Рейя Смит и Отдел Тайн

Больничное крыло по своему обыкновению было немноголюдным в начале года. Яркий, по-осеннему теплый свет бил через высокие окна, и сквозь него можно было разглядеть танцующие в воздухе пылинки. Из коридора доносился топот и радостный визг восторженных первокурсников, вырвавший Драко из полудрёмы. Мадам Помфри привычно цокнула, дала раздраженному молодому человеку укрепляющий раствор и велела ждать, пока не подействует. В такие моменты Малфой искренне не понимал, зачем школе сердитая старушка, которая только и делает, что раздает приготовленные кем-то более талантливым зелья. Если бы Драко спросили, почему он вообще оказался на больничной койке, он бы ответил, что причина в беспардонной глупости.

***

Пока в одном из вагонов небезызвестного экспресса шестеро друзей предавались воспоминаниям о лете и обсуждали планы на будущий год, в другом атмосфера была совсем иной. Крэбб и Гойл, безостановочно гогоча перемывали косточки потенциальному отчислению Поттера. Каждый раз, когда Винсент смеялся, он издавал противное хлюпающее хрюканье, а Грегори плевался на свою же мантию. Голова Драко Малфоя же была занята более философскими вещами. Он размышлял о такой особенности своей жизни как противоречия. Вот, к примеру: его друзья были совершенно и прискорбно отвратительными молодыми людьми. Неотесанными, грязными и, если быть предельно честным, тупыми. Тем не менее, они были чистокровными потомками уважаемых волшебников. Ближе по духу людей в Хогвартсе было и не сыскать. Они были верны Драко, во всём ему потакали и их физическая сила, компенсирующая умственное развитие, не раз играла ему на руку. Отец ещё перед первым курсом ясно дал понять: окружение нужно выбирать предельно осторожно и расчетливо, а отца Малфой-младший слушал безукоризненно. Во всём Слизерине у него была идеальная репутация, все нужные ему люди, словно тряпичные куклы на нитках висели в нужном удалении от него на социальной лестнице. Так почему ему сейчас хотелось отсесть? «Будешь так себя вести, с тобой дружить никто не будет!» Драко тряхнул головой, отбрасывая прочь неприятно уколовшее воспоминание, и попытался вернуться к прежнему потоку мыслей. Тёмный Лорд вернулся. В этом не было сомнений, у Малфоев уж точно. Любой час мог стать началом их долгожданного триумфа. Эта мысль заставляла молодого человека светиться изнутри: мир стоял на пороге глобальных изменений. Скоро всё должно было выстроиться по своей естественной иерархии, где он, Драко, стоял на самой вершине. Так почему сейчас он должен был держать рот на замке? Ему было строго велено: всецело поддерживать слепую веру министерских крыс в отсутствие какой-либо опасности. А это означало необходимость и дальше прогибаться под систему, потакающую грязнокровкам и осквернителям крови. «Когда ж до тебя дойдёт, что кровь – это жидкость в организме, а человека определяют его поступки». Малфой разозлился на собственное воспоминание. Она просто ничего не понимала, да и не поймёт. Ей этого не было дано. Такие, как она, не должны занимать его мысли. Так почему не прошло ни дня, чтобы он не думал о ней? — Спорим, Поттера выпрут к концу года? – гаркнул Гойл. — А спорим, его убьют к концу года? – поддакнул Крэбб. Драко вздохнул, не пытаясь скрывать факт своего изнурения их юмором. Гарри Поттер. Мальчик-который-выжил. Очередное противоречие в его жизни. С первого дня их знакомства Малфой знал — он враг. Всё его существо, от глупых вечно съезжающих очков до растрёпанных волос, всё раздражало слизеринца. Он сам не понимает, что творит, защищает тех, кто не достоин даже места в их обществе. Так почему же «золотой мальчик» вечно нарушает правила своей драгоценной системы? И, что главное, почему ему всё сходит