Наруто. Отравленный цветок

      Во сне Ханаками увидела свою маму живой и невредимой. Ханако была такой красивой и жизнерадостной. Ханако подошла к своей дочери и обняла ее. Ханаками была дома. Знакомая обстановка, предметы, букет цветов в вазе на столе. Мягкая игрушка на кровати, подаренная любимой мамочкой. Детский смех на улице, лай собак, звуки обычной жизни обычных людей. Солнечный день за окном. Цветущие луга, много-много цветов. Их аромат вскружил Ханаками голову. Она с мамой переместилась из дома на цветущий луг. Вокруг летали маленькие птички.       - Как прошел твой день, Ханаками? - ласково спросила Ханако у дочери и сорвала один цветок.       - Я пыталась найти свой дом, - ответила Ханаками и почему-то смутилась.       - А зачем его искать? - удивилась Ханако. - Вот же он, наш дом, - она махнула рукой в сторону поселения. - Здесь ты родилась и выросла, здесь тебя все любят. Какой же дом ты пыталась найти?       - Свой дом, в котором мне будет тепло и уютно, - сказала Ханаками и почувствовала, что ей чего-то не хватает.       - А разве со мной тебе не тепло? - Ханако подошла к дочери и погладила ее по голове ладонью. - Мы с папой тебя очень любим, ты это знаешь. Мы отдавали тебе всю свою любовь и душевное тепло. Мы скучаем по тебе. Какой же ты ищешь дом, Ханаками, если мы все здесь, рядом? - Ханако все гладила дочь. - Мы тебя любим. Почему ты не хочешь остаться с нами? Что с тобой произошло, Ханаками? Кто тебя обидел? Кто посмел обмануть? Твой дом здесь, не беги из него и не ищи свою погибель.       - Я хочу знать правду, - сказала Ханаками.       - Правда в том, что ты наша любимая дочка, - улыбнулась Ханако. - Разве этого недостаточно? Почему ты бежишь от нашей любви?       - Ты умерла, мама, - сказала Ханаками и посмотрела Ханако в глаза.       - Но твой папа жив и ему очень одиноко без тебя, - ответила Ханако. - Ты бросила его, а он так скорбит обо мне. Разве ты не хочешь утешить его? Ему плохо без тебя.       - Я не могла на всю жизнь остаться там, - сказала Ханаками. - Я и так прожила там очень много лет.       - Ты ждала так долго, но зачем? - спросила дочь Ханако. - Почему раньше не ушла? Это же было так просто. Я умерла. Почему ты не сбежала в лес, если не хотела возвращаться в тот дом? Почему ты не убила всех в поселении? Ты могла бы, ты это понимаешь. Почему не убила всех и не освободилась? Не убежала в лес, не нашла создателя и не упала к нему в ноги с благоговейным трепетом? Зачем нужно было притворяться хорошей девочкой?       - Какой-то глупый сон, - смутилась Ханаками.       Она отстранилась от Ханако, но та ее не отпускала. Сон стал очень тягучим и липким на ощупь. Ханаками стало трудно дышать, а из ее глаз потекли зеленые слезы. Ханако грустно смотрела на дочку.       - Почему я сразу не поняла, чья ты дочь? - покачала головой Ханако и вцепилась пальцами в волосы Ханаками. - Как я могла быть так наивна? Ну не мог этот экспериментатор отпустить меня, не вживив твой эмбрион. Я была так рада сбежать из его лаборатории, что от радости потеряла бдительность. Как же я так оплошала?       - Мне больно, - возмутилась Ханаками. - Отпусти меня.       - Тебе больно? - рассмеялась Ханако. - Нет, это мне больно. У меня душа болит, когда я вижу тебя, идущей к нему, уважающей его, переживающей за него. Он был моим палачом, а ты обожаешь его? Ты предала меня, Ханаками. Ты предала мою любовь. И тебе не стыдно? Передо мной, перед моим мужем? Он растил тебя, любил, утешал, а ты предаешь его доверие к тебе? Кто ты после этого, Ханаками?       