Энциклопедия разврата

Школа. Что может быть более скучным? Наверное, закрытая школа-пансионат для мальчиков и девочек, преимущественно из богатых и знатных семей. Место, куда ссылают своих детей родители, чтобы наслаждаться жизнью и строить собственный бизнес в полном покое и отсутствии забот. Хочешь — не хочешь, а друзей заводишь среди кучки надменных отпрысков элиты. Если, конечно, совместное времяпрепровождение девять месяцев в году можно назвать дружбой. По мне, это безысходность. Либо ты один и тебя сожрут, либо ищешь стаю, и сожрут кого-нибудь другого. Я выбрала первый вариант, примкнув к двум беспощадным стервам — Адель Моринг и Агате Харрис. Это, между прочим, неплохой расклад для меня — дочери двух несносных аристократов, которые все свободное время прожигают своё состояние, путешествуя по миру и участвуя в различных благотворительных акциях. От псевдо меценатства меня тошнит, как и от собственной семьи. Про родственников не говорят плохо, а мне как-то похер, как бы не аристократично это прозвучало. Как ещё можно относиться к людям, которые уже третий год подряд оставляют меня у холодных стен замка, именуемого старшей школой Уайт Хилл. Если бы погода в этой местности Англии не была самой мерзкой и дождливой, возможно я была бы чуточку добрее, но нет, куда уж там. Третий сентябрь к ряду я встречаю в классе, наполненном в основном полными нарциссами или же зазнайками, что первые, что вторые любят задирать свой подбородок, будто от этого их шеи становятся длиннее. Ненавижу Уайт Хилл и всех его обитателей. Хотя, есть одно исключение — Джереми Туилстон Магнус Борегард. Я, пожалуй, единственный человек, который знаю его имя полностью, не считая двух фантазеров, так назвавших сына. Родители Джереми постарались не только с именем своего отпрыска, но и с генетикой. Никогда не думала, что меня будет возбуждать слово "генетика". Однако, высокий, стройный шатен с глазами цвета хамелеон заставляет моё сердце биться чаще обычного. Хамелеон? Да, именно хамелеон — так называют цвет, меняющийся от освещения, настроения или черт знает чего. Синий и изумрудный — идеальное сочетание. Джереми Борегард прекрасен, как и его густые брови, как ямочки на его щеках. Даже сейчас, когда он мило беседует с другом — Сэмюэлем Макото, я хочу коснуться этих впадин на идеальной коже. Джереми даже не портят слегка нависшие веки, они придают его взгляду пьянящую глубину. — Когда придёт этот гребаный учитель? — О, нет, это Адель. Она снова отвлекает меня от единственного нескучного занятия в классе. — Мэрилин, ты меня слышишь? — Забыла сказать, меня зовут Мэрилин Лэш. Идиотское имя, в отличие от некоторых, мои родители не старались, назвав меня как мою прабабушку по отцовской линии. — Слышу. Думаю, он не может найти класс или потерялся в восточном крыле. Я слышала, что у нас будет новый учитель английского, — практически сонным голосом отвечаю подруге, давая понять, что не в настроении общаться. — Почему я не в курсе? — её высокий тон раздражительно влияет на мой чуткий слух. — Агата, ты знала, что у нас новый учитель? — Нет, — листая ленту в инстаграм, подала голос Харрис. Надеюсь, Моринг переключит своё внимание с меня на другую жертву, и мне ни капли не жаль Агату, уж лучше она, чем я. Так, на чём мы остановились. Ах, да! Джереми Борегард — виновник моей периодической аритмии. Джер, как и многие мои одноклассники, играет в футбол, а ещё он курит и любит смотреть всё подряд, не считая мылодрам. Мылодрамы для Моринг, Харрис или тихой мышки О`Нил. Которая, кстати, похорошела за лето и больше не выглядит как доска. Сара О`Нил — скучная и тихая, милая и добрая. В общем, святоша из Сассекса. На неё периодически заглядывается Майкл Тёрнер — зеленоглазый искуситель из США. Интересно, что он натворил такого на родине, что его родители решили сослать его в Англию? Тёрнер — сердцеед, что тоже довольно скучно. В прошлом году он встречался с Адель, пока та не застала его за страстными поцелуями с Агатой. Тогда я думала, что нашему трио конец, и терпеть Моринг мне придется в одиночку. Но, к счастью для меня, две мои алкогольвицы быстро помирились, мне стоило это всего лишь двух бутылок текилы и килограмма лайма. Майкл дружит с Александром Нильсеном. Алекс прибыл к нам из Швеции. И у этого парня своеобразное чувство юмора, может дело в том, что он швед. По мне, так он грубый и пошлый. Бесят его шуточки про зад Харрис или грудь Адель. Ну, что я хотела, ведь нас в буквальном смысле заперли в одном здании. А мы уже не дети, многим уже стукнуло восемнадцать, а гормоны в таком возрасте никого не щадят. Я и сама еле сдерживаюсь, чтобы не отвесить глупую шуточку про сексапильные булочки Борегарда. — Доброе утро, класс. Я ваш новый учитель, — от мыслей о сладких ягодицах Джереми меня отрывает брутальный голос мужчины. Он только что вошел в класс. Мужественный брюнет в черном костюме с иголочки. — Меня зовут Люцифер, — Что? Это шутка какая-то? Судя