с рук? «Не волнуйся, я тебя больше не побеспокою». Это ударило особенно сильно. Те строки он перечитывал так часто, что они были словно вылиты золотыми буквами у него в голове. Одно из тех последних писем, на которые он так и не ответил, вопреки обязывающему это сделать безупречному воспитанию. Драко бросил короткий острый взгляд в сторону своего чемодана. Там лежал Он. Сколько раз Малфой пытался от Него избавиться, однажды даже бросил в камин. Вот только оставить Его там было всё равно что отрезать последнюю нить веревочного моста. Увидеть, как доски бьются о противоположный край и щепками скрываются в пропасти. Развернуться, уйти и забыть дорогу на другую сторону. А этого сделать он никак не мог. Но ведь он сам, сам всё закончил. Он поставил точку своей бесконечной тишиной. Так почему он всё ещё ждал, что она вновь напишет? Поезд устало фырчал на станции после долгой дороги. Пока младшие курсы, рассекая воздух, словно снитчи, неслись навстречу друзьям и новому году, старшие лениво потягивались и поднимались с кресел. Драко шёл вперед, не оборачиваясь, но полностью уверенный, что его верная свита семенит (а, точнее, увалисто топает) прямо за ним. Вечерняя сентябрьская прохлада легонько колола лицо, пока вдалеке из темноты вырисовывались очертания знакомых мест. Из вагона впереди появилась компания, которую трудно было спутать с любой другой. Обычно не к месту шумные, сейчас они шли тихо и о чем-то шептались. Один вид этой четверки заставил Драко почувствовать волну злости, поднимающуюся жгучей испариной по позвоночнику. Нищий, грязнокровка, предатель и дикарка. С последней у Малфоя-младшего были… Особые отношения. Они были предопределены ещё на первом курсе, когда тот, пусть грубовато, но весьма справедливо указал на неспособность Уизли приобрести себе что-то чуть дороже использованного мусорного мешка. Не успели ему ответить, как с земли тут же вскочила отчего-то грязная пуффендуйка с растрепавшейся чёрной косой и сказала ему извиниться. Как и ожидалось, Малфой лучше поест пыль с дороги, чем подчинится словам мерзкой оборванки с факультета тупиц. Эти слова ещё долго вспоминались ему из-за ноющей шишки на лбу. В тот день он узнал, кто такая Рейна Смит. Агрессивная безродная полукровка, которая не стыдилась при любой возможности пускать в ход магловский мордобой. За прошедшие четыре курса они не раз оказывались под осуждающим взглядом Помфри по вине друг друга. И несмотря на то, что после одного инцидента Драко лишился поддержки отца, который был крайне разочарован участием сына в этих низкопробных потасовках, он не отказывал себе в удовольствии вывести девушку из себя. По мнению Малфоя она была проще пустого пергамента и велась на самые очевидные провокации. И выглядело это презабавно. — Эй, Поттер, что ты тут забыл? Такие опасные преступники должны быть в Азкабане, – ядовито бросил он, пока сердце начинало биться чаще, а улыбка расползалась по лицу. Драко прошёл мимо них так, будто его не волновало ничего в этом мире, но рука незаметно нащупала в кармане палочку. Он повернул голову, смеряя четверку высокомерным взглядом, но то, что он увидел, привело его в некое недоумение. Гарри дёрнулся в его сторону, взвинченный и разъяренный, пока его удерживали Уизли и… Смит? Малфой моментально развернулся, пока воздух вокруг него наполнялся вопросами. С каких пор она на стороне тех, кто останавливает кого-то от драки? Отчего-то этот мимолётный случай продолжал мучить слизеринца и дальше, тем более что для этого появлялось всё больше поводов. Она то и дело попадала в поле его зрения, и, насколько он мог судить, вела себя совершенно обычно. Так же варварски запихивала в себя еду во время приветственного обеда, так же кидалась с объятиями