О превратностях влюбленности в рамках соревнований по фигурному катанию

По меркам своего вида спорта он «позднеспелый». Однако где они, все те, кто на коньки встали сразу, как пошли? А он – вот он, стоит на очередном пьедестале в свои счастливые лохматые девять лет. Скромный пьедестал первенства местной водокачки, да он и не питает иллюзий, однако после семейного празднования тихо шепчет маме на ухо: - Ты не думай, через 10 лет я тебе с олимпийского подиума помашу, обещаю. «Ты только верь в меня, ма, мне это правда нужно» остается невысказанным. В этот вечер он впервые увидит Божество. И пропадет окончательно. Какими же несуразными показались ему собственные телодвижения на льду, какими нелепыми и смешными оказались достижения; у Божества, вообще-то, было имя. Чудесное, красивое имя – Александр. Однако называть его по имени у Ярика почему-то не хватало духу. Этот – первый – прокат он будет пересматривать еще бессчетное количество раз. Даже будет неловко, украдкой, пытаться повторять особенно взволновавшие его движения. И Наталья Марковна, добродушная полная тетка с желтыми от сигарет зубами, тренировавшая среднюю группу, будет громко хохотать от его потуг. Однако же затем, под конец вечерней тренировки, когда за бортом уже замаячит пришедшая его забирать уставшая мама, тихо и серьезно скажет: «С этим можно работать, Ярослав». И он будет работать. Так сильно работать, что иногда ноги будут подкашиваться от усталости. И ни одного выступления Божества не пропустит, и за его травмы будет переживать сильнее чем за свои собственные, даже когда сам неудачно упадет на тренировке и сломает руку. И мама смирится с бережно распечатанной и наклеенной на стену фотографией Божества из какого-то спортивного журнала, даже не станет причитать из-за, вообще-то, испорченных обоев. Если раньше ее сын просто грезил льдом, то теперь его грезы сформировались в нечто совершенно особенное. У Ярослава появилась заветная мечта, она же – главная цель жизни. Догнать и перегнать, показать, что тоже достоин этого холодного неприступного Олимпа. Стоять рядом, и говорить с Божеством на равных. А может быть (это могло пригрезиться только в самых смелых мечтах) и взирать на него сверху вниз. - Ярик, горе мое, есть иди, отощал совсем – смотреть больно! – нетерпеливый крик с кухни развеял мечтательную дымку и вернул столь нужную концентрацию. Ярославу пятнадцать лет. В следующем сезоне он выходит во взрослые соревнования. У него появился шанс. Наспех завтракает под маминым беспокойным взглядом. Они ведь очень устают, его родители, дорого им обходится такая вера в талант сына. Отец днюет и ночует на работе, а Ярик малодушно думает, что может это и к лучшему – отношения с главой семейства не ладились никогда. - Зинаида Андреевна звонила, говорит, ты опять контрольную завалил, - звучит совершенно не осуждающе, однако совестно становится тут же, мгновенно. – Как на будущий год выпускаться будешь? Без аттестата ведь никуда, горе мое. - Ма, на будущий год нельзя, там выход во взрослые. Я экстерном сдам, так можно, я узнавал, - видя как мама скептично нахмурила брови спешит продолжить. – Подготовлюсь, не бойся за меня. Ему ведь и правда не до этого. И не то чтобы проблемы были какие-то с обучением, ведь даются ему легко и алгебры с физиками, и даже эта самая Зинаида Андреевна с ее классической литературой. Жалко времени своего, которое можно на тренировки использовать. Дорогая Зинаида Андреевна, я ведь г о р ю, как вы не видите?.. Он ведь с г о р а е т каждый раз на льду, восставая из пепла как феникс в детской книжке про мальчика-волшебника. И одноклассники давно уже не задирают, попросту не могут – на уроках появляется так редко, что почти уже стерся из памяти класса. Держатся настороженно и по-тихому завидуют, как же иначе? Ведь у него – вся стена в медальках, вешать уже некуда, и грамоты мама в рамочки убирает и в гостиной расставляет на полки, не скрывая гордости; ведь у него – ни часа свободного времени, ни для походов в кино, ни для с девочкой за ручку по парку погулять – только тренировки, только подготовка к самому важному, ко взрослым соревнованиям; ведь ему даже классный час как-то посвящали, после заветного золота Гран-при (юниорского, к его сожалению), чем смутили и его и одноклассников неимоверно. Ведь у него же Цель есть, и он к ней не идет, - мчится. На такой скорости летит, что впору закричать «Мальчик! Остановись! Притормози немного, ведь ты же вздохнуть не успеваешь, ведь ты же разбиться можешь в считанные секунды!». Не послушает ведь, огненный. Загружая себя больше обычного, утыкаясь в учебники сразу же в перерывах между льдом, даже не снимая коньков, он заканчивает свое школьное обучение и приносит маме аттестат. Синий, прости, ма, ты же знаешь, ты же видела как я старался, как ночами не спал, зубря, но Зинаида Андреевна принципиальная стерва, ей все мои медальки до лампочки, ей надо чтоб я вместе со всеми ребятами читал про душевные метания Раскольникова, а не катал его на льду. Как Божество в позапрошлом году, на Олимпиаде, когда все старушки мира разом, кажется, вздрогнули. На льду ведь проще, ма. Понятнее. И я готов.