценили мягкости Саске и Наруто, им казалось, что они струсили, дали слабину. Нужно было пленить Оротимару-сама навечно, а не воскрешать его и отправлять в одно из убежищ под обыкновенный надзор. Людям все это казалось нелепым и циничным. Люди роптали и ждали, что Ханаками восстановит справедливость. Если не лично, то организует успешное покушение на Оротимару-сама. Очень многие синоби хотели бы ему отомстить. Ханаками пользовалась бы небывалой поддержкой населения. Девушка это понимала и ее это настораживало. Скрывать правду о себе становилось жизненно важно. Если все эти люди узнают о ее происхождении, то ее или разорвут, или спровоцируют на выброс смертоносной чакры. Это погубит ее репутацию и прикрытие. «Но, - думала Ханаками, - когда-нибудь правда все же всплывет. Я же не буду следовать своей легенде вечно. Когда я достигну своей цели, правда всплывет и на меня хлынет поток ненависти». Пока же на Ханаками снисходил только поток веры и надежды.       - Ты отомстишь ему за мою внучку? - с отчаянием спросила у Ханаками одна старушка и вцепилась узловатыми пальцами с сухой морщинистой кожей в подол кимоно девушки. - Он похитил ее еще ребенком. Я не видела ее несколько десятков лет. Ты отомстишь за нее?       - А вы уверены, что ваша внучка мертва? - уточнила Ханаками.       - Она бы не выжила после стольких лет пыток, опытов и плена, - расплакалась старушка. - И не только моя внучка. Скольких же детей он погубил! Сколько красивых и молодых женщин! Красивых юношей! Он губит всех, к кому прикоснется и на кого посмотрит. Даже тех, о ком подумает. Он приносит одни несчастья, он несет одну лишь смерть. Нужно положить этому конец, - взгляд старушки стал колючим и злым. - Если бы я могла, я бы вырвала его душу и порвала ее в клочья. Как в Конохе посмели пощадить его?! - старушка схватилась за сердце.       - Не нам об этом судить, - смиренно произнесла Ханаками. - Мы люди маленькие и не решаем судьбы всего мира. Мы не понимаем такого уровня ответственности.       Старушка закивала и заохала.       - Это верно, мы люди маленькие, - снова заплакала она, - но это не разрешает никому нас обижать и запирать в темницах для опытов. У него не было для этого никакого морального права. Если сможешь, убей его, отомсти ему за всех нас.       Старушка пристально посмотрела Ханаками в глаза. С такой сильной верой и надеждой, что Ханаками стало неуютно. В нее верило огромное количество человек. «Но я же не просила в меня верить», - мысленно возмущалась Ханаками.       - Не могу ничего обещать, - сказала Ханаками еще смиреннее. - Я не мессия, не надо в меня верить как в богиню. Я просто человек, у меня нет чакры, я могу немного. И я не лидер сопротивления или чего-то подобного. У меня нет клана. Я не училась в школе ниндзя, не представляю никакую деревню ниндзя и у меня нет даже звания гэнина. Я понимаю вашу боль, я сама потеряла маму из-за него, но я не стала мессией от своей потери.       Старушка снова закивала и заохала.       - Прости, я не хотела смущать тебя, - сказала она.       - Нет, это вы меня простите, - извинилась Ханаками. - Я бы сама хотела верить в кого-то достойного, сильного.       Старушка обняла девушку, а Ханаками стало тяжело сдерживать свою чакру. Внутри ее сущности чакра бурлила как лава в жерле вулкана. Чакра хотела вырваться, излиться во внешний мир, обращая все в прах на своем пути. Как на зло вокруг начали толпиться люди, слышавшие слова старушки. Эти люди наперебой начали просить Ханаками отомстить Оротимару-сама за своих близких, а Ханаками все больше теряла контроль над чакрой. В конце концов Мамору вмешался и оттащил Ханаками от толпы. Внимание людей переключилось на синоби с перечеркнутой нотой на повязке.       - Он давно ушел от своего бывшего господина и все осознал, - успокоила Ханаками людей.       - Мы слышали о нем, - говорили люди. - Он много помогал в твоем поселении, заслужил уважение его жителей. Мы все понимаем, каждый может оступиться. Главное, признать свою ошибку и раскаяться.       Мамору смиренно потупил взор, но не отходил от Ханаками как бы закрывая ее своим телом от толпы.       - Но тебе нужно примкнуть к одной из деревень ниндзя, - сказал один мужчина. - Так тебе будет проще найти свое место в жизни. Совершишь ты свою месть или нет, ты должна найти свое призвание. Тебя уважают люди, это дорогого стоит.       Ханаками была на пределе, Мамору это чувствовал. Девушка из последних сил притворялась нормальной, а ее чакра обезумела.       - Вы не останетесь у нас на ночлег? - спросила одна женщина у путников. - Дорога не близкая. Мы будем рады оказать вам гостеприимство.       Ханаками вежливо кивнула. Мамору повторил ее жест. Люди воодушевились и только у Ханаками на душе было очень паршиво. «Если у меня вообще есть душа», - мрачно подумала она. Опять ее окружали добрые люди, которые не знали правды о ней, верили в нее. Их доброта и гостеприимство были основаны на лжи и были непрочными. Ханаками видела их радостные улыбки и ей было очень горько. «Сколько еще будет продолжаться эта пытка? - думала Ханаками. - Сколько времени займет мой путь до цели? Сколько раз такие толпы народа будут так бурно приветствовать меня?».       Особо изощренной пыткой для Ханаками оказались подошедшие к ней детишки. Маленькие девочки и мальчики хотели послушать ее грустную историю про то, как мама ее спасла ценой своей жизни. Ханаками рассказала свою версию этой истории, как всегда умолчав о том, что в последний момент Ханако атаковала свою дочь, видя в ней только плод экспериментов Оротимару-сама, а не своего любимого ребенка. Эта история растрогала и детишек, и взрослых.       - Твоя мама совершила подвиг, - говорили люди. - Твоя мама настоящая героиня. Она поступила правильно и по совести, использовала свою смертоносную чакру во благо.       - Последователи этого преступника ищут себе оправданий, - добавляли другие. - Оправданий слабости своего духа и моральных принципов. Они ведомые и слабые личности, им нет прощения и нет пощады. Они упорствуют в своих заблуждениях. Но справедливость восторжествует. Всех садистов и преступников ждет заслуженная кара. Всегда можно сделать правильный выбор и поступить по совести.       - Но ситуации бывают разные, - осторожно заметила Ханаками. - Нельзя требовать от людей героизма, у всех разный характер и сила духа. Люди не железные.       - Да, не все его последователи садисты, - соглашались люди. - Многих он просто запугал и шантажировал. Нужно им помочь выбраться из-под его влияния на их сознание. Помочь им освободиться от его внушений и увещеваний.       Люди говорили что-то еще, а Ханаками снова стало неуютно в их обществе. От их веры и надежды было трудно дышать.