Нить

[1 год, 11 месяцев] – Какая глупая затея, – говоришь ты, не поднимая взгляда от «Корейского для начинающих». – Ничего подобного. – Оно даже не настоящее. – Конечно настоящее! Я ведь показала тебе статью, там были фотографии. – Но ты же знаешь, что есть такая вещь как Фотошоп? – Ах, просто сиди тихо и жди, ладно? Театрально вздохнув, ты закрываешь учебник и падаешь на плед, чтобы уставиться в небо. Как ты и думала, ничего примечательного не видно. – Ненавижу кемпинг, – сообщаешь ты. – Это мне известно. – Почему ты вообще забронировала целый коттедж, если мы лишь торчим в саду? – А ты была когда-нибудь на площадке для кемпинга? Там вагон ребятни и старых людей. Что ж, это аргумент. Тебе нужно найти другой путь к победе, какой-нибудь способ заманить ее обратно в уютность домика, темнеющего позади вас. Ты поворачиваешься на бок, чтобы прядь волос упала на лицо, как любит Ева. Скользишь кончиком пальца по ее руке. Пододвигаешься ближе, чтобы прильнуть к ней грудью, совсем немного… – Знаешь… – Нет. – Уф, ты отвратительная, – упав на спину, жалуешься ты. – Я не собираюсь пропустить северное сияние даже ради… – Она неопределенным жестом указывает в сторону твоего тела. Как грубо. Ты вздыхаешь. – Вообще-то есть миллион стран, где вероятность увидеть это твое сияние намного выше. Она сперва молчит, а когда отвечает, в ее голосе нет ставшей привычной тебе резкости: – Но тебе же здесь нравится. Это правда. Тебя саму это больше всего удивило. Около пяти лет назад, убив неподалеку женщину, ты решила остаться на две недели – очень на тебя не похоже, даже Константин не мог тогда в это поверить. Особенно не похоже на ту, прежнюю тебя. Недавно ты рассказала об этом Еве и теперь удивилась, когда она предложила сюда съездить; удивилась, что она запомнила. Противоречия этого региона понравились тебе когда-то больше всего. Они и сейчас захватывают дух: покатистые холмы на фоне рваных горных контуров, покрытые грязной жижей поля и кристально чистые озера, толпы туристов в городах и пустующее побережье. Все здесь кажется многослойным и неподвижным. Кроме того, в округе хорошие ларьки с мороженым и музей Кролика Питера. Лежа рядом с тобой, Ева переплетает ваши пальцы. Ее локоны касаются твоей щеки, и ты чувствуешь себя ближе к нормальности, чем в последние несколько месяцев. – Ты собираешься меня бросить? – Трудно сказать, откуда у тебя появилось желание – да и смелость! – задать этот вопрос. Ева замирает. – Не знаю. По крайней мере, не хочу. – Ее рука крепче сжимает твою. Ты веришь. Это первый раз, когда она заговаривает о беспокойстве своей натуры. – Я могу хоть что-нибудь изменить? – Нет. – Она вытирает глаза. Беспомощность – странная вещь. Ее приятно ощущать, если что-то невидимое тянет тебя в сторону идеального осеннего дня, пропитанного золотистым солнечным светом, но чувства совсем другие, когда жизнь убегает сквозь пальцы. – У тебя все будет хорошо? – спрашиваешь ты. Она снова вытирает глаза. – Нет. Ты громко вздыхаешь. – Чушь какая-то. Зачем уходить в таком случае? – Понятия не имею, если честно, – смеется она. Вы некоторое время молчите. – А у тебя все будет хорошо? – Ее голос более тихий, чем обычно. Ты стоишь перед выбором: облегчить ее совесть, сказав какую-нибудь хрень – например, что ты сильная, – или попытаться удержать ее угрозами кровавой расправы. Но ты пообещала себе бороться, давно решила не позволить ей просто так забрать у тебя ваше счастье. – Нет. По крайней мере, не сразу. Повернувшись, ты видишь, что она зажмурилась: пытается сдержать слезы. У тебя никогда не хватало сил смотреть, как она плачет. Черт, план не сработал. Раньше ты легко переключалась от сочувствия к безразличию, даже в отношении нее. По этой старой версии себя в последнее время ты скучаешь все больше и больше. – Но я справлюсь. В итоге. С меня же как с гуся вода. У меня всегда все