Ханако порывисто обняла свою дочь, но это были удушающие объятия. Ханаками трепыхалась, но Ханако проникала в ее плоть и кровь, подавляла ее волю.       - Мой цветочек, моя миленькая доченька, оказалась змеенышем? - шептала Ханако. - Как же я так оплошала? Как я не доглядела, не поняла все сразу по твоим дотошным глазам? Я любила тебя, цветочек, я хотела тебя любить, а ты предала меня. Но я не отпущу тебя к нему, нет, я не позволю ему обнимать тебя вместо меня, быть ласковым с тобой. Нет, я этого не позволю. Я не отпущу тебя, доченька моя. Ты останешься здесь со мной.       - Где здесь? - прохрипела Ханаками.       Цветущий луг изменился и начал высыхать. Небо заволокло тучами, прогремел гром, сверкнули молнии. Все вокруг потемнело, а Ханаками задыхалась все сильнее. Мама душила ее в своих любящих объятьях.       - Ничего, доченька моя, - шептала Ханако. - Уже почти все. Скоро все кончится. Потерпи ее немного. Уже почти все.       - Но я не хочу умирать, - одними губами сказала Ханаками.       - Я тоже не хотела умирать, - ответила Ханако, - но мне пришлось. Такова жизнь. Все умирают. И твоего создателя тоже когда-нибудь постигнет та же участь. Смерть обмануть невозможно.       Ханаками проваливалась в пустоту, а перед ней маячило лицо Ханако. Ханаками было так плохо, что хотелось завыть от бессилия. Объятия Ханако были такими крепкими и жгучими, они тянули ее в пучину небытия. «Нет, - мысленно возмутилась Ханаками. - Я не могу сдаться сейчас. Я же только что нашла своего создателя. Я хочу придти к нему, но для этого мне нужно выжить». Ханаками трепыхалась. Ханако это разозлило.       - Почему ты сопротивляешься? - спрашивала она свою дочь. - Ты ошибка природы, ты не должна была рождаться на этот свет. Я не могу позволить тебе процветать, пока народ страдает из-за него. Нет, я остановлю тебя, доченька.       Но Ханако потеряла свою инициативу. Ханаками трепыхалась, отказываясь умирать, а силы Ханако таяли с каждой минутой.       - Это ты, мама? - прохрипела Ханаками. - Это не сон, да? Это настоящая ты?       - Я столько времени пыталась пробиться к тебе, - призналась Ханако. - После моей смерти я оказалась в странном месте. Я помнила, что у меня осталось незаконченное дело в мире живых, это было моей путеводной нитью. Годы шли, а я была так слаба. Но я научилась. Ты знаешь, что сон иногда называют маленькой смертью? Я хотела остановить тебя. Тогда моя душа обрела бы покой.       - Ты обретешь покой, мама, - прошептала Ханаками, а ее глаза превратились в зеленые узкие щели. - Мне так жаль, мне очень жаль, но я не могу умереть. Я хочу найти свой настоящий дом.       Ханако запоздало поняла, что разрушается. Ее тело трескалось и разваливалось на куски. «Нет, - осознала Ханако, - не тело. Моя душа рвется как ветхая сгнившая ткань».       - Ха-на-ка-ми, - прошептала Ханако прежде, чем замерцать и исчезнуть навсегда.       - Мне так жаль, - прошептала Ханаками, а все вокруг нее начало погружаться во тьму.       Она очнулась на полу заброшенного убежища. Ханаками бил озноб, из глаз текли зеленые слезы, от которых на полу образовалась уже целая лужа. Ханаками попыталась встать, но ее затошнило. Она посмотрела на свои руки. Все ее вены светились зеленым, а ее чакра взбесилась. Живот Ханаками скрутило так, что она перегнулась пополам и заорала дурным голосом. Но вместе с болью пришла и злость. Ханаками заставила себя встать хотя бы на четвереньки. Она поползла так вглубь убежища. Прикасалась к камням руками и разрушала завалы. Через