на распределенных первокурсников и с вполне привычным выражением лица выражала недовольство из-за речи Амбридж. Мнение о министерской работнице, кстати, у Малфоя было составлено ещё задолго до их встречи. Держаться ближе к ней будет полезно, так предупреждал отец. «У вас общие враги, Драко. Умей заключать правильные союзы. И умей вовремя их рвать». Молодой человек незаметно ухмыльнулся сам себе. Эта недалёкая дамочка, чей наряд вызывал истерику у любого зрячего, поможет ему подняться на высоту школьной иерархии, а потом полетит вниз на самое дно. А на полукровку… было плевать. Именно так. Ему же было и легче от того, что из его жизни самоустранился один назойливый раздражающий фактор. В обманчивом ощущении собственной неприкосновенности Малфою удалось провести около 14 часов, пока очередное происшествие не заставило его вновь удариться в раздумья. Завтрак практически подошёл к концу. Опустевшие блюда сами собой исчезали со столов. Кто-то монотонно ковырял вилкой остатки пищи, кто-то набивал карманы черничными булочками, которые попадались в меню так же редко, насколько сильно их любили многие ученики. Так поступили и приятели Драко, сидевшие по соседству, чего молодой человек вынести уж не смог. По этой причине он отчалил раньше и направлялся в факультетскую комнату в одиночестве. Но не успел он пересечь и первый коридор, как из-за угла практически вылетел желто-черный смерч. Смит выглядела так, будто проснулась не больше трёх минут назад. Это было заметно по неправильно застегнутой рубашке, по практически развязанному желтому галстуку, по отсутствию подворота на одной из штанин, да и по всему её виду в принципе. Малфой презрительно фыркнул. Сам-то он, разумеется, был одет с иголочки даже в выходной день. Будто это бы хоть как-то исправило неряшливость наряда девушки, он одернул края собственной мантии. В этот момент их взгляды встретились, и Смит резко замерла, как вкопанная. — Вижу, ты пытаешься внешне соответствовать своим дружкам. Не волнуйся, тебе ещё есть куда падать. Ты же общаешься с Уизли. Вообще Малфою не следовало этого говорить. Даже не потому, что это было не так уж и смешно по его меркам. В коридоре было мало пространства для маневра, а, главное, — свидетелей. Но почему-то ему важно было проверить её реакцию. От него не укрылась вспышка злости в её черных глазах. Он заметил, как она поджала губы, как сощурилась, как напряглись его плечи. Пальцы вновь скользнули к палочке. Но Смит вновь превзошла его ожидания. На её лице отразился мучительный мыслительный процесс (по мнению Драко таковой для неё являлась любая логическая задача). Она посмотрела куда-то за слизеринца, топнула ногой и вдруг – развернулась и убежала. Пожалуй, сильнее озадачить Малфоя она и не могла. Некоторое время он так и стоял, опустив руку к мантии и глухо глядя в то место, где только что стояла однокурсница. Словно механическая игрушка он поплёлся до родной гостиной: на автомате плёлся по коридорам, на автомате произнес пароль, на автомате опустился в кресло и на автомате сложил у подбородка тонкие бледные пальцы. Любое поведение, отклонявшееся от очень чётко установленной у него в голове нормы, он считал подозрительным. И пусть «нормой» для Смит являлось поведение вульгарное и часто опасное для самого Драко, всё же оно было привычным, предсказуемым и понятным. А вот эту реакцию молодой человек расшифровать никак не мог. Более того, загадкой было и то, почему его это так волновало. Из черноты мысленного переполоха показался краешек айсберга: «она что-то замышляла». Самой бы ей на это не хватило нескольких пружин в голове, но с подачи её низкопробного окружения… Именно потенциальной опасностью Малфой и объяснял свою заинтересованность. Но глубоко