по смешкам в классе, я не одна так думаю. — Люцифер, — усмехается Тёрнер, учитель бросает холодный взгляд, от которого можно оцепенеть от страха. Но Майклу похоже похуй. — А фамилия у вас есть? — Хммм... А вопрос интересный, не ожидала от него такого. Кстати, какая может быть фамилия у человека по имени Люцифер? Рогатый? Искуситель? Лукавый? Ну уж точно не Смит. — Люцифер и есть моё имя и фамилия. Прошу называть вас меня Мистер Люцифер, — Нильсен прыснул смехом, но после тяжелого взгляда преподавателя чуть не подавился. Адель бросила в мою сторону взгляд, который вопил похотью. Ох, кажется у Моринг есть новый объект для сексуальных завоеваний. В прошлом году ей нравился физрук, но он оказался геем. И рыжик сильно расстроилась, узнав о том, что на её пышные формы стоит не у каждого. — Итак, вернемся к нашему знакомству. Я буду называть имена по списку, а вы поднимать руки, — продолжил мужчина, а мои глаза упали снова на ямочки Борегарда. Он сексапильно облизнул губы, чёрт. Облизни меня! Зачем тебе облизывать губы? Что я вообще несу, я бы их тоже облизнула, и укусила, и... — Мэрилин Лэш, — произносит учитель, поднимаю руку, переводя на него свой взгляд. У Мистера Люцифера странное выражение лица, будто он в курсе, о чем я сейчас думала. Неужели я открыто пялилась на Джереми, и преподаватель это заметил. Какой стыд! — Адель Моринг, — из его уст звучит следующее имя, и меня отпускает мысль о том, что я спалилась. Рыжая поднимает руку и стреляет глазками, был бы на месте препода Майкл Тёрнер, то уже валялся бы сраженным на полу, но не Мистер Люцифер, он даже не задержал на Моринг своих черных глаз. Перекличка шла, а я с каждой секундой теряла интерес к происходящему. Я больше не видела лица Борегарда, он смотрел на учителя. Поэтому мне ничего не оставалось, как уткнуться в тетрадь, чтобы рисовать всякую ерунду, всё, что в голову придёт: платье, злобную толстуху, причудливые узоры, ещё одно платье. — Мисс Лэш, — ну что опять? Поднимаю глаза, и понимаю, что на меня пялится весь класс, неужели я залипла, даже не помню сколько прошло времени с окончания переклички. — Да. — Наконец-то, я уже думал, что вы лишились слуха, — иронично произнёс Мистер Люцифер, а затем встал и направился ко мне. Я спешно перелистнула страницу, чтобы учитель не заметил моего псевдотворчества. Однако, это не очень-то мне помогло. Мужчина взял тетрадь. Попадос! — Итак, Мисс Лэш, я вижу вы увлеченная натура. Куда вам до английского, когда тут такое поле для творчества, — Высокомерный засранец! Люцифер развернул тетрадь, показывая всему классу, при этом надменно усмехаясь. — Ну что ж, директор хочет, чтобы я решил проблемы с дисциплиной в вашем классе. Пожалуй, уже можно начать. Мэрилин, вы сегодня будете дежурить. Уберете класс после всех уроков, — Блядство! Ещё бы я здесь не убиралась. Мои родители платят целое состояние на содержание школы. Раздражающие усмешки одноклассников слегка ударили по моей гордыне, пока преподаватель возвращался к своему столу. Да, этот Мистер Люцифер явно не станет моим любимым учителем, не в этой жизни. Откуда он вообще взялся? Прямиком из ада? Бесит, как же он меня бесит!

***

После уроков я и мои стервы отправились в зимний сад, расположенный на заднем дворе школы. В промозглом сентябре зимний сад — единственное место, где не холодно и не давят душные стены старинного замка. Кроме нас здесь любит зависать Сара О`Нил со своей стаей серых мышек. Сегодня не исключение, не считая Тёрнера с Нильсеном, которых сам чёрт принёс сюда. Если бы не дождь, эти двое точно бы пинали мяч на футбольном поле. Но вполне может оказаться так, что Майкл в этом году всё-таки решился взобраться на О`Нил. Не зря же природа подтолкнула её тело к тому, чтобы оно наконец-то обрело женственные формы. Пока Харрис и Моринг делили очередную помаду от Dior, я села на скамью, затем вытянула ноги, сложив руки на груди. Телефон я оставила в комнате, батарейка села. Эта небольшая оплошность может стоить мне моих нервов, если Адель начнёт перемывать кости одноклассникам. — Козлина, — прошипела рыжая, услышав смех Майкла и Александра. Агата лишь только напряглась, больше чем уверена, что она понятия не имеет как отреагировать на ситуацию так, чтобы Адель не вспомнила про прошлогодний инцидент. — Это ты про Тёрнера? Или уже положила глаз на Нильсена? — решив поднять себе настроение, усмехаюсь над подругой. Ещё секунда, и её огромные глаза взорвутся от злости. Теперь она ненавидит Майкла и меня. Не велика потеря, ведь это временно. — О`Нил? Это ведь смешно... — подруга плохо игнорировала мою шутку про Алекса, что было хорошо заметно. Да, Адель и вправду нравился наш швед, но тот весьма странно реагировал на её флирт — он шутил, пошло и неуместно, но не более того. — Рыжик, не обращай на них внимание, ты же знаешь — Тёрнер тот ещё блядун. Поверь, ты скоро будешь жалеть Сару, — немного нервным голосом произносит Агата, закинув ногу на