какое-то время Ханаками начала узнавать коридоры. Все было в плачевном состоянии, но Ханаками была совсем близко к своей цели. Она чуяла такую же чакру как у себя. Эта чакра словно впиталась в стены и пол, осталась на предметах в разрушенных операционных. Ханаками чуяла отголоски прошлого. На полу коридоров можно было заметить обломки медицинского оборудования. Ханаками ползла вперед, ведомая какой-то фанатичной решимостью. Когда же она нашла то место из воспоминаний своего создателя, то место, где лежала ее мама, Ханаками издала радостный вой, не пытаясь больше притворяться хорошей девочкой. Ханаками дотрагивалась до обломков оборудования и выла. Запоздало она поняла, что ползла в темном коридоре, ориентируясь с помощью улучшенного зрения. Но больше Ханаками ни о чем думать не могла, ее тело била дрожь. Ханаками снова свернулась калачиком и провалилась в сон. Но теперь в ее снах не было души ее мамы.       Карин приближалась к Ханаками, но ее это не радовало. «Что я ей скажу? - думала Карин. - О чем нам с ней вообще можно разговаривать?». А еще Карин подумала о своей маме, у которой страждущие люди выпили досуха всю чакру. Сердце Карин сжалось от боли. А потом Карин вспомнила как Саске ее чуть не убил. Карин стало стыдно за себя. Она была, по сути, никем, была вынуждена работать на более сильных и значимых для истории синоби. Карин ненавидела Ханаками и завидовала ей, хоть это и было очень глупо. «Быть его творением не привилегия», - подумала Карин и поежилась.       С уходом Ханаками из их поселения, Тэнси все больше скучал по Ханако. Он смотрел на фотографии и плакал. «Не может Ханаками не хотеть отомстить за маму, - убеждал себя он. - Нагиса ошиблась, все перепутала. Ханаками не предаст память о маме. Ханаками хорошая девочка, она всегда помогала соседям и гостям нашего поселения. Она не чудовище. С чего вообще Нагиса в чем-то ее начала подозревать? Ханаками не любит, когда мучают змей? А только ли змей? Ханаками просто жалко всех живых существ, потому что она очень добрая». Вдруг стекло, под которым была фотография, треснуло. Тэнси вздрогнул.       - Ханако? - позвал он свою умершую жену. - Ты меня слышишь? Ты рядом со мной? Ханако, я скучаю по тебе.       Умом Тэнси понимал, что его жены тут нет, но он так хотел верить в чудо. Прошло столько лет, а он так и не смирился со смертью жены. Он помнил как встретил ее. Она была истощенной, на ее теле было много рубцов от разрезов скальпелем, но глаза Ханако были такими чистыми, что Тэнси в нее сразу влюбился. Его не смущала история побега Ханако из лаборатории, наоборот, он гордился ее смелостью и силой воли. Тэнси убеждал народ в том, что Ханако, несмотря на свою чакру, вовсе не монстр, и люди успокаивались. Тэнси полюбил Ханако и у них родилась прелестная дочь. Они были так счастливы, особенно Ханако. Рождение дочери было для нее наградой за все мучения. «Кто же знал, что ты проживешь рядом с дочкой так мало, Ханако?» - грустил Тэнси, проведя пальцем по треснувшему стеклу фоторамки.       Ханаками бил озноб. Зеленое свечение ее тела стало совсем ярким. Ханаками сквозь марево вспомнила, как погибла другая подопытная женщина в воспоминаниях ее создателя. «Она плакала зелеными слезами, - с трудом думала Ханаками. - Ее тело покрылось узорами и излучало чакру как у меня». Тело Ханаками сводило от боли. «Право быть рядом с ним надо заслужить? - думала Ханаками, корчась на полу в темноте. - Нет, я должна стать сильнее, чтобы дать отпор Саске». Минуты превращались в часы. Время все длилось и длилось.