Глава первая. Ноябрьский ливень
16 октября 2020 г., 15:03
Coldplay — Oceans
Парта холодная. Настолько, что Феликс вздрагивает, неосторожно положив локти на поверхность, и недовольно морщится. Здесь вообще все холодное, как он успел заметить. Он натягивает закатанные рукава свитера по самые пальцы. В животе неприятно саднит — то ли от того, что он не завтракал, то ли от наполняющего грудную клетку волнения, которое расходится по телу неприятными мурашками. Это волнение отнюдь не радостное или предвкушающее, и Феликсу от этого становится еще страннее. Он не привык быть новеньким, но знает, что бывает с теми, кто не приживется в коллективе. Он слабо надеется на то, что в университете учатся уже социально зрелые люди и не будут к нему предвзяты, но какой-то тревожный червячок внутри заставляет его сжимать и разжимать пальцы рук, а ноги — неметь от ожидания. Еще он не хочет, чтобы все узнали, почему он перевелся именно посреди семестра. Иначе травли или откровенного презрения со стороны таких же студентов, как и он (пусть и без сомнительных причин для внезапной смены учебы), будет просто не избежать. За окном настоящий ливень. Ли не может разглядеть хоть что-то на другой стороне улицы, потому что тяжелые капли разбиваются об окна и размывают очертания предметов в кляксы. Ему неприятно на это смотреть, он отворачивается. И сразу же встречается глазами с холодным взглядом какого-то парня, стоящего рядом с его партой. Он тяжело сглатывает, стараясь придать лицу более-менее спокойное выражение, чтобы не показать, насколько он ошеломлен появлением незнакомца. — Свалил с моей парты. Живо, — хрипит тот, опасно поблескивая глазами из-под капюшона черной толстовки. Внутренности Феликса вновь оттягивает, он нервно сжимает руки в кулаки. Этот жест не ускользает от цепких глаз студента в черном, который недовольно поджимает губы и хмурит брови. Внезапно звенит звонок на пару и незнакомец, не дождавшись какой-либо реакции со стороны Феликса, так же тихо, как и до этого, отходит и садится за следующую парту, напоследок одарив Ли недобрым взглядом. В аудиторию впопыхах забегает преподаватель, на ходу здороваясь со студентами и пытаясь не пролить кофе на тщательно вымытый пол. Он смешно взмахивает распечатками лекции, одновременно пытаясь пристроить портфель на стуле и сбрасывая входящий звонок, и Феликс находит в этом нечто забавное. Странный пугающий парень отходит на задний план. Проходит минут пятнадцать с начала пары философии, когда взгляд откровенно заскучавшего Феликса привлекает две пары глаз, таращащихся на него со второй парты среднего ряда. Они украдкой перешептываются, кивая в его сторону, делают круглые глаза, шикают друг на друга и тихонько хихикают. — Хан Джисон и Бан Чан! Громкий рявк преподавателя (кажется, господина Пака) звучит оглушительно во внезапно образовавшейся тишине и намертво отворачивает любопытные мордашки двоих парней к доске. — Если я еще раз услышу ваше шушуканье, следующие три пары будете бегать мне за кофе в другой район, потому что эту дрянь из вашей столовки я пить не собираюсь. Я понятно объясняю? Провинившиеся слезно обещают больше ни-ни и на этом лекция продолжается. Феликс хмыкает. Остаток пары проходит спокойно. Ливень за окном постепенно стихает и перестает давить на мозги бетонной плитой. Лекция о немецких философах двадцатого века остается где-то далеко за пределами досягаемости Феликса. Он устало зевает и, захватив с парты исписанную вдоль и поперек тетрадь, бредет к выходу из аудитории. — Новенький, значит? — Как зовут? Его подхватывает под руки и ведет в непонятном направлении та же парочка, что глазела на него на паре. Феликс от шока не может связать и двух слов, только смотрит то на одного, то на второго. У того, что слева — круглые заинтересованные глаза, а у того, что справа, — блондинистые волосы и ямочки