под толщей воды ледяная глыба принимала совсем другую форму. Эта мысль рвалась из подсознания холодным ветром. «Что если она знает…» Однако ответ, как и многое в этой жизни, пришёл к нему сам по себе без каких-либо дополнительных усилий с его стороны. И пришёл он, а точнее, загадочно опустился на подлокотник его кресла, в виде хитрой Пэнси Паркинсон. — У меня есть кое-какая информация, которая тебя заинтересует, – промурлыкала она, глядя на него исподлобья. — Да что ты? – сощурился Малфой, резко взглянув на однокурсницу так, будто в жизни его ничего в принципе заинтересовать не могло. Пэнси давненько докучала ему своим "ненавязчивым" вниманием, но порой оно приносило ему определенную пользу, как, например, сейчас. Поэтому он старался держать её, как сказали бы маглы, на крючке. Иногда он отпускал её, когда та наседала и тянула слишком сильно, а иногда резко одергивал в свою сторону. Та и сама всё понимала, но для неё кровь и впивающийся в сердце крюк стоили игры и финального приза. — Можешь не притворяться, что не знаешь, о чём я, – девушка наклонилась чуть ближе, – Уже полкурса видели, как мерзавка Смит от тебя шарахается, – Драко заметно помрачнел, что не могло не доставить Паркинсон удовольствие, – Но самое интересное в том, почему она это делает. Ни у кого и идеи не было… А вот я могла потянуть за пару ниточек. Малфой фыркнул и закатил глаза. Пэнси обожала раздувать из несущественной мелочи невероятную драму, в которой она казалась самой себе по меньшей мере королевой всей этой паутины. На деле же пуффендуйцы настолько болтливы и бесхитростны, что выудить из них информацию всё равно что спугнуть с места муху. Тем не менее, Драко решил ей подыграть. — И что же ты вытянула? – он смотрел ей в глаза, не мигая, но внутри него тихо плескался интерес. — Даже не знаю, говорить или нет… – Пэнси закинула ногу на ногу и провела пальцами по спинке кресла, – А что мне за это будет? Лицо Малфоя резко сделалось таким, что девушка одернула руку. — Ты лучше подумай, чего тебе не будет, если прямо сейчас одумаешься и заговоришь. Леска ослабилась, крючок отошёл. Пэнси поджала губы и нахмурилась, пытаясь разыграть детскую обиду, но и это не пробивало эту стену высокомерия в его глазах. — С тобой никакого веселья. Дикарка поспорила с помоешниками Уизли, что не тронет тебя, даже не заговорит. Зачем — представления не имею, но факт остаётся фактом, – она жадно всматривалась в его лицо, желая получить достойную реакцию. Внутри Драко взорвалась тысячей искр вполне знакомая ему эмоция: — Осквернители крови и полукровка спорят на МЕНЯ? – он откинулся в кресле с явным раздражением, брезгливо морщась, – Они совсем забыли своё место? Злость взвилась вихрем и преобразовалась в нечто новое, в маску, которую он надевал каждый раз при чувстве уязвимости. Он ощутил, как внутри него разливается яд, как он превращает его мысли в чёткий план, как в нём появляется желание немедленно атаковать, растоптать, отомстить: — Что ж, не хотел бы я вставать на сторону Уизли, – последнее слово он произнёс с явным отвращением, – Но надо же иногда заниматься благотворительностью, – он хищно улыбнулся, – Тем более, если это будет поводом проучить кого-то за нахальство, правда? Пэнси довольно кивнула. Она предвосхищала интересное развитие событий и хвалила себя за проявленную прыть. На задворках сознания Драко тем временем пряталась ещё одна эмоция, которую он отчаянно прятал. Обида. Она выпирала изнутри и заставляла действовать более безрассудно и жестоко. А причины этой обиды он планировал унести с собой в могилу. Малфой поднялся с кресла: — Хорошая работа, Паркинсон, – он взглянул ей на прощание в глаза. Всего доля секунды, но этого было достаточно. Крючок вонзился глубже.

