Энциклопедия разврата

Целовать Борегарда — это одно из тех удовольствий, за которое и я готова продать душу Сатане. Каждый раз, касаясь этих мягких губ, во мне просыпается маленький котёнок, и я в буквальном смысле начинаю мурлыкать. Когда он обнимает меня, даже сквозь одежду я чувствую будто Джер касается моей кожи. Лёгкий холодок проносится вдоль позвоночника, а колени подкашиваются. Иногда в такие моменты у меня кружится голова. Его привычка покусывать мои губы в порыве страсти вызывает каждый раз во мне желание подняться на носочки, чтобы быть ещё ближе. С учётом того, что ноги в такие моменты плохо слушаются меня, мне кажется, что если бы не руки Джереми, то я бы падала каждый раз, целуя эти прекрасные уста. — Боже, я не могу оторваться… — упоминания Господа таким пошляком в слух, это конечно то ещё богохульство, но он прав, я тоже не в силах разорвать этот поцелуй, а надо бы. Уже вечер и мне нужно успеть принять душ, чтобы в очередной раз не ложиться спать с мокрой головой. Большую часть дня мы проводим вместе, и у меня практически не остаётся времени на себя. — Я тоже… Но мне нужно в душ… — отвечаю ему в губы, отрываясь и снова касаясь их. — Нет… Я тебя не отпущу… — похоже завтра меня точно ждет гнездо на голове вместо прически. Джер усмехается, будто прочитав мои мысли, а затем прижимает меня к себе сильнее, углубляя при этом и так недетский поцелуй. — Джереми… Пожалуйста… — шепчет вслух мой разум, в то время как Борегард издает что-то похожее на неодобрительное мычание. Упираюсь ладонями в его грудь и отрываюсь от его губ. Он смотрит на меня так жарко, а его грудь вздымается так сильно, что только при этой мысли низ моего живота скручивается от возбуждения. — Я хочу с тобой… — Джер дьявольски ухмыляется. Боже, он сводит меня с ума. — И как ты себе это представляешь? М? Тебе может напомнить, что в школе общие душевые? — наклоняю голову вбок, и говорю так, словно строгая училка по геометрии, мне для образа не хватает только очков в толстой роговой оправе. — Есть одна душевая, которой почти никто не пользуется, — он притягивает меня ближе к себе и целует в родинку у основания шеи. Недовольно фыркаю такому предложению, автоматически вспоминая о дне, когда стала зрителем порно представления в исполнении Сары, Майкла и Александра. — Это то логово разврата, благодаря которому ты зарабатываешь себе на сигареты? — Там редко кто-то бывает, и комната запирается изнутри, — его руки спускаются с талии на ягодицы, а затем просто вжимают меня в своё, о Боги, возбужденное тело. Не могу сдержать полухриплый стон из своих губ. Я сейчас точно капитулирую, и где же моя выдержка… Ну уж нет! Мне нужно что-то взамен. — Только если ты мне расскажешь о всех своих похотливых пристрастиях, — говорю на придыхании, ибо уже чувствую, как влажно стало в моих трусиках. Свожу свои ноги и сжимаю свои бёдра, что за бесстыдная привычка. Борегард усмехается, но одобрительно кивает. Вот же обольстительный дьяволенок! Шатен снова тянется к моим устам и накрывает их горячим поцелуем. Он сминает мои губы своими снова и снова, будто требуя скорейшего продолжения. Не понимаю, как мне удается держаться всё это время, что мы вместе. Это невероятный труд, скажу я вам. Отношения с Джереми — это всё равно, что свалиться в вулкан, где вместо лавы афродизиаки, вроде сходишь с ума от возбуждения, но выбраться не хочется совсем. — Я… — да, блин, Мэрилин, возьми себя в руки или просто отдайся в пустом коридоре, тряпка! — Я… — аааааааааа! — Я схожу до комнаты, встретимся на месте через двадцать минут, — вырываюсь из адской хватки и несусь прочь, ощущая холодок между своих ног. Да, со стороны, наверное, это было то ещё зрелище. Мало того, что раскраснелась, как помидор, так ещё и глаза, как у кошки в период течки. Спиной чувствую, как Джереми улыбается.