на щеках. — Ли Феликс, — выдавливает из себя парень, сглатывая. Оба с ожиданием смотрят на него. Тот, что слева, представляется Джисоном. Справа — Чан. Они быстро тараторят, рассказывают о себе вкратце, спрашивают что-то у Феликса, и вообще ведут себя крайне дружелюбно. Эта открытость располагает к себе, и Ли понемногу расслабляется в их обществе. Он не ожидал, что в первый же день заведет знакомства, да еще и с такими ребятами. Они проводят ему небольшую экскурсию по университету, а потом предлагают заглянуть в столовую. Набрав полные подносы еще горячей еды, они садятся за излюбленный Джисоном и Чаном столик. — Откуда ты перевелся? — спрашивает Бан, смешно хмуря брови каждый раз, когда у него из палочек вываливается скользкая маринованная редька. Феликс немного тушуется, впервые за проведенное вместе с этими двумя время, чувствует себя неловко. Никто не должен знать, что у него проблемы. Он пытается быстро найти какую-нибудь более-менее приличную отмазку, но не успевает. Потому что… — О, Чанбин, Хенджин! Садитесь! — Джисон слишком громко выкрикивает, от чего Феликс роняет палочки. Недалеко от столика стоят двое парней с подносами. Тот, который повыше, радостно машет свободной рукой его новым знакомым, а второй оказывается тем странным парнем в черном, который пытался согнать его со своей (она не подписана, думает Ликс) парты. Он одаривает Ли оценивающе недовольным взглядом, сводит брови у переносицы. Высокий парень подходит к их столику, заинтересованно глядит на Феликса. У него милая родинка под левым глазом, блондинистые волосы и пухлые губы. — Новенький? — спрашивает незнакомец, заинтересованно наклоняя голову. Он улыбается, ставит поднос и усаживается рядом с Ли. Сзади мрачной тучей подходит парень в черном и бесшумно садится с другой стороны от блондина. Он не смотрит на Феликса, утыкается носом в свой поднос и ничего не говорит. Это здорово напрягает. — Да, перевелся из Тэджона, — Феликс нервно сглатывает. Отмазку придумать он успел, главное, чтобы ему поверили. — М-м, понятно, — тянет блондин. Он протягивает руку. — Меня Хван Хенджин зовут. — Ли Феликс, — пожимает парень протянутую руку и улыбается. Хенджин растягивает губы в улыбке в ответ. — Ты извини нашего молчаливого друга, он немного нелюдимый, — хмыкает Чан, украдкой кидая взгляд на парня в черном. — Это Со Чанбин. Названный фыркает, но ничего в ответ не говорит. Он молча доедает свой обед, а затем встает и уходит в сторону выхода. Феликс провожает его заинтересованным взглядом. Чанбин странный, неразговорчивый и очень холодный. Он ни разу не глянул на него за обедом, не разговаривал даже со своими друзьями. Ли окидывает взглядом Джисона, Чана и Хенджина, но те, похоже, привыкли к такому поведению Со, так как о чем-то переговариваются. Феликс не удивлен, все люди разные, но не может понять, что он сделал не так. Он возвращается к своей еде, размышляя на тему человеческих отношений, когда его окликает Бан. — Эй, Феликс, у нас сегодня запланированы посиделки с фильмом и пиццей, как насчет присоединиться к нам? Ли приятно удивлен предложением, ведь ребята знают его от силы минут двадцать. Он рад, что они проявляют инициативу, потому что сам парень далеко не такой открытый, как они, ему сложно уживаться с людьми. Он думает несколько мгновений. Планов у него на вечер все равно нет — пятница, впереди выходные, задания делать сегодня он не собирается, так почему бы не поддаться заманчивой перспективе? — Хорошо, я буду, — кивает он, чувствуя, как с груди валится ком облегчения. Остальные пары проходят без приключений, разве что он обменивается телефонами с ребятами и его добавляют в общую беседу. Там есть еще какие-то Минхо, Сынмин и Чонин, с которыми его обещали познакомить сегодня же. Чан постоянно кидает мемы, от которых Феликс сдавленно смеется, чтобы не навлечь на себя гнев преподавателей. Вообще в чате очень оживленно, пока еще незнакомые ребята хотят с ним поскорее познакомиться, но пишут не все. Он невольно замечает, что Чанбин ни слова не написал за все время. Он не знает, что ему по этому поводу думать и чувствовать. Ирония и сарказм в сообщениях Джисона и Минхо забавляют, и он отвлекается от мыслей по поводу мрачного парня.***
