О превратностях влюбленности в рамках соревнований по фигурному катанию

Концепт короткой программы они придумывают вместе. Анна Владимировна настаивает на классическом варианте, однако Ярик с таким жаром с ней спорит, даже приводя какие-то аргументы, что она уступает, удивленная его смелостью и умению вести переговоры. Настаивает на одном – хореографию ставит либо она, либо никто, на что Ярик соглашается без вопросов. Пыхтя в зале и обливаясь потом уже после «просто разминки» он успевает трижды обматерить это решение, но беспрекословно подчиняется и гнется туда, куда скажут. В конце-концов, никто его в спорт не гнал. Это его мечта и его цель. Поздно вечером он лежит на кровати, ощущая, как болит абсолютно каждая мышца его маленького тела. Почти с ненавистью смотрит на висящий в изножье кровати плакат Божества, он на нем такой красивый и одухотворенный, что на глаза наворачиваются злые слезы. Это ведь из-за тебя все, р а д и тебя. Это ведь ради того, чтоб с тобой наравне стоять я ежедневно с себя заживо шкуру снимаю, чтоб на следующий день снова как ни в чем не бывало гнуться, тянуться и прыгать выше головы. «Это все ради тебя, Саша, и я вытерплю» Через две недели приносит Анне Владимировне наброски произвольной программы. Корявые, неумелые, но вдохновенные и живые. Она смотрит и долго молчит. Настолько долго, что Ярик уже жалеет о своем поступке, однако это очень важно для него. - Многие вещи абсолютно не к месту и выглядят нелепо, мальчик, но в целом – с этим можно работать, оставляем пока так. «С этим можно работать»! Самые любимые, самые важные для Ярика слова, музыка для ушей. Радость, очевидно, отразилась на его лице, и Анна Владимировна быстро приподняла уголки губ в намеке на улыбку: - Не так быстро. 15 минут на разминку, а после посмотрим, что можно сделать с твоим сальховом. Лед ластится и послушно выстилается под ноги. Хочется порхать и летать, вовсе его не касаясь. Высекает блестящим лезвием ледяную крошку и замирает в финальной позе, едва дыша. Сквозь вату в ушах слышит звонкий хлопок в ладоши и подкатывается к борту. Анна Владимировна в целом остается довольна, лишь шлифует некоторые детали, вроде постановки рук (опять эти руки!) и некоторых акцентов хореографической дорожки. - Думал насчет костюма? – вопрос задает как бы ненароком, в процессе тренировки, когда снова и снова заставляет заходить на сальхов. Ярик, вообще-то, задыхается, но своим долгом считает ответить в паузе: - Думал, уже есть идеи, но будет как вы скажете. - Это хорошо, мальчик, - кивает и уже собирается продолжить тренировку привычным хлопком в ладоши, как Ярик снова открывает рот, обдумывая. - Только у меня есть одно условие, - Анна Владимировна выказывает свое удивление, театрально приподняв одну бровь. – Костюм должен быть черно-фиолетовым. Это важно. И он не смог бы ответить на вопрос почему, даже если бы от этого зависела его жизнь. Но другого он бы не вынес. Костюм должен быть таким, как у Божества, пусть не точной копией, но узнаваемой отсылкой, иначе не заметят, не поймут. Тренер понимающе кивает, не говоря ни слова. Первые взрослые соревнования выбивают из него дух. И в прямом, и в переносном смысле. Свою короткую откатывает из рук вон плохо. Кажется, будто лед перестал его узнавать, ощетинясь миллионами острых осколочков разом. Падает с несчастного четверного сальхова, прыганного-перепрыганного на тренировках бесчисленное количество раз. Обидно падает, нелепо и больно, ударяется коленом, оставляя на черных брюках снежные разводы. Чуть не срывает любимый каскад, задевая на выезде лед руками и тут же их отдергивая, будто боится обжечься. Лебединый принц выходит у него горячечным, каким-то иступленным и отчаявшимся, хотя какое отчаяние может быть, когда пятнадцать лет, когда кровь кипит и вся жизнь, кажется, впереди. Шестое место ударяет поддых. И от Божества, с легкостью занявшего первую строчку, впервые в жизни не легче. Анна Владимировна молчит, и лучше бы она ругалась, потому что Ярик так не может, он не знает куда девать эмоции, которых у него так много, что он сейчас просто взорвется. Открытая тренировка перед произвольной программой проходит в почти траурном молчании. Анна Владимировна молчит и наблюдает за всеми спортсменами разом и ни за кем - в отдельности. Ярику хочется хорошенько приложиться головой о борт, хочется выкатиться на центр катка и закричать во всю силу своих связок. «Посмотрите на меня! Ведь я же стараюсь, ведь я же изо всех сил стараюсь вас не разочаровать. Конечно, куда мне до Божества сейчас, но я же работаю, неужели вы этого не видите!» Вместо этого он загоняет эмоции внутрь себя, плавным движением начиная свою произвольную, и спустя мгновение катание полностью завладевает его разумом. Пришедший в чувство и успокоившийся Ярик подъезжает к тренеру и некоторое время они просто смотрят друг на друга и молчат. - Здрасте, Анна Владимировна! – Ярик смотрит на свои ноги и на то, как подъехавший человек лихо обдал их ледяной крошкой. Поднимает взгляд, да так и застывает, потому что перед ним Божество. - Здравствуй, Александр, - Ярик пялится, раскрыв рот, на то как его тренер, не теряя царственного вида, кивает его ожившей мечте, и это никак не хочет укладываться в маленькой растрепанной голове. Парень протягивает ему руку, и Ярик некоторое время тупо смотрит на нее. Снова хочется заорать, мол, как так, ты что и вправду живой, и вот так вот запросто подходишь и руку протягиваешь всякой малолетке без имени? Ты и вправду Бог, Казьмин. Наконец он пожимает предложенную руку и чуть ли не с коленной дрожью чувствует ее приятное тепло и мягкость. - Саша, - представляется он, и Ярик про себя неистово хохочет. - Я знаю, - говорит он вместо ожидаемого ответного представления. «Я все про тебя знаю, Саша» так и тянет сказать, но он замолкает, все еще держа чужую руку в своей. Александр в замешательстве, он вопросительно смотрит на Анну Владимировну и та любимым театральным жестом закатывает глаза. - Ярослав, - объявляет она, завершая знакомство. Саша в ответ с м е е т с я так, что Ярику кажется, будто на него снизошло благословение небес, не меньше. Разливающееся по телу тепло по-другому объяснить не получается. - Приятно познакомиться. Еще увидимся, Ярослав, - молодой человек подмигивает, кивает женщине и изящным движением скользит к центру катка, разрывая рукопожатие. Анна Владимировна отмирает и хлопает в ладоши, привлекая к себе внимание подвисшего и окончательно потерявшегося мальчика. - Выходи, тебе нужно отдохнуть перед завтрашним днем.