хорошо. Она издает звук, похожий на фырканье. – И почему я раньше думала, что ты умеешь притворяться? – Могу сказать еще раз с другим акцентом. Теперь она действительно смеется. Ты приподнимаешь руку, и, когда Ева смотрит на тебя вопросительно, повторяешь приглашающий жест. Это как-то непривычно: чаще твоя голова лежит у нее на груди, но, может, еще не поздно наверстать упущенное. Тебе нравится чувствовать ее вес. Ты готова умолять ее остаться, но взамен произносишь: – Я не хочу, чтобы ты уходила, и сделаю все возможное, чтобы удержать тебя. Но если ты все-таки уйдешь, то, пожалуйста, не грусти всю жизнь. Я знаю, что мое настроение… склонно меняться, но на данный момент чувствую именно это. Она крепче прижимается к тебе, однако ничего не говорит. Ты ощущаешь себя самой беззащитной на свете, и порыв забрать слова обратно непреодолим. – То есть, конечно, не исключено, что я устрою бойню, но на данный момент это правда. Выдохнув, Ева прячет лицо на твоей груди. Затем слегка поворачивает голову, но слова все равно звучат приглушенно: – Черт, я просто ненавижу, когда ты со мной такая добрая. У тебя вырывается резкий смешок: – Если тебе это поможет – по дороге сюда я специально разлила молочный коктейль, потому что ты меня достала. – Да, напрасно я спорила, – смеется Ева. – Надо было действительно ехать по платной М6. Ты целуешь ее в лоб. – У тебя хоть время от времени появляется желание признать, что я неплохо разбираюсь в большинстве вещей? – спрашиваешь ты, добродушно поддевая ее. – Постоянно, – отвечает она серьезным голосом и тихо интересуется: – А ты все еще веришь, что мы предназначены друг для друга? – Никогда в этом не сомневалась. – Боже, ты невыносима. Улыбнувшись, ты целуешь ее в макушку. – Просто, понимаешь, каждый раз, когда происходило что-то ужасное, что будто перекрывало дорогу обратно, нам как-то удавалось снова найти друг друга. Даже если ты уйдешь прямо завтра, я уверена, что некая невидимая сила подтолкнет нас назад… или вперед… неважно. Главное – снова друг к другу. – Ты умолкаешь, но сдержать ухмылку не получается: – Может, мы переедем сюда в почтенном возрасте. Будем по десять часов в день сидеть сиднем, а потом ругаться, чья очередь мыть посуду. Она фыркает – грубо и совсем не по-дамски, и от любви твое сердце сжимается так, что это почти невыносимо. – В дом без посудомоечной машины мы точно не переедем. – Но такой вариант в принципе обсуждается? – Все в жизни в принципе обсуждается. – Я соглашусь с твоим мнением, солнышко, – говоришь ты, приникнув губами к ее волосам. Вздохнув, она прижимается к тебе еще ближе. Она будто вросла в тебя; если сказать, что она течет кровью в твоих жилах, это не передаст и десятой доли истинной глубины. Что бы ни случилось, как бы она ни предала тебя, как бы ни было больно, когда на этот раз в тебя воткнется нож, – она уже настолько глубоко внутри, что, кажется, остаться без нее на самом деле невозможно. Это приятная мысль. Ты переводишь взгляд на небо: там виднеется какое-то блеклое свечение. – Ева, глянь. Торопливо поднявшись на ноги, она задирает голову и некоторое время смотрит на подергивающуюся дымку. – Выглядит как световое загрязнение. – Я пыталась тебя предупредить, – смеешься ты. Она разражается своим обычным маниакальным хохотом. У тебя ноет в груди. – Фигня какая-то. – Угу. Ева поворачивается к тебе: – Я буду любить тебя вечно, ты ведь знаешь, да? Именно сейчас становится ясно: она приняла решение. Улыбнувшись, ты правдиво отвечаешь: – Да, знаю. Ты уповаешь всей душой, что искренность этого момента останется с тобой навсегда. Что даже в самые темные дни ты вспомнишь о нем и будешь знать, что на самом деле она всегда с тобой. Наверное, это все сентиментальный бред, однако, когда дело касается Евы, эту часть тебя заглушить невозможно. – Хочешь, пойдем спать в коттедж? – спрашивает она. – Нет, просто… посиди