ногу, слегка оголяя кружевную кромку черных чулок. — Не буду я её жалеть, — фыркает Моринг. На её безупречном личике от напряжения появляется морщинка между глаз. Она готова испепелить своим взглядом мышиную стаю одновременно с Майклом. — Давайте переведём тему, — вздыхая, умоляю. Мне скучно. Сцена ревности, Адель бесится, Майкл шутит с Сарой и бла-бла-бла... Это очень быстро надоедает. Типичные школьные будни словно старый шкаф — выбросить не могу, он тяжелый, игнорировать сложно, ведь он занимает половину комнаты. — Как вам Мистер Люцифер? — в глазах Моринг вновь вспыхивает огонёк, Харрис же издает истеричный смешок. Я не понимаю, что может быть смешного в мании на мужчин постарше. Это такая трата времени и наверняка ничем хорошим не закончится. — Он — придурок, — я не согласна с мнением подруг, ведь не им сегодня драить класс английского в полном одиночестве. — Мэрилин, если бы ты не зависла со своими рисунками... — начала Адель, но её перебил очередной громкий смех одноклассников. — Адель, у тебя патология на учителей. Если это не старый хрыч, то он — красавчик, — не желая дослушивать аргументы подруги, произношу я, готовя очередную шуточку про физрука-гея. — Они будут и дальше ржать, как лошади? — похоже рыжая пропустила мои слова мимо ушей, и всё это время не могла оторваться от хохочущей толпы в нескольких метрах от нас. Новое увлечение Тёрнера её явно задело. Она сжала челюсти и неровно задышала, её ноздри то и дело раздувались, как у разъяренного буйвола. — Рыжик, не надо, — чувствуя неминуемый взрыв эмоций, хриплым голосом говорит Агата. Блондинка хватает подругу за предплечье, но увы, этого мало. Моринг вскакивает на ноги и несётся к Майклу. Ой, сейчас что-то будет! Зрелище навряд ли, но что-то интересное, это уж точно. — Тёрнер, я гляжу тебе весело, — слова Адель не предвещают милой беседы. Харрис становится за её спиной, я же не двигаюсь с места. Берегу силы, мне ещё класс драить. — Кис, ты злишься? — с ноткой сарказма отмечает шатен. Он жаждет бурной реакции. Майкл вообще профессиональный провокатор. Этот зеленоглазый хитрец просто упивается от того, как девушки готовы порвать друг друга из-за лакомого кусочка его плоти. — Я тебе не киса! — злобно выплёвывает рыжая, пока её щеки полыхают краской. Нильсен в недоумении смотрит на моих подруг, он бы и хотел засмеяться, но смеяться ещё рано. — Адель, ты злишься, я же вижу. Ты ревнуешь? — О, вот это было зря. Даже если Майкл сможет отбиться от острых коготков Моринг, то бедная Сара — точно нет. — К кому? К этой курице в безвкусном джемпере? Девочка, ты его у бабушки своей взяла? — понеслось.... — Моринг, ты совсем с ума сошла? — у О`Нил внезапно прорезался голос, а Майкл сделал шаг, чтобы закрыть своим телом Сару, ожидая следующей выходки от рыжей бывшей. Странно, обычно он так не поступает. Интересно, он это сейчас осознает или нет? — Ещё одно слово, сучка, и вырву все твои мышиные пакли, — Адель отбросила прядь волос назад и сжала свои кулаки. Бедная Агата встревожено готовилась к тому, чтобы разнимать девчачьи бои. — Слово, — усмехнулась О`Нил. — Сара, лучше молчи! — рявкает Харрис, предупреждая одноклассницу. — И почему она должна молчать? — кажется, в Нильсене только что проснулось чувство справедливости, иначе как ещё объяснить такой джентельменский порыв со стороны шведа. Агата злобно зыркнула на Александра, что даже мне в нескольких метрах от места дислокации жаркой баталии стало неуютно. — Ты бы тоже помолчал, — ещё секунда, и Нильсен превратится в пепел, и останутся только его голубые глаза, чтобы моя подруга смогла растоптать их без любого намека на милосердие. Обстановка накаляется до предела. Ещё одно мгновение, и Адель хватает О`Нил за волосы, Тёрнер же впадает в ступор. Он что, не ожидал такого поворота? Боже, какой простак, ведь парень прекрасно знает пылкий нрав своей бывшей. Я уже почти перенесла свой вес на ноги, чтобы встать и уже закончить подобие драки, но моё обоняние улавливает запах дыма сигарет. Поворачиваю голову в сторону и вижу Борегарда. Объект моего тайного помешательства стоит с сигаретой в руках и задумчиво наблюдает за разворачивающейся сценой. — Кажется Адель пора начать принимать успокоительное, — хриплым голосом отмечает Джереми, облизывая пересохшие губы и одновременно выпуская ментоловый дым. —Я думаю, навряд ли оно ей поможет, — собирая всю силу воли в кулак, чтобы перевести взгляд обратно на подруг. Тёрнер уже растаскивает Моринг и О`Нил, а Нильсен и Харрис громко орут друг на друга. Среди этого хаоса я не нахожу ничего, что могло быть интереснее, чем просто втягивающий дым сигарет Борегард. Ещё минута, и девочки возвращаются на нашу скамью, в то время как остальные уводят Сару через тропинку, ведущую к северному выходу из оранжереи. — Джереми Борегард, — за моей спиной послышался голос Мистера Люцифера. Кажется, что кто-то спалился за курением. Снова поворачиваю голову и вижу учителя, спешащего на