***

Чёрт меня дернул за язык дать согласие на очередные порочные приключения… Сердцем чую, что опять вляпаемся. Ой, мне точно гореть в Аду за такую распущенность. Мистер Люцифер наверняка бы поржал, если бы умел читать мои мысли. Итак, за двадцать минут я влетела в комнату, словно на ракете, и ответив удивленной Адель что-то сумасбродное на вопрос: «Детка, ты что, только что девственность потеряла?» Я вылетала пулей в коридор с принадлежностями для душа в руках. Правда по пути к цели чуть не снесла с ног треклятого шведа, который какого-то хрена спорил с Макото. Мне бы было интересно, в чём заключался их спор, но… Возбуждение в буквальном смысле отправило любопытство в нокаут с одного удара. Домчав до нужной двери, я остановилась, чтобы отдышаться и не выглядеть глупо перед Джереми, когда войду в местную обитель разврата. Уффф… Забеги по коридорам — определенно не мой конёк. Перекладываю полотенце из одной руки в другую и вхожу. Джереми сидит на лавочке в одних брюках. Мои глаза в прямом смысле этого слова падают на его голый торс. Сглатываю слюну, чтобы не подавиться. А ведь это вполне вероятная причина для моей нелепой смерти, учитывая рельеф его крепких мышц. Ну вот, теперь я облизываю губы. — Твою ж мать! Джереми усмехается. Распахиваю глаза, осознавая, что ругнулась вслух. Как же стыдно! — Ты так и будешь там стоять и пялиться или подойдешь и потрогаешь? — я была красная как помидор? Сейчас должно быть еще краснее. Делаю неуверенный шаг, не отрывая глаз от его тела. Идеальная анатомия, к которой хочется прикоснуться языком, чтобы попробовать на вкус. Да уж, за такое "отлично" по биологии может поставить только Сатана. Ещё один шаг, чем ближе я — тем дальше разум. Джер поднимается на ноги, не спуская с меня своих похотливых глаз цвета хамелеон. Даже при тускловатом свете они поблескивают от страсти. Кусаю губы, чтобы не сболтнуть очередную глупость, приближаясь ещё ближе. Бросаю свои туалетные принадлежности с полотенцем на лавку. Борегард делает ко мне шаг. Всё расстояние кончилось, а отступать глупо. — Итак, я жду, что ты расскажешь мне о своих предпочтениях, — нарушаю бесстыжую тишину своим неуверенным голосом. Пальцы Джереми касаются пуговиц на моей рубашке и медленно начинают их расстёгивать. Делаю глубокий вдох в страхе, что не хватит кислорода. Тяжело дышать, когда грудь сковывает адреналин. — Мне нравится, когда девушки послушные, — это логично, учитывая, сколько раз я от него слышала эту просьбу. Никогда не думала, что буду именно послушной, но вот голос Борегарда будто гипнотизирует мой разум каждый раз, и я подчиняюсь ему. Парень расстёгивает последнюю пуговицу рубашки, а затем касается кожи на животе. От чего я невольно вздрагиваю. Нет, меня не пугают его прикосновения, мне приятно, даже очень... Реакция моего тела порой совсем не поддаётся никакому контролю. — Я сомневаюсь, что это всё… — хрипло отмечаю я. — Мне нравится твоя неподдельная реакция на каждое прикосновение, — его спокойный ровный голос завораживает, погружая меня в что-то наподобие транса. Джер снимает с меня рубашку и аккуратно кладет на лавочку поверх полотенца. — Это не предпочтения, тебе не кажется? — сама не поняла что сказала, но парень усмехнулся, возможно понимая о чём я, учитывая все те пошлости, что были между нами. — Я испытываю наслаждение, доводя девушку до оргазма, когда рядом много людей… — ох, мне становится жарко, вспоминая наши уроки далеко не химии и его шаловливые ручонки на той вечеринке, —… но никто не видит. Эта маленькая тайна меня чертовски возбуждает. О, да вы извращенец, Мистер Борегард! — Продолжай, — снова кусаю припухшие от возбуждения губы. Джереми касается губами кожи на левой груди, от его горячего дыхания в голове черти пляшут ламбаду. Похоже у них сегодня вечеринка с потрахушками. Парень выпускает язык и прочерчивает им линию вдоль кружев лифа. Каждой клеткой я чувствую его присутствие не только на коже, но и в душе. — Мне нравится подчинять девушку во время секса, — подчинение значит… Вот и милый Джер уже не кажется таким няшкой, снова если быть честной. — Связывать как Алекс? — и какого лешего я вспомнила шведа? Немного