Комната в общежитии встречает не очень приветливо. Он еще не успел обжиться, голые стены давят десятитонной плитой, и настроение, поднявшееся во время переписки с ребятами, вмиг угасает, как одинокий огонек свечи при сквозняке. Они все еще пишут — вон, телефон вибрирует от входящих сообщений каждую секунду. Это раздражает, поэтому Феликс выключает звук. Он смотрит на еще не разобранные коробки с вещами, на пустую кровать у окна, и понимает, что так одиноко, как сейчас, он себя еще никогда не чувствовал. Несмотря на то, что его позвали на заочно приятное времяпровождение, он все равно не может отделаться от навязчивых мыслей о том, что никому не нужен. Он знает, что это не так, где-то далеко за океаном его семья, которая его любит, несмотря на все проблемы, но он не может этого осознать. Плечи опускаются, он садится на кровать и включает чайник. Ромашковый чай всегда его успокаивал. Феликс решает включить уведомления и с ужасом обнаруживает пять пропущенных звонков: два — от Чана, один от Джисона и еще два с незнакомого номера. В первую очередь он перезванивает Чану. — Эй, ты куда пропал? — весело отвечают ему с того конца провода. Бан очевидно где-то в пути, Ли слышит его отдышку. — Я даже Чанбина запряг тебе позвонить. — Да так, отлучился ненадолго, вот и пропустил вызов, — врет Феликс. Он закусывает губу и думает, что парни, возможно, волновались. — Понял, — усмехается в трубку Чан, потом отвечает кому-то рядом. — Ты же еще не передумал насчет вечера? Феликс хочет соврать, что не может, но внутри все закипает от одной мысли о том, что потом он будет жалеть всю жизнь за упущенную возможность. — Не передумал, — наконец отвечает он, закусывая губу. — Мне что-нибудь с собой взять? — Только хорошее настроение, — хохочет Бан, обещая забрать Ли у общежития через час, и отключается. — Хорошее настроение… если бы это было так легко, — вздыхает Феликс в пустоту. Электрический чайник щелкает, закипая, и он достает с полки любимую кружку с котятами. Ромашковый чай согревает физически, но не морально. Он надеется на то, что посиделки с пиццей помогут ему отвлечься от тяжелых мыслей. Феликс обнимает себя за плечи и думает, где бы он был сейчас, если бы не конфликт с родителями. Он сам был инициатором того, чтобы улететь далеко, но не думал, что сказанные сгоряча слова воспримут так буквально. Его разрывает на части от осознания того, что самые близкие ему люди настолько безжалостно готовы отправить его хоть на край света. Правда, когда все более-менее успокоились и стали его отговаривать, Феликс сам уперся в идею доучиться в Корее. Разумеется, он сейчас очень жалел о своем выборе, но кто не ошибается, правда? Чан заезжает за ним на красивом черном байке, и Ли не может отвести от мотоцикла восхищенного взгляда. Бан гордый и довольный, как сытый кот, весь такой из себя крутой в черной кожанке и тяжелых берцах. Феликс с детства питает тягу ко всему, что связано со скоростью, поэтому только глупо хлопает ресницами и не может выдавить ни слова. — Что, хорош, а? — самодовольно лыбится Чан, спрыгивая на землю и доставая второй шлем. Феликс заворожено смотрит на это великолепие, не в силах отвести глаза. — Очень… неожиданно, — наконец находит подходящие слова он, отрешенно забирая протянутый красный шлем. — Когда ты сказал, что заедешь за мной, я представлял что-то… менее масштабное. — Сам на него заработал, бегал весь первый курс по подработкам, — объясняет старший, предлагая запрыгивать. — Давай шустрее, все уже там. Феликс отбрасывает все сомнения и садится на заднее сидение. Была ни была.***