очередную порцию моральной порки для непослушного ученика. — На территории школы курение запрещено! — Черт, — парень тушит окурок о металлическую поверхность урны и выбрасывает его. — Простите, сэр, — звучит довольно шаблонно, но немного дерзко, хоть и Джереми не из тех парней, что вступают в открытые конфликты с преподавателями. — Мистер Борегард, я уверен, вы будете рады составить Мисс Лэш компанию в сегодняшней уборке моего класса, — прочистив горло, заявил учитель, — в противном случае, я буду вынужден сообщить об этом инциденте директору. — Конечно, сэр, — Джер отводит глаза, чтобы не смотреть на торжествующий вид, с которым возвышался над ним Мистер Люцифер. Забавно, теперь учитель мне начинает нравиться. Еле сдерживаю улыбку до ушей от осознания, что сегодняшний вечер я проведу с Борегардом. — Мисс Моринг, с вами что-то случилось? — мужчина замечает небольшую ссадину на скуле у Адель. Похоже Сара успела зацепить рыжика, пока они боролись в неравной схватке. Только ради чего? Мне непонятно... — Нет, — очевидный ответ. Моя подруга далеко не идиотка, и знает, что если Мистер Люцифер узнает о драке, то ей придётся понести наказание, к которому её маникюр явно не готов. Не говоря уже о том, что Моринг и Харрис просто ненавидят грязные помещение, у Агаты вообще бзик по поводу пыли, она носит с собой антисептические салфетки повсюду. — Ну, что ж, мне пора. Джереми и Мэрилин, буду ждать вас в классе в семь часов, — мужчина слегка кивнул, а затем развернулся и ушел, оставив нас четверых в абсолютно разных эмоциональных состояниях. Борегард был зол, Адель — восхищена учителем, я — готова прыгать от счастья, а вот с Агатой творилось что-то непонятное.

***

Ровно в семь часов вечера я вхожу в класс английского, где меня уже ждёт Мистер Люцифер и Джер. Чтобы не было обидно за перепачканные вещи, я решила надеть обычную черную футболку и спортивные штаны темно-зеленого цвета. Борегард же судя по тому, что был одет в школьную форму, не был ещё в своей комнате. Хотя, мне нравится как он выглядит. Брюки и белоснежная рубашка, галстук расслаблен. Прекрасен, но не напряжен. После моего появления в кабинете преподаватель подходит к огромному шкафу и открывает правую дверцу. — Вот смотрите, здесь швабры, ведра, тряпки и чистящие средства. Справитесь с задачей и вернете весь инвентарь на место. Вернусь через полтора часа, надеюсь, за это время вы управитесь, — учитель был довольно тверд в своих словах, однако, небольшие сомнения у него были. Он всё-таки оставлял двух деток аристократов наедине со швабрами, а не деньгами или устрицами в чесночном соусе. Стряхнув пыль с рук, мужчина направился к выходу, но у самой двери остановился, чтобы спросить: "Надеюсь, вы знаете как всем этим пользоваться?" — Не переживайте, сэр, если что погуглим, — беря швабру в руки, шучу я, конечно знаем, мы ведь аристократы, а не идиоты. Мистер Люцифер улыбнулся, а затем закрыл за собой дверь. Борегард молча взял ведро и пошел за водой, а я брезгливо взяла пыльную тряпку и стряхнула с неё, кажется, дохлую муху. Фи! Какая гадость! Интересно, в этом шкафу есть перчатки? Порывшись среди ведер, половину из которых выкинуть давно пора, я ничего толком кроме порошка и ещё тряпок не нашла. Уже через минуту, когда Джереми вернулся в класс, я почувствовала усталость. — Ну, что? Начнем? — Борегард! Как же прекрасен твой голос с истинным британским акцентом. — Начнем! — беру одну из тряпок пальцами и погружаю в горячую воду, поднимаю глаза и готова поклясться, что Джереми от меня чего-то ждет. Но чего? Достаю мокрую тряпку и отжимаю от лишней воды. Очи цвета хамелеон не отрываются от меня. Не понимаю, я испачкалась или с моей одеждой что-то не так. — Что? — наконец-то не выдерживаю. — Я думал, мне одному придётся здесь убирать. А ты, смотри, даже тряпку отжимать умеешь? — на лице Джереми появилась только одному ему понятная улыбка. — Велико умение! Это ведь не адронный коллайдер запускать, — закатываю глаза, воспринимая его слова как издевку. Я что? Избалованная принцесса? Никогда не замечала такого за собой. — В прошлом году я попал в группу по уборке вместе с Агатой и Адель, Харрис чуть в обморок не упала при виде швабры, — да, помню ту историю. Мои подруги тогда так "перенервничали", что потом вечером высосали две бутылки дорогущего французского вина, присланного моей бабушкой из Франции. Самое обидное, что я берегла их для особого случая. — О, да, у неё бзик по поду пыли и грязи, — не хочу оправдывать свою подругу, но ведь у Агаты много плюсов, не считая страха перед бактериями и антисанитарией. Во-первых, с ней весело, она чудесным образом всегда находит приключения на свой зад, во-вторых, Харрис не дура, и если некоторым кажется, что в ней ничего такого нет, то не мне. Моя подруга полна загадок, и чему действительно стоит позавидовать на этом свете, так это её бойкому характеру. Вытерев поверхность одной из парт влажной тканью, я снова заметила