Отречение

      Они стояли друг напротив друга, внимательно глядя в глаза. Чуть больше чем через минуту Лиля решилась на первый вопрос:       — Вы действительно думали, что я поверю в произошедшее?       У Ирины не было ответа. Она пожала плечами, прикусила нижнюю губу и опустила глаза — не выдержала пристального взгляда дочери.       — Пройдём в дом? — спросила она.       Получив молчаливое согласие, Ирина поднялась по недавно покрашенному деревянному крыльцу. Они вошли в комнату, залитую солнцем — четыре окна пропускали свет без остатка. Ирина прислонилась к шкафу, Лиля осталась стоять в дверях.       — Получается, я бросила тебя во второй раз, — тихо сказала Ирина.       — Вот только я дважды от вас не откажусь, — Лиля нервно растирала кончики пальцев. — Ответьте мне: зачем?       — Я решила, тебе будет лучше без меня.       — Вы решили? — Лиля нахмурилась. — За нас обеих?       — Привыкла решать за всех, — ответила Ирина.       — И собирались остаток жизни провести здесь? — Лиля подбирала слова, но в её голосе уже не было той холодной циничной улыбки с их последней встречи. — В этом месте, мало похожем на рай?       — Присядем? — предложила Ярская. — Чай? Со смородиной.              Лиля кивнула, отодвинула тяжёлый стул и села за стол у окна. Ирина достала чашки, разлила горячий чай и устроилась напротив.       — Да, собиралась, — сказала она. — Запасов консервов и дров хватит на несколько лет вперёд. Научилась бы выращивать овощи, да и наличности отложила на чёрный день. Есть баня, чистая колодезная вода. Иногда приезжает фургон с продуктами.       — Я так понимаю, вы, Ирина Михайловна, всё сделали быстро: придумали, нашли дом, закупились. К чему была такая спешка?       — Хотела побыстрее закончить со всем этим, — Ирине с трудом давались слова. — Я испортила жизнь многим людям. Ты — в их числе. Хотелось наказать себя. А просто уйти из жизни было бы слишком легко.       Лиля молчала. Не пыталась возразить, не перебивала. Она смотрела на Ирину с таким взглядом, будто потеряла нечто бесценное — и вдруг нашла. В нём не было ни жалости, ни печали. Только тепло. Только любовь.       — В первый раз моя жизнь потеряла смысл, когда я оставила тебя совсем крошечной в роддоме, — тихо продолжила Ирина. — Маленькую, хрупкую, с синими серьёзными глазами.       Она никогда раньше не позволяла Лиле видеть себя такой — слабой, уязвимой.       — Во второй раз — когда ты отказалась от меня. Заслуженно назвала никчёмной матерью.       — Вы не находите, что мы квиты? — тихо спросила Лиля.       — Я виновата перед тобой, — Ирина говорила твёрдо. — Такое нельзя простить или забыть.       — Ирина Михайловна, вы снова решаете за нас, — вдруг улыбнулась Лиля, но тут же стала серьёзной. Говорила быстро, будто боялась, что её перебьют. И забыла, что только что обращалась на «вы». — Если бы ты только знала, как я скучала… Только когда потеряла тебя, поняла, как сильно люблю. Тысячу раз пожалела о словах, сказанных сгоряча. Ты простишь меня?       Ирина придвинула стул ближе, взяла её руки в свои — осторожно, будто боясь спугнуть.       — Девочка моя, в том, что произошло, нет ни капли твоей вины.       — Мы сказали друг другу достаточно, — прошептала Лиля. — Давай объяснения оставим на потом?       Не вставая, вдруг обняла Ирину. Через мгновение уже рыдала навзрыд, уткнувшись в её плечо.       — Мама! Мама, я думала, что больше никогда тебя не увижу…       Ирина нежно провела рукой по её волосам:       — Ну что ты, что ты, моя хорошая…       Она давно не позволяла себе таких чувств. Осторожно отстранилась, вытерла пальцами слёзы с щёк дочери и пересадила её на диван.       — Теперь я всегда буду рядом. Слышишь? Ты мне веришь?       Лиля всхлипнула и, не выпуская Ирину из объятий, кивнула.       На мгновение Ирина вспомнила, как обнимала Маргариту — ту девушку, что выдавала себя за её дочь. Тогда она ничего не почувствовала. А сейчас… сейчас она ясно видела в Лиле ту самую крошку в одеяльце, которую держала на руках. Материнские чувства не исчезли — они спали. И проснулись, едва дочь обняла её.       — Расскажешь, как нашла меня? — ласково спросила Ирина, когда Лиля немного успокоилась.       — Ты слишком сильно любишь жизнь, чтобы оборвать её так нелепо, — ответила Лиля. Волнение последних дней начало отступать. Она говорила уже спокойно, без сбитого дыхания. — Перебирала твои бумаги, нашла визитку грузоперевозчика. Дальше всё само нашлось. Но пока не увидела тебя — даже подумать не могла. Зачем так радикально?       — Знаешь… пришло осознание, что никого близкого у меня в этом мире больше нет.       — Почему просто не уехала? На месяц, два, год?       — Время всё равно не лечит. Год отсутствия не помог бы. Да и… хотела хоть чем-то тебе помочь. Но понимала: ты не примешь помощи от меня. Слишком гордая, независимая… Вся в меня.       Ирина перебирала пальцы Лили в своих руках, до сих пор не веря, что это не сон.       — Ещё была уверена, что моя смерть не принесёт тебе боли.       Лиля покачала головой.       — А она принесла. Тебе Андрей помог, да?       — Назвал меня психопаткой и дурой, — улыбнулась Ирина краешком губ. — Но я убедила его, что все наши разногласия позади и больше не к кому обратиться. Инсценировка — полностью его заслуга. Этот дом оформлен на его имя. Он привёз диван, холодильник, посуду, газовые баллоны.       — А документы? Как ты сейчас без них?       — Работа подразумевала связи с разными слоями общества. Остались знакомые, которые выдали новый паспорт — с другими данными.       — Фальшивку? — искренне удивилась Лиля.       — Скажем так… Для случайной проверки — подойдёт. Светить ими я не планировала.       — Я не перестаю думать, мама… — Лиля чувствовала, как счастье наполняет её изнутри. У неё снова была мать. — Что совершенно тебя не знаю.       — Если захочешь — у нас впереди много лет для знакомства.       — Хочу. Поехали домой? К тебе? К нам, — поправилась она. — Я приготовлю что-нибудь вкусное. В холодильнике есть свежая говяжья вырезка.       — Ты всё же решилась жить у меня? — Ирина удивилась. — Если честно, я сомневалась, что ты даже ключи заберёшь.       — Только у тебя дома меня отпускало от тревог. Сначала приезжала как в гости… А потом переехала окончательно.       — Я рада это слышать. Как агентство? Как Бронов? — Профессиональная хватка Ирины не исчезла даже в деревенской тишине.       — ИМЯRec процветает. Работа кипит, с ребятами сработались. Из       нашей с Денисом фирмы я ушла. С Олегом тоже всё хорошо, — Лиля густо покраснела. — Он здорово помог мне в управлении.       — Вижу, вы нашли общий язык, — подмигнула Ирина. — Олег Владимирович не только умный, но и красивый молодой человек.       Лиля засмеялась.       — Как мы будем объяснять твоё возвращение?       — Воскрешение, ты хотела сказать? — усмехнулась Ирина. — Не переживай, дочь. Приедем в Москву, встречусь с Синицыным, восстановлю документы, улажу всё с правоохранительными органами. Только в агентство, Лиля, — она говорила уверенно, — я больше не вернусь. Так устала от всей этой суеты. А ты отлично справляешься и без меня.       — Тогда поехали. Но водителю будешь сама объясняться, — заразительно улыбнулась Лиля.       А впереди у них предстояло много совместных вечеров, разговоров, рассказов о прошлом и будущем.