Они приезжают в какой-то элитный район Сеула (возможно, в Каннам, Феликс не уверен), Чан паркуется около дома-«свечки» и уверенно направляется к одному из подъездов. Ли остается только следовать за ним и не отставать. Они долго едут на лифте — кажется, на шестнадцатый этаж, — а, когда выходят, Ликс слышит доносящиеся из-за дверей ближайшей к ним квартиры звонкий смех. Он невольно улыбается сам, потому что кто-то смеется очень заразительно. Чан стучит именно в эту дверь. На пороге их встречает взбудораженный Джисон. В одной руке у него стаканчик с какой-то жидкостью, в другой — чей-то тапок. — Разойдись, я сейчас это буду выбрасывать! — кричит он, хохочет во все горло, и Феликс понимает, что тот смех принадлежит Хану. Они с Чаном мгновенно отскакивают в разные стороны, давая парню возможность сделать то, что он задумал. Джисон выбегает в коридор в одних носках и швыряет тапок как можно дальше. — Вот и все! — Я тебя в свою квартиру обратно не пущу, понял? — откуда-то из глубины помещения раздается гулкий высокий голос и на пороге появляется, вероятно, хозяин квартиры. Он выглядывает в коридор, смотрит на Джисона и хмурится. — Ты еще и в носках выбежал, паскуда? — Милые бранятся — только тешатся, — усмехается Чан, отодвигая парня и входя внутрь. — Феликс, ты чего застыл? Заходи! Ликс спохватывается, бормочет «ой, и правда» и забегает в квартиру. Дверь за ним с хлопком закрывается, отчего он испуганно подпрыгивает на месте. — Не обращай на них внимания, они всегда такие, — объясняет Чан, улыбаясь уголками губ. Он уже разулся и ждет, пока Феликс снимет свои конверсы. Квартира большая и богато устроена. Пусть все и предельно минималистично, везде чувствуется достаток. В огромной гостиной на полу вокруг низкого японского столика — котацу, если Феликс правильно помнит его название, — сидят пятеро парней и о чем-то громко разговаривают, оживленно жестикулируя и смеясь. Ли сразу чувствует себя неуместным со своими проблемами и чувством одиночества, как будто он — совсем отдельный мир. В животе привычно саднит, оттягивая желудок ощущением бесполезности и горечи. — Чего такой кислый, а? — к нему подходит Хенджин, хватает за руку и усаживает рядом с собой за стол. Хван максимально дружелюбный, открытый, даже сидит вон, не скрещивая руки и ноги. Он заинтересованно смотрит в глаза Феликсу, и от этого пристального взгляда становится немного не по себе. Он отвык от такого. — Да так, загрузился немного, — отмахивается Ликс, чтобы не портить обстановку. Он натягивает на губы улыбку и окидывает взглядом остальных. Тем временем входная дверь хлопает, впуская в тепло Джисона и хозяина квартиры, которые наперегонки бегут в гостиную. Они смеются, толкаются, кричат и делают друг другу подножки. — Я тебе сказал, не смей заходить в дом в грязных носках! — Вот как дашь мне свои, тогда и буду в чистых ходить! — Разбежался! Все смеются, а Феликс обращает внимание на Чанбина. Он тоже тихо смеется, смотря на энергичных друзей, но сразу же меняется в лице, ловя на себе взгляд Ли. Они смотрят друг на друга пару мгновений, за которые Феликс тысячу раз жалеет, что вообще посмотрел в его сторону. Со прожигает его нечитаемым взглядом, от которого по спине неприятными табунами бегают мурашки. Тем временем Феликса представляют хозяину квартиры, которого зовут Минхо, и еще двоим парням — Сынмину и Чонину. Они с интересом его рассматривают, задают вопросы (от которых Ликс, если честно, уже устал), а потом Минхо говорит: — Ладно, ты теперь в нашей тусовке, так что зови меня хеном. У Ликса гора с плеч, он позволяет себе немного расслабиться. Только сейчас он замечает под потолком проектор, который направлен в сторону абсолютно голой стены, чтобы создавалось ощущение кинотеатра. Он думает, что