на себе его странный взгляд. — Что опять? Может ты всё-таки мне поможешь, тут не мешало бы подмести, — как бы Борегард не был прекрасен, даже ради него я не смогу убрать весь класс в одиночку. — Ничего, будет сделано, Мисс Лэш, — отсалютовав рукой, парень подошел к шкафу, чтобы взять оттуда щетку для полов. Я же перешла к другой парте, за которой, кстати, обычно сидит Александр Нильсен. И что вы думаете я на ней нашла? Конечно, пошлые рисунки. Художник из Алекса неважный, если честно. И его пристрастие к большой груди наводит меня на мысль, что швед большой ценитель пышных бюстов, таких как у Адель Моринг или Агаты. Я со своей двоечкой не вхожу в этот список от третьего и выше. Пока я рассматривала пошлые картинки, Борегард со щеткой в руках поравнялся со мной в проходе и обратил внимание на то, что меня отвлекло. — Нильсен? — задумчиво поинтересовался он. — Очевидно... — наклонив голову влево, я пытаюсь понять одно изображение, частично стёртое с поверхности парты. Либо у меня с фантазией беда, либо швед рисовать совсем не умеет. — Не скажи, может это Тёрнер, — усмехается Джереми, ведь он в чём-то прав, за этой партой частенько сидит и Майкл, но есть одно "но"... — Сомневаюсь, что американец фанат большой груди, на Сару О`Нил он положил глаз давно, а грудь у неё появилась относительно недавно, — не уверена, что стоило это говорить. Что он может обо мне подумать? Может, что я сплетница? О, нет, сейчас же всё испорчу. Мы и так не часто общаемся. — Да. Ты права, слишком много бюстов на одном полотне, — Борегард шутит, и на душе становится спокойнее. Я снова вижу эти ямочки на его щеках, что манят мой разум, как мотылька на яркий свет. Разве можно быть таким чудесным, что даже мой цинизм рассыпается на мелкие кусочки при виде такой обворожительной улыбки. Джереми никогда не был бабником, но всегда весьма умело пользовался своим обаянием. За три года, правда я не помню, чтобы у него были продолжительные отношения. Так, можно было его увидеть с кем-то держащимся за руки, но это длилось не долго. Иногда мне казалось, что что-то с ним не так. Не сердцеед, раз никто не захлебывается в слезах, когда он исчезает. Адекватный и дружелюбный, довольно уверен в себе. Ооооочень красив, но в основном проводит время с друзьями. Моё сердце разобьётся на части, если я узнаю, что Борегард предпочитает мужчин. Одно время я интересовалась ориентацией Сэмюэля Макото, чисто в информативном плане. У меня были подозрения и они не подтвердились. В этом мне помогла Агата, которая мгновенно определила ориентацию малыша Сэми, и она у него — гетеросексуальная. Однако, факт того, что Макото, лучший друг Джереми — не гей, не давало полной уверенности мне в том, что обладатель самых сексуальных ягодиц в классе (да простит меня Майкл Тёрнер) предпочитает женский пол. Оттирая "напартную" живопись своих одноклассников, я не раз обращала внимание на руки Борегарда, от физической нагрузки на их коже проступали вены. Я не видела его всё лето, и за это время Джереми явно посещал спортзал. Парни такого телосложения редко становятся качками, он высокий и худощавый, но не настолько, чтобы его сдувало сильным порывом ветра. Всё в меру, всё гармонично, настолько, что диву даешься произведению искусства, созданному природой и Мистером и Миссис Борегард. — Тебе помочь? — его дыхание коснулось моей шеи, от чего мелкая дрожь пробежала вдоль позвоночника. — Если не устал, — что это? В моём голосе? Неужели намеки на флирт, поверить не могу. — Не устал, — он усмехнулся, взяв другую тряпку. Джереми выбрал мою парту, от чего я невольно улыбнулась. — Почему последняя парта? Ты прячешься от учителей? — парень ловко и быстро протирает поверхность стола, а затем поднимает свой взор, ожидая от меня ответа. — О, нет, это кстати самое заметное место в классе, глупо полагать, что за последней партой можно спрятаться. Просто мне так удобно, никто не тыкает в спину карандашом, когда нужно списать, — услышав мой ответ, Борегард рассмеялся, — Почему ты смеешься? — я что-то не так сказала? — Аха-ха-ха! Прости, просто вспомнил про ту школьную олимпиаду, где все списали у тебя ответы, по итогу ты выиграла, а остальные проиграли, — О, Боже, он что, помнит этот момент? Да, я обманула тогда всех, и это было забавно... Олимпиада была по мировой культуре. — Ну, это же не контрольная, а олимпиада, зачем списывать, это ведь глупо, — похоже, ему понравилась та история с моей маленькой хитростью, вот Адель не заценила, помню, как она дулась на меня неделю, не меньше. — Ты тогда не списывал разве? — знаю, что его не было на этой олимпиаде. — Нет, я не участвовал,— переходя от моей парте к другой, отвечает он, продолжая периодически посмеиваться, — но Сэм там был, и теперь он тебя тихо ненавидит. — Оу, а я то думаю отчего он меня недолюбливает, — это не правда, я не замечала со стороны Макото ничего, чтобы говорило бы о том, что он меня недолюбливает, просто решила немного