***

День прощался с утром и окончательно вступал в свою силу. Лето продолжало напоминать о своём недавнем присутствии, отчего в полдень солнце пекло не на шутку. Некоторым повезло выбраться на улицу во время перерыва, а некоторые просто-напросто прогуливали. Дети расстилали свои новенькие мантии на траве, закатывали рукава у рубашек, стаскивали обувь и старались впитать в себя последние капли тепла. Однако в коридоре, в котором расположился Драко, не было ни тепла, ни солнца. Эта дорога замка вела в подвалы, от которых веяло холодом и запахом различных препаратов в различных склянках. Эта дорога вела в класс зельеварения. Среди людей, шаркающих ботинками по каменному полу, появились две знакомые фигуры. Одна что-то увлеченно втолковывала, активно жестикулируя руками, да с таким рвением, что бешеный ураган её кудрей то и дело подпрыгивал на её плечах. Что грязнокровка-Грейнджер делала в этой части школы, Малфой не знал, но его планам это отнюдь не мешало. Играло на руку и то, что Смит была чем-то глубоко расстроена, правда, причины этого расстройства Драко знать пока что было не дано. Возможно, не случись на первом уроке Долорес Амбридж небольшого происшествия, Рейя не была бы в таком состоянии. Она бы, безусловно, обратила внимание на какое-то неестественно большое скопление слизеринцев в этой части здания. Она бы обратила внимание на то, что эти самые слизеринцы не очень-то и общались друг с другом, а лишь были рассыпаны по коридору, как игрушечные солдатики. Она бы даже обратила внимание на то, что несколько человек отлипли от стен и заблокировали обратный путь для двух подруг. Зато это заметила Гермиона. Она резко остановилась, дёрнула Рейю за плечо и потянулась за палочкой. Но Смит уже сама всё поняла, ведь она, не отрываясь, смотрела в хитро сощуренные серые глаза. Кольцо вокруг них постепенно сжималось. Грейнджер попыталась вскинуть палочку, но в ответ на неё направили свои четыре слизеринца. Девушка прекрасно понимала, что те не погнушались бы использовать на ней не запрещенное, но очень неприятное заклинание. Она с праведным гневом обратила свой взор на Драко. — Что тебе нужно, Малфой? – но тот даже не удостоил её взглядом. — Ты тут не нужна, грязнокровка. Можешь идти, – он хищно выхватывал каждое изменение на лице Смит, которая смотрела на него с нескрываемым раздражением, – Что же ты не вступаешься за свою подружку? Язык проглотила? Рейя старалась держать себя в руках, но от Драко было не скрыть её состояния. Он прекрасно видел, как она каменная стена, которую она мысленно выстроила, постепенно превращается в стеклянную. — Пусти нас. Немедленно, – не унималась Гермиона. — А мы разве вас держим? — ухмыльнулся Малфой, – Ей-то ведь только и нужно, что попросить. — Пропусти, не прозрачный, – утробно буркнула Рейя. Стекло медленно трещало. — Ого! Так ты умеешь разговаривать! А я-то слышал совсем другое. Погоди… Получается, ты говоришь со мной. О, нет, друзья! Дикарка вновь проиграла уродцам Уизли, – Драко огрызнулся и обвёл взглядом своих однокурсников, ожидая положительной реакции. Толпа постепенно разрасталась, ведь с разных сторон приклеивались заинтересованные прохожие. — Самому подойти штанишки жмут? Поэтому припёр свой гарем? – Смит будто не сказала, а плюнула эти слова ему в лицо. — Скажи, а на что спорили то? Надеюсь, не на деньги. А то твоему магловскому папашке вряд ли дано прокормить весь свинарник Уизли. Атмосфера в коридоре накалилась, как воздух в горячем цеху. Парень с девушкой не двигались, но их слова резали глубже мечей. Драко прекрасно знал, что тема отца была запретной, он знал, что её лучше не затрагивать, но шёл к цели напролом. — Ах, ты мерзкий поганый… — зашипела Гермиона. — Погоди, – Рейя неожиданно