устроить такой мини-кинотеатр в квартире — лучшая идея, которая пришла в голову планировщику. Смотреть фильм на ноутбуке — ничто в сравнении с таким. Они устраиваются кто на диване, кто на полу — все равно в квартире не холодно и шанс подхватить простуду ничтожно мал, только если вы не неудачник вроде Чонина, который садится на диван с ногами и жмется к теплому боку Чана. Феликс устраивается на полу рядом с Минхо и Джисоном, которые то и дело шушукаются между собой. Какое кино они будут смотреть, Феликса не предупредили, поэтому, когда свет потухает и на экране знакомо появляется заставка Warner Bros. и звучит вступление давно заученной музыкальной темы, он начинает тихо повизгивать от восторга. — Ну гляньте, еще один, — закатывает глаза Хенджин, а после треплет Ликса по мягким прядям. Он сидит сзади на диване так, что Ли может опираться о его колени локтями. — Чанбин-хен, у тебя теперь есть еще один долбанутый друг-поттероман! Феликс вздрагивает от имени Со, поворачивается в его сторону — он сидит слева от Минхо. Он что-то сдавленно мычит, но Ли не может расслышать, что именно, а затем, забив, возвращается к просмотру «Философского камня». Два часа пролетают как пять минут. Феликс не успевает заметить, как заканчивается пицца и пустеют бутылки из-под колы — настолько он был поглощен миром волшебства и магии. Минхо щелкает выключателем, люстра загорается и резко бьет по глазам. Все жмурятся, пытаясь привыкнуть к яркому свету, и переговариваются, обсуждая фильм. Феликс краем уха улавливает тихое бормотание Хенджина, который покинул насиженное место, на ухо Чанбину: — Он очень хороший, ты не видишь, что ли? Это они о нем? — Не вижу. Ты же знаешь, что я не доверяю людям, тем более тем, кого вижу впервые, — раздраженно отвечает Чанбин, прилагая все усилия, чтобы говорить шепотом. В горле неприятно колет, и Ли сосредотачивается на болтовне Чана и Чонина, которые обсуждают первую схватку Гарри с призраком Темного лорда. Джисон с Минхо умотали куда-то на кухню, судя по звукам открывающихся и закрывающихся шкафов и веселому гоготу. Он решает прогуляться к ним. — О, Феликс! — улыбается Хан, усаживая его на стул. — Любишь вселенную Роулинг? — С детства, — охотно отвечает Феликс, наблюдая, как Минхо суетится вокруг плиты с чайником и сахарницей. Кухня ему тоже нравится. Она вся в каких-то непринужденных кофейно-коричневых тонах, с барной стойкой вместо обычного стола и классными шкафчиками изумрудного цвета. Джисон сидит напротив, положив подбородок на скрещенные руки, и не сводит глаз с его лица. — Что? — спрашивает Ли, смущенно улыбаясь. — Я сейчас задам тебе один вопрос, но ты только не думай, что я какой-то стремный, ладно? Минхо на заднем плане театрально закатывает глаза. — Задавай, — соглашается Феликс. Ему самому интересно, что же спросит Джисон. — Если бы у тебя была возможность пригласить кого-нибудь на ужин, кого бы ты выбрал? Чайник закипает одновременно с выплевывающим воду обратно в стакан Минхо. — Ты серьезно? — вскидывает брови он, отставляя несчастный стакан на столешницу. Глаза метают молнии, и ошарашенный Феликс не может понять, что случилось. Он реагирует так на простой вопрос? Джисон поворачивается к нему, хлопая глазами. Минхо сверлит его довольно злым взглядом, а потом разворачивается и выходит из кухни, так и не выключив свистящий чайник. По напряженным плечам старшего Феликс может догадываться о том, насколько этот пустяковый (а пустяковый ли?) вопрос задел его. Джисон наконец выключает чайник и пускается вслед за Минхо, оставляя Ликса в одиночестве. Он сразу чувствует себя лишним в этой просторной кухне, да и в квартире в целом. Чайник умолкает, но Феликс без понятия, где в доме Ли-старшего чашки и чай, поэтому ему ничего не остается, как покинуть кухню вслед за ребятами. В коридоре он сталкивается с Чанбином, который идет