поморгав, понимаю, что взболтнула лишнего, но парень не смущается ни капли. Для него это словно проходить собеседование, если, конечно, закрыть глаза на тот факт, что именно в этот момент его руки оголяют моё тело. — Не только… — он поднимает голову и сверлит мои глаза своими, они уже не цвета хамелеон. Его очи, как две бездонные пропасти, в которых не страшно разбиться. Борегард прижимает меня за голую талию к своему телу так сильно, что сложно даже выдохнуть. — Почему? — касаюсь пальцами его скул и мягко провожу вдоль щеки к подбородку, запечатывая в памяти этот момент. Момент, в котором мне хочется понять все его тайны и разгадать загадки. Он всегда был для меня чем-то непостижимым, а с учетом последних событий, мне так и хочется найти отмычки к его черепной коробке и узнать, что же там творится. — Почему что? — одной рукой продолжая держать меня за талию, другой он ведет вверх вдоль позвоночника и останавливается на застёжке лифа. Немного напрягаюсь, ожидая того, что сейчас он расстегнёт бюстгальтер, но этого не происходит. — Почему тебе нравится подчинять? — уточняю свой вопрос, скользя пальцами к его губам, к таким чертовски притягательным губам. — Для меня подчинение — это контроль. И секс — это единственное, что я могу реально контролировать в своей жизни… — Джер хватает мой указательный палец устами и слегка облизывает его языком. Казалось бы такая незначительная ласка с его стороны, но я чувствую её даже под кожей. В интимности этого момента можно утонуть. — Тебя это не пугает? — немного покусывая кожу, он целует меня в шею. Наверняка останется ещё один след, малозаметный, но всё же. — Подчинение? — Да, — продолжая терзать нежную шею, он коротко отвечает на мой уточняющий вопрос. В голове прокручивается миллион ответов, но я не знаю который из них выбрать. Хотела бы я понимать о чём конкретно идёт речь, но что если мне не понравится, то что он скажет. Хм. Сложно ответить… — Не знаю… Не пробовала… Есть ещё секретики? — с небольшой долей неловкости возвращаю тему столь интимной и откровенной беседы в прежнее русло. — Про ещё один ты тоже уже знаешь… — Джереми отрывается от нескончаемых поцелуев, и наши глаза встречаются. Прикусываю щёку. — Какой? — на выдохе, мне кажется я понимаю о чём он, но мне так хочется услышать его ответ. — Мне нравится, когда ты наблюдаешь за кем-то, потом отводишь глаза, но затем снова смотришь, при этом возбуждаешься, как по щелчку пальцев… — Борегард расстёгивает застежку лифа и отстраняется, чтобы снять ненужную вещь. Он оставляет влажный поцелуй на моих устах и тянется к пуговицам на юбке, так и не прикоснувшись к моей нагой груди. Еще несколько секунд, и я остаюсь только в трусиках, гольфах и обуви. Джер делает шаг назад и изучающе скользит глазами по моему телу. От такого взгляда по коже волна за волной разносятся мурашки. Меня немного смущает наша непропорциональная оголенность. — Выглядишь безумно соблазнительно, — облизывая свои губы, произносит парень и делает шаг вперёд. Его пальцы еле ощутимо касаются моих бёдер, отчего всё внутри распирает от предвкушения. Он с томлением внутри продолжает изучать мою реакцию, что так предательски оголяет моё возбуждение. Пальцы, эти шаловливые пальцы нежно поглаживая кожу смещаются на кожу ягодиц. Они прочерчивают невидимые линии вдоль кружева трусиков. Затем пальцы ныряют под ткань, что вполне ожидаемо, но вот мои коленки снова подкашиваются. Джереми издает сдавленный смешок, подхватывая меня за попу. Жутко стыдно. Не могу никак начать контролировать свою реакцию на его ласки. Мы вроде бы одни, но такое ощущение, что мы стоим на сцене, а в зале с попкорном на нас таращатся похотливые зрители. Борегард стягивает трусики вниз и резким движением впечатывает меня в своё тело. Еле слышно ахаю, но вот отталкивать мне его совсем не хочется. Хватаюсь руками за его плечи, ибо совсем не в силах контролировать свои нижние конечности, которые уже практически не достают до пола. Одной рукой он придерживает меня за ягодицу, а вот вторая уже бесстыдно приближается к моему лону. И снова эти пальцы. От их присутствия в самом сокровенном месте начинает кружиться