посмеяться. Честно говоря, меня этот факт даже не тревожит. — Хотя он считает, что у тебя неплохое чувство юмора, — Борегард снова улыбается. — Ну, помимо Сэма и Миссис Блэтчер (наша библиотекарша, которой вот-вот стукнет 92 года), пожалуй, никто больше так не считает, — я единственная, кого в школе не выгоняют за смешки в библиотеке. Это странно, когда ты любишь пошутить с человеком, который хорошо помнит правления королей Георга VI и Эдуарда VIII. — Только не скажи это Макото, он обидится, — мы улыбаемся друг другу, и на душе становится все теплее. Это первый момент, когда мы одни в помещении, и больше никого нет. Полтора часа прошли незаметно, мы убирали класс и мило болтали о разных вещах: кино, истории, путешествиях, детстве. Было забавно узнать, что Джереми тащил в дом каждого щенка, которых они с друзьями находили возле семейной усадьбы. У его бабушки каждый раз было предынфарктное состояние, когда безродный пёсель пачкал паркет в огромной фамильной гостиной. Я в детстве домой тащила всех — от котят до раненых голубей. Убрав кабинет, мы уселись на учительский стол и ждали Мистера Люцифера. — Без пяти восемь, — вздохнув, прошептал Борегард, взглянув на старинные настенные часы. — Наш новый учитель либо про нас забыл, либо не знает, что такое приходить вовремя, — высказав свои подозрения, я взглянула в окно. На улице уже стемнело. — Я хочу покурить, — он встал и подошел к окну и открыл форточку, затем достал из кармана пачку сигарет с зажигалкой. — Ты здесь собрался курить, не думаю, что это хорошая идея, — преподу это не понравится, и мы будем завтра драить всю школу. — Я быстро, уже давно хочу, — Джереми подкуривает сигарету, а я с завистью смотрю на то, как он держит в губах сигаретный фильтр. Нет, мне не хочется курить, я мечтаю коснуться этих губ и почувствовать их на своих устах. Он сделал пару затяжек, и полностью расслабился. Интересно, о чём он думает сейчас, или о ком. Вдруг в коридоре послышались шаги, Борегард быстро выбросил сигарету в окно и закрыл форточку, но едкий табачный дым от этого никуда не делся. — Блять, — прохрипел парень, нервно оглядываясь по сторонам, оценивая обстановку. — Мистер Люцифер тебя придушит, — я напугано смотрю на дверь, но она не открывается. Джер подбегает ко мне и тянет меня к шкафу. — Ты решил в шкафу спрятаться? — мой голос наполнен сарказмом и удивлением. Правда? Мне-то что там делать, я же не курила. — Он зайдет, а нас нет, мало ли кто тут курил. Если не спрячешься, то он подумает на тебя, — тоже верно! Убирать класс с Борегардом было одно удовольствие, сомневаюсь, что я испытаю такие же впечатления в полном одиночестве. Несколько секунд и мы оказываемся в шкафу, тут ну очень тесно. Мы фактически прижаты к друг другу. Моё тело обдает жаром от того, что моя грудь буквально впечаталась в его торс. Так, у меня не стальные нервы, я за себя в такой близости от Джереми не отвечаю. Немного поерзав, я разворачиваюсь. От моих телодвижений чуть приоткрывается дверца, от небольшой щели в шкаф попадает немного света. В это время в кабинет кто-то входит. Мы замираем. Сейчас даже дышать опасно. Пытаюсь прислушаться к тому, что происходит в классе, но это сложно, когда кровь шумит в ушах. Я чувствую дыхание Борегарда на своей шее и могу поклясться, что его сердце вот-вот выскочит из груди и разобьётся о мои лопатки. "Я же говорил, что здесь никого нет, и чисто, как ты любишь" — какого хрена, я отчетливо различаю голос Александра. Джереми наклоняется к щели в дверце, от чего еще больше вжимается в мою спину, и так дышать нечем. Я смотрю на его лицо, а на нем красуется явное удивление. Отклоняю немного голову и вижу Нильсена, а с ним Агата. Какого чёрта? Что они тут делают? Александр прошел вдоль парт и выбрал ту, что была в аккурат напротив шкафа. Поставил небольшую кожаную сумку и начал доставать из неё веревки. Мне это снится или я реально это вижу? Поворачиваю голову к Борегарду и понимаю, что он тоже шокирован происходящим. "Раздевайся!" — властным голосом произносит швед, отбрасывая сумку в сторону. Так, всё, пора закрывать глаза и уши! Проходит несколько минут в полной тишине, и мне становится интересно, что же они там собрались такое вытворять. Открыв глаза, сразу закрываю. Чёрт! Нильсен привязывает Агату к парте, она прижата грудью к деревянной поверхности, а её ноги широко расставлены. И я вижу всё это в таком ракурсе, будто видеорежиссёр, снимающий порно. Становится сложно балансировать на двух ногах, хочется почувствовать дополнительную опору. "Каттен, ты была сегодня непослушной девочкой! Ты же это знаешь?" — закончив с веревками, Алекс наклонился над девушкой и прошептал ей это. На удивление, я прекрасно расслышала каждое его слово. Вновь повернув голову, мой взгляд столкнулся с глазами Джереми, всё это время он смотрел на меня. Его зрачки сильно расширились, создавая иллюзию бездонной пропасти его очей. Чего-чего, а такого поворота событий сегодняшнего