однажды

листва под ногами ржавая и в засохшей грязи. руки минхо с побитыми костяшками и в свежей крови. вокруг лежат еле дышащие тела и недалеко отряхивается от свежих кусков грязи на спортивных штанах чанбин. хо неуклюже плетется по уже до боли знакомым тропинкам домой. — будешь? — чанбин протягивает какую-то конфету, явно еще советских времен, в бумажной обертке. минхо положительно кивает и протягивает дрожащую от усталости руку. в потертую ладошку с несчитанным количеством гематом падает заветная конфета, которую сероволосый кидает сразу же в рот. хо улыбается левым уголком губы, разжевывая сладость, и замечает, как чанбин неотрывно смотрит на его набитые щеки. со часто просто гипнотизирует профиль парня, но как только тот поворачивается в ответ, бин, отворачиваясь, покрывается румянцем. минхо в такие моменты правда не понимает, почему они все также строят между собой братские отношения. особенно после прошлогоднего хэллоуина. в ту ночь все было как обычно: в однокомнатной квартире у своего друга кристофера, с банкой рево и мальборо в кармане узких джинсов. крис жил на девятом этаже из девяти и минхо очень любил залазить на крышу; петь какую-то песню, сидя на холодном полу. но в тот раз чанбин смотрел куда чаще и влюбленее на ли, с пьяной улыбкой и искрами в глазах. тогда, похоже, у чанбина чесались не кулаки, а губы. со вцепился ногтями в каштановый свитер без горловины, касаясь своими губами чужих, холодных, растрескавшихся пухлых губ. минхо казалось, что будет по-другому, а стало хуже, чем когда-либо. после этого чанбин подошву под ногами стирал, растирая меж ладоней кровь; вместо поцелуев теперь получает удары. они лучше, чем чужие губы. им не нужно смотреть в глаза, а кровь можно смыть миндальным мылом. жаль, что ничего, кроме крови, не смывается мылом.

***

по словам бина, он в этом году никуда не собирается идти в хэллоуинскую ночь, наряд даже искать не будет. по словам минхо, он тоже остается дома; включит музыку, нанесет блестки руками в ссадинах и кушать лапшу быстрого приготовления с овощами будет. так и происходит. в соседних домах во всю сверкают гирлянды, тыквенные головы у входной двери неаккуратно вырезаны; из колонок играет слащавая попса, что дает понять каждому проходимцу, что вечеринка в самом разгаре. у минхо сухое полусладкое на столе, след от персикового тинта на кружке с университетом монстров, ванильные свечи и кошачий корм на столе рассыпался. ли сверлит взглядом выключенный телевизор, считая синих попугаев на графических обоях. в дверь кто-то настойчиво начинает барабанить. хо, подходя к двери, смотрит в глазок и замечает знакомый черный силуэт. сероволосый ухмыляется, открывая дверь чанбину. — че пришел? — зевая, спрашивает хо. — скучно, — коротко отвечает со. — будешь острую лапшу? знаю, ты любишь со свининой, но ее у меня не осталось, — минхо подходит к кухонным угловым полкам и шуршит разными специями и коробками. — нет, спасибо, — чанбин плюхаеся на свое любимое место, которое уже нагрел своим телом хо. минхо обходит кухонный стол и плюхается рядом, захватив с собой пульт. — вообще нету настроения, — говорит бин, поворачиваясь боком к ли, который крепко держит пульт и еле касается резиновых матовых кнопок. сидеть в тишине хорошо, особенно если под рукой чанбин. его грудь вздымается медленно и плавно, совсем расслабленно и это не может не расслабить минхо в ответ. со сегодня в горчичных спортивках и черном худи без надписей, даже такая простая одежда сидит на нем лучше всех. или это минхо совсем потерял голову. — ты помнишь прошлый хэллоуин? — бин смотрит на минхо и замечает белоснежные блестки на впалых щеках. и ли в ответ делает вид, что не понимает. помнишь что? — а что именно? — глаза бина округляются и плечи дергаются с каждым вдохом все резче. руки хватаются за чужой домашний свитер, а лоб упирается в ключицу минхо. чанбин дрожит словно единственный кленовый лист на хиленькой ветви в ветреную погоду и тянется к пухлым губам хо. мажет по чужим губам так по-детски, что из минхо выходит смешок. какой же со маленький, испуганный из-за чувств к своему «бро» в компании. хо хватается за чужие волосы и притягивает к еще одному поцелую. — помнишь? — губы ли мажут по чужим. — а это? — хо целует чуть ниже подбородка. бин цепляется за белую обивку дивана ногтями и треплет второй рукой старшего по волосам. и чанбину мыть руки теперь совсем не хочется. никогда. ведь он смоет поцелуи минхо, его касания, запах; липкий тинт остался где-то на шее, а свитер пах ванилью. — ты не уйдешь? — ли смотрит так растерянно и печально, что бину хочется сотни раз говорить минхо «прости». — не уйду, — со утыкается в чужую ключицу и делает вдох полной грудью.