подняла руку. По тому, как подрагивали её плечи, было видно, насколько оппонент приводит её в бешенство. Тем не менее, она всё ещё пыталась исполнить своё обещание и сдержаться, – Что за цирк ты развёл, Малфой? Привёл свою маленькую группу поддержки, стоишь тут, распинаешься. А зачем? Внимание тебе мало? Да ты просто жалок. Не могу поверить, что когда-то тратила на тебя своё время. Пошли, Грейнджер, – Смит толкнула Драко плечом и попыталась протиснуться вперёд. Она была из тех людей, кто колким словам предпочитал решительные действия. Пуффендуйской натуре было неприятно уподобляться «змеям» и сыпать оскорблениями. Но только дурак приходит на перестрелку с ножом. «Используй оружие врага против него самого и посмотри, как он удивится», – подмигивал ей папа. Но реакция слизеринца была далека от удивления. Рейя не могла этого знать, но её слова о потраченном мнении резанули глубже, чем должны были. Они прошли сквозь толщу воды, сквозь самообман, гордость, обиду, высокомерие и пронзили сердце маленького мальчика, который в тайне от всех описывал свой любимый вкус «Берти Боттс». Этот мальчик вскочил и обиженно завопил, и этот вопль стал горьким ревностным шепотом, который не услышал никто, кроме Смит. — Может, в следующий раз мне надеть форму Дурмстранга? Ты была бы более… Расположенной к общению. Стекло разбилось в мелкую пыль. За те доли секунды, в которые менялся взгляд Рейи, Драко понял две вещи: Во-первых, он попал в самый центр мишени. Ошибся комнатой и подобрал ключ к самой чёрной темнице. Во-вторых, он совершенно не должен был этого делать. Малфой не успел опомниться, как в следующую секунду уже был на полу. В спину что-то упиралось, а шею сжимали сильные пальцы. Всё тело и, особенно, лицо ныли громче и громче о накатывающей от резкого удара боли. Холод каменной плиты сменился чем-то тёплым и влажным. Драко понял, что ему сломали нос. Сердце билось так, что он чувствовал эти удары у себя в горле. Его захлестывала волна злости и унижения, но Рейя держала свою добычу мёртвой хваткой. Где-то сверху раздался знакомый спасительный голос: — Мисс Смит!.. *** Муха назойливо жужжала и билась о толстые оконные стёкла. Иногда она садилась и увлеченно потирала свои лапки, будто что-то замышляла. Наблюдение за ней было единственным развлечением Малфоя за прошедший час. Скоро должны были прийти Крэбб и Гойл, но молодой человек бы предпочёл остаться в компании мухи. Вопреки своим ожиданиям, отделался Драко не только подпорченной физиономией. «Агрессивная Пуффендуйка, как обычно, избила его ни за что, просто завидев в коридоре в компании друзей». Вряд ли профессор Снейп поверил в эту легенду, но он абсолютно точно её подтвердил. А вот мисс Стебль балансом наказаний осталась не довольна. В итоге, было решено, что Смит должна была выполнять внеклассные работы у обоих преподавателей, а Малфой бы приходил на дополнительные часы в класс Зельеварения. Обыкновенно слизеринец бы продумывал план коварной и элегантной мести, но сейчас он был слишком занят, пытаясь разобраться в нескольких вещах. «Почему её это так задело?» На его памяти, Малфой говорил вещи поостроумнее и похуже, но даже он сумел понять, что перешёл какую-то границу. Но какую? Смит была очевидно без ума от того дурмстрангца, что пригласил её на Святочный бал в прошлом году. Ему пришлось покинуть соревнования раньше остальных, но не могло же это так сильно на неё повлиять. Или могло? От этой мысли Драко неприязненно выдохнул и повернулся на другой бок. Но была ещё одна проблема, периодически вспыхивающая в голове. Однако ей, без льстящего преувеличения, умный парень не мог найти никакого объяснения. «Как, во имя Мерлина, от такого незначительного удара на каменном полу могла появиться трещина?»