вечера я не ожидала. Нет, даже в самых развратных фантазиях такое и представить сложно. Какого дьявола мы не вышли из шкафа сразу по приходу этих двоих... даже не знаю, как теперь называть. Члены клуба БДСМ Уайт Хилл? Неплохо, если бы не было так дискомфортно наблюдать за их сессией. Слышу громкий шлепок и машинально перевожу свой взгляд на щель, что теперь ассоциируется с экраном телефона, на котором постоянно воспроизводится порно-ролик. На ягодице Харрис виднеется красное пятно, секунда, и я вижу, как Нильсен наносит второй удар по тому же самому месту. Агата лишь тихо всхлипывает, подрагивая не то от боли, не то от возбуждения. И как теперь это развидеть? Слышу еле слышный глухой удар о стенку шкафа. Это Джереми, похоже, решил убиться головой. Наш маленький клуб БДСМ из-за своих развратных действий даже не услышал этого звука. Ещё один шлепок, и по кабинету английского проносится гортанный стон Харрис. Кто бы мог подумать, что моей своенравной подруге это нравится. Нильсен же тем временем расстегнул рубашку, оголяя точёный торс. Ему стало жарко. И не ему одному. Пытаюсь заставить игнорировать странные жгучие позывы своего тела, произрастающие из низа живота. Всё пространство шкафа наполняется смесью парфюма Борегарда и табака. Зараза, осознание того, что мы подглядываем за одноклассниками в то время, как наши тела впечатаны друг в друга, начинает нехило меня возбуждать. Тем временем Александр трепетно коснулся спины девушки своими губами. Затем его уста скользнули вниз к ягодицам и остановились на месте, где багровая кожа вопила от боли. Агата дышала настолько неровно и рвано, что это ощущение по воздуху стало передаваться и мне. Руки Нильсена заскользили по внутренней стороне бедер Харрис, пока он продолжал страстно целовать кожу её ягодиц и спины, от чего она выгнулась сильнее. Я почувствовала, как Джереми немного поёрзал за моей спиной, но не могла оторвать взгляда от порочной сцены, чтобы посмотреть ему в глаза. Алекс терял терпение, и об этом говорило его возбуждение, выпирающее из черных брюк. Пальцы парня скользнули по промежности девушки, и на её лице я могла разглядеть не просто желание, а острую необходимость. "Ты такая мокрая, Лилла Каттен," — усмехнулся швед, собирая тягучую влагу со складок половых губ Агаты. От настолько пошлой картины вся моя кровь стремится к клитору, он наверняка уже набух. Затем я чувствую, что Борегард опять зашевелился, отчего невольно потерся своим пахом о мой зад. Данное действо не облегчало мою участь, мне страшно посмотреть на него, что если он не смотрит, а я буквально пялюсь на парочку, которая уединилась в полутора метрах от нас. У меня падает сердце, когда Нильсен проникает своими длинными пальцами в Харрис, отчего та начинает безудержно стонать. Странно, что я сейчас не представляю себя на её месте, я представляю нас. Какой он? Джереми? Такой же напористый и брутальный как Александр, или же нет. Мне так хочется, чтобы я ощутила его внутри себя, пусть даже пальцы. Представить себе не могу, что сейчас чувствует Агата, но хочу. Пока я об этом думала, распутный швед решил добавить ещё один палец в привязанную к парте деву. Это завораживающее действо начинает сводить меня с ума, мои соски леденеют, но нет от холода. Я непроизвольно начинаю извиваться и закрываю глаза. Это слишком, даже для моей больной фантазии. — Тише, я ведь не железный, — шепот Борегарда скользит по моей ушной раковине, а меня накрывает волна жара. Я поворачиваю голову и снова вижу этот взгляд, Джер сжимает челюсть. Отбрасывая все ощущения в сторону, я осознаю, что упираюсь не только в пах. Его возбужденный орган можно почувствовать даже сквозь несколько слоёв ткани нашей одежды. Время замирает от неописуемо возбуждающей обстановки. До моего слуха доносится звук, который говорит о том, что Нильсен сейчас в буквальном смысле трахает Харрис своими пальцами. От её необузданных стонов сложно включить разум, что-то животное, первобытное в моем сознании требует того, что и моя подруга. Борегард закусывает губу. Если я не оторвусь сейчас от его лица, то не смогу удержаться, чтобы не поцеловать. Возвращаюсь к порно-фильму, что разворачивается вне стен душного шкафа. Агата извивалась в сильных руках Александра будто змея. Всё её тело покрылось мелкими каплями пота, и мне показалось, что до пика наслаждения девушки остались считанные секунды. Она почти кричала. Но хитрый швед тут же вынул мокрые пальцы из её лона. Харрис протестующе вздрогнула, умоляя продолжить и довести начатое до конца. Затем шатен отстранился и усмехнулся, я бы так не смогла. У меня нет такой выдержки. Нильсен расстегнул пряжку ремня и резким движением стянул с себя брюки вместе с боксерами. Я рвано выдохнула, увидев возбужденный член парня с пульсирующими венами. Впервые вижу мужской половой орган вживую. Мурашки проносятся по моей спине, когда Александр касается сочащихся половых губ Харрис головкой члена. Он провел