Обряд

      1761 год, эпоха Эдо, Осака.

             — Брат, этот омега — лучший среди лучших. Ойран самого высокого класса.              — И почему он согласился провести обряд со мной? — нахмурив брови, спросил Лань Чжань.              — У него был не очень хороший выбор: либо ты, председатель правительства страны, видный деятель сегуната и ученый муж, либо Вэнь Чжао, сын главы советника сегуна, пьяница и бездарь. К тому же он страдает от избытка веса, а еще у него чахотка.              Ван Цзи вздохнул. Он не хотел никуда идти, но сейчас чувствовал, что точно сломает бедному омеге жизнь, если заставит брата отказаться. Мужчина не представлял, что с ним может сделать Вэнь Чжао, вымещающий злость из-за своей никчемности на других людях, которые находятся ниже него по статусу. Хоть Ван Цзи тоже принадлежал к аристократам, к классу кугэ, он никогда этим не кичился, также как и тем, что являлся самураем.              — Почему молчишь? Не хочешь идти? Я, право, уже двадцать лет гадаю, как бы тебе угодить, но никогда ничего не получается, прости.              Лань Чжань встрепенулся, сжал губы, встал на ноги и, повернувшись к выходу из васицу — комнаты, выстланной татами, сказал:              — Это хороший подарок на день рождения. Я схожу. Спасибо, брат.       

***

      Вэй Ин готовился к мидзуагэ с самого утра. К концу дня он был совершенно вымотан, поэтому не представлял, где взять силы, чтобы служить своему первому клиенту весь вечер и всю ночь. Он обязан был удовлетворить высокопоставленного чиновника, чтобы тот заплатил данну — покровителю У Сяня. Им являлся Цзян Фэн Мянь, что, найдя его на улице, привел в Симмати — особый квартал в Осаке, где растили и обучали детей для получения лицензии юдзе — «омеги для удовольствия» и ранжировались согласно сложной иерархии, на вершине которой находились таю и ойран. Омеги разделялись на множество рангов согласно красоте, запаху, характеру, уровню образования и навыкам в искусстве. Во всем этом Вэй Ину не было равных: за это другие омеги частенько хотели подпортить ему личико, но Вэй Ин всегда их приструнял и наказывал, поэтому после нескольких неудачных попыток от него, в конце концов, отстали.              В комнату без предупреждения вошел пожилой альфа. Он присел за столик на татами, потом улыбнулся, окинув взглядом Вэй Ина, что был облачен в золотистое кимоно с вышитыми черными шелковыми нитями цветами. На голове заплетена сложная прическа — в волосах было двенадцать декорированных золотых шпилек, называющихся кандзаси, три гребня и бира-бира — шпильки с длинными металлическими нитями и бубенчиками, что издавали приятный звон от каждого движения головой. Макияж был нетипичным, но Вэй Ин сам так захотел — он не стал белить лицо, оно и так было достаточно бледным, вместо этого молодой омега накрасил губы алой, нестирающейся помадой, добавил румянец, подчеркнул глаза темными тенями и смазал ресницы тушью.              — Мальчик мой, ты и правда вырос… Столько лет прошло, — с нежностью сказал данна, являющийся для У Сяня единственным человеком, который всегда находился на его стороне. Только благодаря Цзян Фэн Мяню он жил, ни в чем не нуждаясь, как самый настоящий аристократ. Пришло время расплатиться с долгом, поэтому он не выказывал никаких сомнений.              — Господин, спасибо вам за заботу, — сдержанно произнес У Сянь, почтительно склонив голову, отчего раздался звон от ударов колокольчиков в его прическе.              — Клиент скоро придет, поэтому я пойду. Я хотел просто увидеть тебя такого… неописуемо красивого. Вот, это два золотых веера, они очень подходят твоему кимоно, поэтому я купил их для тебя на рынке. Станцуй с ними.              Вэй Ин снова почтительно склонил голову, принимая драгоценный подарок. Когда данна ушел, омега с трудом проглотил ком в горле.