со мной. – Ты слезаешь с пледа и, накинув его на плечи, отводишь руку, чтобы Еве было где примоститься. Она смотрит на тебя с выражением, которое трудно понять, но затем, устроившись рядом, позволяет укрыть вас обеих. Именно так вы сидели, когда она подарила тебе кольцо и пообещала вечность. Ты уверена, что сейчас она тоже думает об этом. Набрав в легкие воздуха, ты обещаешь ей то же самое – теперь уже шепотом, на ухо. Она, кивнув, берет твою руку и прижимает пальцы к губам – так же, как раньше, с тем же значением. Ты повторяешь ее жест и надеешься, что даже после того, как она уйдет, она всегда сможет чувствовать это нежное прикосновение твоих губ. Ты убеждена, как в первый раз: вот где тебе суждено быть. Вдали от реальной жизни, в безопасности, под этим пледом вместе с ней. – Идем, – говорит она, поднявшись и не выпуская твою ладонь. Ты вопросительно смотришь на нее. – Я ненавижу кемпинг. А предложила его только потому, что ты меня выбесила. – Ну и засранка, – ухмыляешься ты. Улыбнувшись, она притягивает тебя ближе, чтобы поцеловать легко и сладко. Это как бальзам на скрытые под поверхностью раны. Однажды она сказала тебе, что вы либо состаритесь вместе, либо поглотите друг друга, но в любом случае это навсегда. Теперь ты думаешь, что она ошиблась: у вас не только эти два варианта. Может, состарившись и поглотив друг друга, вы как-нибудь снова окажетесь здесь, под открытым небом, чтобы смотреть на горы вдали. Но сейчас ее слова звучат новым обещанием вечности, и это все еще такая красивая мысль. __________ От автора: Вот и все. Черт. Кажется, я еще никогда так не переживала из-за выкладки главы. Конкретно за финал я должна поблагодарить (или направить ваш гнев в сторону) двух людей: Ewige и Celebrityskin88. Celebrityskin88 – за предложение написать концовку внутри временных рамок двенадцати лет, прошедших с разговора на мосту. У меня тоже было такое наитие, так что спасибо за подтверждение моих желаний. Ewige не читает эту историю, потому что на данный момент переводит «Окольный путь домой», но вчера она написала мне про отдельно выложенную главу «Было бы чудесно», напомнив, что она на самом деле не грустная, а вызывает светлую печаль. Ну и что, что они не вместе, ведь у них обеих все в порядке. Так что мои концовки, а вчера днем их было больше трех, не согласовывались с настроем «Было бы чудесно» и казались неправильными. Так что да, я написала несколько версий, происходящих после «Было бы чудесно», но в результате решила, что лучше оставить вам простор для воображения. Тем, кому нужен счастливый финал, эта глава, я надеюсь, позволит найти вариант той реальности, в которой Оксана права, и они снова отыщут друг друга. Я готова ответить на любые вопросы и поймать все тапки по любому из вышеозначенных пунктов. Я действительно хочу поблагодарить всех, кто прочитал эту историю или поставил плюсик. Она не из легких, и я понимаю, что многим не понравилась сама идея. Так что если вы добрались до конца, спасибо вам за терпение. Для стойкой группы примерно из пятнадцати человек, которые комментировали каждую главу, простых слов моей благодарности не достаточно. Было так интересно обсуждать с вами происходящее, и вы помогли мне решить, в какую сторону направить повествование, несмотря на то, что большая часть уже была написана начерно. И, наконец, я надеюсь, что вы все не очень злитесь на меня. Я торжественно обещаю, что это моя последняя вылазка в страну невеселых фанфиков. Я просто не смогу оплатить горячую воду, если продолжу так много думать и печатать в ванне. Поэтому, наверное, при создании следующей истории я не буду такой жестокой. Хотя… кто знает. __________ Иллюстрация к финальной сцене: https://twitter.com/dk_srrybb/status/1315991069931307008 . __________ ПыПыПыСы от переводчика: автор сломался под давлением общественности и работает над эпилогом :)