им несколько раз, а затем резко вошел во всю длину. От увиденного моё сердце снова упало, а в груди зажгло непонятное чувство. Я снова заёрзала, а затем почувствовала, как горячие руки Борегарда сжали мои бедра. Замираю в его стальной хватке. Затем его левая рука отпускает меня и через секунду оказывается на моём лице. Он проводит пальцем по моей щеке и надавливает, чтобы я повернула голову к нему. Сейчас он мне больше не кажется милым, он возбужден, и в его глазах горит желание. Джереми облизывает верхнюю губу, а я приоткрываю рот, чтобы спросить, но не знаю что. Под громкое совокупление за дверцей, подушечка большого пальца Борегарда касается моей губы, а я на какой-то черт касаюсь её языком. Никогда не подумала бы, что настолько обычное действо вызовет в нас бурю эмоций, которую так сложно скрыть под маской равнодушия. Я наблюдаю за его дрожащими веками, обрамляющими дикий взгляд, такой не свойственный ему. Рукой он наклоняет мою голову, мои глаза вновь оказываются напротив щели, и я вижу как Нильсен, всем своим напряжённым телом вбивается в мою подругу, совершая поступательные размашистые движения, пока та изо всех старается не сойти с ума или не умереть от всепоглощающего наслаждения. Обжигающий воздух из уст Джереми касается кожи на моей шее, пробуждая лавину мурашек. Я умираю, когда его губы обжигают меня в том же месте, что и его дыхание секундой ранее. По непонятным для меня причинам, мои бедра подаются назад, впечатываясь в его пах. Александр и Агата уже стали одним целым, несмотря на полную неподвижность тела девушки, она каким-то образом делает всё, чтобы проникновения стали глубже. Каждая клетка их тел находится в напряжении и ожидании выхода энергии наружу. Все перед глазами мутнеет, когда моего живота касаются пальцы Борегарда, скомкав ткань моей футболки, его рука оказывается на оголенной коже. Я забываю, что значит вдох, что значит выдох, что мы прячемся в шкафу. Вся моя душа сосредотачивается на месте еле ощутимого касания. Его губы вновь терзают мою шею, но поцелуи становятся более требовательными, вместе с тем его рука скользит вверх и оказывается у основания груди. Какого чёрта я не надела лифчик? Он с шумом выдохнул и потерся пахом о мои ягодицы. Я ощутила влагу между ног, просачивающуюся сквозь легкую ткань шелковых трусиков. Боже, что происходит, я не так себе представляла возможные отношения с Джереми. Что он обо мне подумает? Двадцать минут назад мы мило беседовали, а сейчас он зажимает меня в шкафу. Мне становится стыдно, и я пытаюсь слегка отстраниться от него. Однако, парню это не нравится, свободной рукой он прижимает меня к себе еще сильнее, а другой ладонью охватывает правую грудь. Борегард скручивает пальцами сосок, от чего в горле застревает стон. Я не вижу, но нутром чую, что он улыбается. В это время бедная Агата уже не в силах сдерживать себя и уже у рубежа полного безумия, её тело пульсирует вокруг члена Александра, который в свою очередь рычит, как дикий зверь. Внезапный громкий звук нарушает развратную идиллию класса английского. Харрис взвизгивает, а Нильсен, выходя из неё, бросается к рубашке, не успевая натянуть на себя брюки. "Я зайду через минуту" — мы с Джереми не видим того, кто это произносит, но кажется это Мистер Люцифер. Как бы Борегард не хотел засмеяться от безумно нелепой ситуации, руки с моей груди он так и не убрал. Я совсем забыла про то, что мы ждали препода перед тем, как оказались в шкафу. Парочка в кабинете не знала куда деваться, слава Богу, несмотря на истерику девушки, Александр первым делом отвязал её от парты, а затем помог одеться. Все происходило так быстро, как мелькающие картинки кинофильма. Пока моя подруга спешно натягивала на себя блузку, рука Джереми переместилась с моей груди на талию, нежно поглаживая, словно успокаивая. Я посмотрела на него, и мы усмехнулись в унисон. Чёрт, кажется у меня затекла нога. Устала стоять в постоянном напряжении от возбуждения. Дверь в помещение отворилась, и вернулся учитель. — Не хочу сегодня обсуждать увиденное, но, думаю, вы понимаете, что наказаны? — мне не показалось, что преподаватель был смущен, скорее в его голосе звучала ирония. Интересно, он смеялся там, за дверью? Я бы не выдержала на его месте. — Мистер Люцифер, — жалобным голосом заскулила Агата. Я немного отклоняюсь в сторону, чтобы перевести вес на одну ногу, очень сложно терпеть судорогу, что вот-вот пробьёт по икроножной мышце. В какой-то момент слышится скрип, я вроде ничего не трогала. Шаги громко разносятся по кабинету, и моему мозгу хватает секунды, чтобы осознать, что нам пиздец! Дверца шкафа распахивается, и перед глазами мутнеет от чересчур яркого света. — Так, так, так! Первый день на работе, а у меня уже целая коллекция из трахающихся учеников и вуайристов, — громко заявляет Мистер Люцифер. Блядство, полное блядство! Агата и Александр смотрят на нас взглядом опорожняющихся чихуахуа. Надеюсь, что я сплю, всё-таки сплю.