в направлении кухни, и не ожидавший чего-то подобное Со врезается в Феликса, который реагирует слишком поздно. Ли подхватывает парня подмышки, ставя в вертикальное положение, и хмыкает. — Осторожнее. — Без тебя разберусь, — отталкивает его руки Со, даже не сказав «спасибо» и, едва не задев плечом, уматывает на кухню. Феликсу досадно, он злится. Он не сделал хену ничего плохого, ведь правда? Тогда почему Чанбин так себя ведет? Ли не хочет испытывать чувство вины без повода, потому что его вины в том, что Со такой весь холодный и отчужденный, нет. Он тоже может сорваться и сказать пару ласковых, но вслед за парнем не спешит. Ликс фыркает и возвращается в гостиную. — А где Минхо и Джисон? — интересуется Сынмин, отвлекаясь от какой-то настольной игры, разложенной на котацу. Кажется, они играют в «уно». — Не знаю, я думал, они здесь, — честно отвечает Ликс. Он присаживается рядом и замечает отсутствие и блондина. — А Хенджин где? — По телефону разговаривает, — объясняет Чан, не отвлекаясь от игры. — Ясно. Бан предлагает ему сыграть с ними, но Феликс отказывается. Он минут десять наблюдает за тем, как друзья играют, изредка спрашивая, что да как, потому что в «уно» ни разу в жизни не играл и правил, уж тем более, не знает. Сынмин терпеливо рассказывает ему, пока Чан с Чонином играют в какие-то странные гляделки с подозрительными кивками и телодвижениями. С кухни возвращается Чанбин с дымящейся кружкой в руках. Он задерживает долгий нечитаемый взгляд на Ли, он замечает это боковым зрением. Чанбин садится рядом с Чонином на противоположной стороне столика. Феликс мысленно фыркает. Больно надо. Вскоре к ним приходит и Хенджин, но Джисона с Минхо все еще нет. — Что-то долго они в этот раз, — непринужденно говорит самый младший, и все с ним соглашаются. — Может, пойти за ними? — Не стоит, — говорит Чан. — Они сами друг с другом разберутся. Все кивают, как китайские болванчики. В Феликсе просыпается любопытство. — Я отлучусь ненадолго, — он встает из-за стола и выходит из гостиной. Он знает, что поступать так с людьми неправильно, и где-то на полпути к уборной он все-таки переубеждает себя не подслушивать. Он же не какой-то там загнанный мальчишка, который собирает школьные сплетни и разносит их по всей округе. Нет, он не такой. И все же, уже выходя из туалета, он слышит обрывки фраз из-за закрытой двери. — Хочешь сказать, я ничего для тебя не значу? — голос у Минхо сиплый, как будто он ревел часа три подряд. — Ты не понимаешь, хен… — неуверенно отвечает голос Джисона. — Да, я не понимаю. Я не понимаю, почему ты так ведешь себя со всеми, кроме меня. Феликс думает, что явно лишний при этом разговоре и собирается уже развернуться и сбежать восвояси, как ответ Джисона буквально пригвождает его к полу. — Потому что я не могу ответить тебе взаимностью, хен. Я не люблю тебя. В ответ — тишина. Ли думает, что зря вообще пошел сюда. Он не должен здесь сейчас присутствовать. Это — личное, но он не может сдвинуться с места. Кажется, проходит целая вечность, когда Минхо все тем же сиплым голосом произносит: — Так уж ты в этом уверен? — Да, — в голосе чувствуется нервная улыбка. Феликс мало знаком с Джисоном, но даже ему кажется, что Хан безбожно врет. — Давай просто будем друзьями, я тебя прошу. Дальше Феликс не слушает, пытаясь максимально бесшумно вернуться в гостиную. В голове много мыслей, каждая из которых начинается на «а если бы ты сюда не пошел», и он не может унять этот поток. Он должен выбросить этот разговор из головы. — Подслушивать не хорошо, Феликс. Напротив, скрестив руки на груди стоит Чанбин, смотрит в самую душу со смесью возмущения и презрения, и Феликс тушуется. Он попал?
Примечания:
объяснение насчет вопроса Джисона будет в следующей главе, не переключайтесь ;)
если вам интересно, что будет дальше, черканите пару слов, мне будет приятно с:
