Отречение

***

      — Обещанная говяжья вырезка? — улыбнулась Ирина, входя на кухню в домашнем махровом халате. Голос звучал мягко, но в уголках глаз всё еще читалась привычная собранность — словно даже здесь, в своей квартире, где пахло тимьяном и домашним теплом, она не позволяла себе полностью расслабиться. — Давно для меня никто не готовил.       — Угу, в соусе демиглас, а на гарнир — пюре и пряные вяленые сливы, — отозвалась Лиля, не отрываясь от нарезки овощей для салата. — Сама не знала, что так нравится проводить время на кухне.       Ирина подошла ближе, оперлась руками о прохладную столешницу и смотрела, как дочь — её дочь — ловко и сосредоточенно орудует ножом. В этом простом движении, в сгибе локтя, в том, как Лиля чуть прикусывала губу от сосредоточенности — было столько спокойной уверенности, что сжалось сердце от болезненной нежности.       — Никогда не думала, что буду так рада ванне, — призналась Ирина тихо. — Ни бани, ни печной жары, ни этих проклятых тазиков…       Лиля коротко, но искренно рассмеялась:       — Как минимум ради неё стоило вернуться.       Через пару минут, закончив с салатом, добавила с легкой неуверенностью:       — Пока мясо томится… пройдем ненадолго в зимний сад? Поговорим?       — Пойдём, — охотно согласилась Ирина.       Они устроились на диване среди зелени и полумрака, где воздух пах землёй от цветочных горшков и чем-то знакомо домашним, почти забытым.       — Ты сильно изменилась, Лиля, — сказала Ирина, глядя на девушку с теплым удивлением. — С первой нашей встречи… В тебе и раньше был стержень, а сейчас я вижу в тебе себя. Себя — прежнюю.       — Да? — Лиля чуть приподняла бровь. — Это комплимент?       — Думаю, да, — Ирина усмехнулась. — Так о чем ты хотела поговорить?       — В первую очередь — о документах. И учитывая, что мы едва не лишились Коли, когда он тебя увидел, к Синицину сперва поеду я. Завтра всё объясню — тактично, аккуратно. Вместе продумаем, как обосновать твое отсутствие.       — Согласна, — кивнула Ирина. — Что следующее на повестке?       — Мам! — возмутилась Лиля, но в голосе не было раздражения. — Я же серьезно!       Ирина не удержалась от улыбки. Мысли женщины были далеко от насущных проблем, она просто наслаждалась каждым моментом, проведенным рядом с дочерью.       — Никогда не думала, что ты будешь меня так называть. Мамой, — взглянула Лиле в глаза, которая и не пыталась отвести взгляд. — Много раз представляла, как ты приедешь, как мы встретимся… Но даже в самых смелых мечтах не могла вообразить, что будет так... Что я смогу быть рядом.       Впервые за вечер Лиля смутилась. Она давно перестала ассоциировать Ярскую с жестким руководителем, но такие слова неожиданно разлились по душе тёплым, почти детским светом.       — Человек многое понимает, когда теряет, — с новой твердостью в голосе объяснила Лиля. — Я была глупой девчонкой. С подростковыми замашками, гордостью, глупым упрямством. Не хотела слушать и слышать тебя. Думала, что знаю лучше.       — Не говори так. Не вини себя, — покачала головой Ярская. — Ты делала то, что могла, как могла.       — За эти несколько месяцев я сильно повзрослела, мам.       Обе замолчали, думая о чем-то своём, но молчание не было тягостным. Первая его прервала Лиля:       — Второй пункт — твоё возвращение в ИМЯrec. Почему отказываешься? Может, просто подождать?       — Зачем? — искренне удивилась Ярская. — Всё, что я с таким трудом добивалась в жизни, все эти годы, когда шла по головам, как стремилась к чему-то несбыточному — это была всего лишь попытка компенсировать твоё отсутствие. А теперь ты здесь. Я наконец могу вернуться к себе настоящей, понимаешь?       Лиля подтянула ноги, перевернулась на бок и без всякой церемонии положила голову на колени Ирине. Та замерла на мгновение и осторожно провела пальцами по её волосам — мягко, бережно, словно боялась, что это всё исчезнет, если прикоснуться слишком сильно.       — Я полностью доверяю тебе управление компанией, Лиля. Ты всегда брала на себя ответственность, действовала смело, с инициативой. Я вижу и знаю — это твоё, по праву.       — Поняла, — прошептала Лиля. — А Андрей? Ты сама скажешь, что вернулась, или мне позвонить?       — Сама его наберу.       — Нет у него никаких романов, да и не было, — добавила Лиля, — он просто хотел привлечь твоё внимание, стать ближе. Он тебя любит.       — Не уверена, — Ирина покачала головой, но в глазах промелькнула тень сомнения — неужели правда?       — Если бы не любил — стал бы помогать? Я видела его глаза, мам, они не врут, — Лиля отчего-то погрустнела. — Вам же хорошо вдвоем, а жизнь такая короткая, чтобы упиваться бывшими обидами.       И тут Ирина рассмеялась:       — И когда только ты переквалифицировалась в семейного психолога? Я обещаю тебе, что сделаю всё возможное.       Но тут же спохватилась:       — И вообще, Лиза меня никогда не простит за этот спектакль.       — Лизу беру на себя, — заверила Лиля. — Она у нас отходчивая.       В этом обещании было начало чего-то нового, наверное, той самой новой жизни, которую они обе заслужили.       — А ты мне так и не сказала, почему ушла от Дениса, — проницательно заметила Ирина. — Вы отлично сработались, да и фирма набирала обороты.       Лиля перевернулась на спину и уставилась на Ярскую:       — Ну, во-первых, не «от Дениса», — передразнила девушка, — а из компании. А во-вторых, мне стало тяжело совмещать и нашу фирму, и ИМЯrec. А, в-третьих, — помолчала она, — я поняла, что не хочу строить жизнь на постоянных компромиссах. Особенно когда есть тот, с кем не нужно идти ни на какие уступки.       — Угу, — понимающе улыбнулась Ирина, — а с Олегом Владимировичем как с будущим зятем скоро меня познакомишь?       — Ирина Михайловна, вы слишком торопите события! — деланно нахмурилась Лиля. — Но если бы только знала, какой он классный!       Ирина смотрела в глаза дочери, которые излучали настоящее счастье — не те вечные страдания и неопределённости в отношении с Костей, не замкнутый круг и тотальный контроль от Дениса. Её девочка наконец поняла, какой может быть настоящая любовь. Материнское сердце, которое до сих пор не привыкло к этой роли, разрывало от осознания, что её Лиля наконец рядом и делится своими переживаниями.       — Полностью одобряю твой выбор, — кивнула Ирина, сдерживаясь от того, чтобы наговорить дочери кучу нежностей.       — Мам, и еще что… — Лиля приподнялась, села, обхватив колени руками. — Я встречалась с Юрием. Он прилетал из своей Австралии.       — И?       — Я сказала ему, что он не был достоин такой женщины, как Ирина Михайловна, что для меня существует только мой один отец — Александр, а он лишь генетический материал.       — Так и сказала? — недоверчиво спросила Ирина.       — Представляешь, он был не один! С женой. Прийти на такую важную встречу и заглядывать ей в рот, — рассерженно делилась Лиля. — Сказала, что мне от него ничего не нужно, на родственные связи я не претендую. Всё, что жду от общения — открытку на новый год. И то не особо жду.       — Жёстко ты с ним.       Лиля вскинула взгляд. Проговорила уверенно, но едва слышно:       — Меня с ним ничего не связывает.       Ирина вздохнула, пересела поближе к Лиле, сильным движением обняла её, уткнувшись в острое плечо:       — Знай, пожалуйста, я не против твоего с ним общения. Слышишь? Он не самый лучший… но какой есть.       Лиля освободилась от объятий и яростно проговорила:       — Ты защищаешь его несмотря на то, что он сделал двадцать лет назад и как повел себя сейчас! Он же бросил тебя одну, а прошлым летом едва не лишил тебя мужа!       — Ну, с Андреем я разошлась по собственной глупости, — задумчиво опровергла её факты Ирина, — а что касается прошлого: все мы не без греха. Ты имеешь полное право и со мной не общаться.       — Но я так не хочу, — на глазах девушки блеснули слёзы, — тебя я больше никогда не потеряю.       Ирина, расчувствовавшись, окутала ладони дочери своими и твердо проговорила:       — Ты — моя дочь. Мы теперь никогда не расстанемся.       Лиля молча прижалась щекой к её руке.       — Пойдём, поужинаем? — предложила она тихо, нарушая сформировавшуюся тишину.       Ирина кивнула, не разжимая пальцев. Они вышли из зимнего сада в освещённую кухню, Лиля жестом пригласила Ирину присесть, а сама, с легкой улыбкой, вернулась к плите — так обыденно, будто всё это было не впервые. Через мгновение на столе появились горячее, свежий салат и два бокала вина.       — Красное сухое? — спросила Лиля, уже наливая.       Ирина молча кивнула.       — Испанское. Хранила его… для особого случая. А особый случай так и не наступал.       Она опустилась на стул напротив.       — Постоянно в какой-то суете, так устала… Олег предложил отметить мой день рождения за городом — домик у озера, прогулки на лодке. Андрея позовём. И Лизку.       Ирина подперла подбородок ладонью и с интересом смотрела на дочь — не как на руководителя или бывшего конкурента, а как на девочку, которую когда-то держала в руках.       — В кругу семьи? — осторожно спросила она, словно проверяя, можно ли уже говорить это слово вслух.       — Именно так, — улыбнулась Лиля.       И это было лишь началом долгого, теперь уже совместного, пути.