голова. Такое ощущение, что я пьянею. Пальцы скользят вдоль больших половых губ, слегка раздвигая их. И какого хрена я опять бездействую? Ступор какой-то… Идиотка, ей Богу! Целую сладостные уста, а он тут же углубляет наш поцелуй, вторгаясь в мой рот своим влажным и таким горячим языком. Очередная степень безумия настигает меня, когда в плен безумных ласк попадает маленький комочек нервов. Не успеваю хватать воздух. Грудная клетка сдавливает лёгкие, не давая в полной мере наполнить тело кислородом. Джереми сходит с ума, я чувствую, как его сердце прорывается сквозь ребра, и барабанит о мою оголенную грудь. Боже, и как он держится? Уму непостижимо! Он продолжает томительно ласкать мою промежность, периодически надавливая на клитор. Всё это действо запускает в моём теле процесс, ведущий к одному — дичайшему оргазму. Борегард, несомненно, властвует сейчас надо мной, терзая, прости Господи, все мои губы… Даже не понимаю, как он умудряется снять с меня гольфы и обувь, этот момент просто выпадает из моей головы. Включаю голову от невероятного зрелища, отпустив меня, Джереми снимает брюки и боксеры, представая передо мной впервые в своей первозданной красоте. Мои глаза невольно падают на его член. Простите, но как такое может уместиться во мне? Это наверняка дико больноо. Но как же он прекрасен, никогда не думала, что о таком подумаю, разглядывая мужской половой орган в такой близости. Я почему-то ловлю себя на мысли о желании прикоснуться к нему, чтобы узнать какой он на ощупь. Эм. Джер немного покашливает. Чёрт! Я же буквально пялюсь на его достоинство, но вот незадача — совсем не могу прекратить. Как же это всё смешно и жутко стыдно. Прихожу в себя только тогда, когда он подносит меня к душу и включает воду. Конечно, ведь вода сначала льется холодная, от чего вздрагиваю всем телом, а затем отрываюсь от Джера, чтобы отрегулировать температуру. А вот ему абсолютно пофиг. Хотя если задуматься, от холодного душа ему должно быть немного полегче. Как только вода становится теплее, Борегард берёт в руки мою мочалку и, добавив немного геля для душа, начинает натирать мне шею и плечи. Так заботливо, от чего я вновь улыбаюсь. — Когда ты успел взять мою мочалку? — перематывая в голове последние несколько минут, уже думаю, что Джереми владеет телекинезом. — Пока ты безбожно пялилась на мой член, — усмехается шатен, натирая мои руки мочалкой. Издаю истеричный смешок и закрываю рот ладонью. Глаза падают куда-то на кафель, мне жесть как стыдно и смешно. — Ты такая забавная, — он целует меня в мокрую макушку, видимо стараясь сгладить мою реакцию после своей, надо сказать, весьма удачной шутки. — Давай я потру тебе спину, — так я хотя бы не буду смотреть ему в глаза и немного успокоюсь. Джереми разворачивается на сто восемьдесят градусов и, увы… Мне не легче. Сладкая попка Борегарда без одежды в сотни раз круче. Если бы не звуки воды, то наверняка можно было услышать как моя челюсть падает на кафель. Ох уж эти ямочки на ягодицах. Понимая, что снова дико туплю, начинаю натирать спину Джера мочалкой, но при этом не отвожу взгляда от сексапильной задницы. Как хорошо, что он не видит. У меня сейчас наверняка такой безумный взгляд. От такой картины не стыдно уписаться от счастья. Понимая что тру спину парня в одном месте не меньше минуты, а он начинает похихикивать, нехотя смещаю свой взор выше. Боже, только б не заржать! Джереми наверняка понял причину моего сбоя в системе, но ведь не поймал. Верно? На прекрасно сложенной спине замечаю созвездие из тёмных родинок. Мне так хочется коснуться губами каждой. Пройдясь мочалкой по каждому миллиметру кожи, разрешаю себе маленькую слабость. Целую родинку, что расположена у правой лопатки. Даже привкус геля для душа не портит момента. Закрываю глаза и веду губы к следующей. Мне кажется, что даже не видя ничего — я знаю на каком миллиметре кожи она находится. Обнимаю Джера, открываю глаза. И ведь не промахнулась — родинка тютелька в тютельку под моими губами. Смещаюсь к третьей и поглаживаю языком. Борегард неровно дышит, но не смеет пошевелиться. Гладкая поверхность кожи и этот запах, любимый запах — они сводят с ума. Пальцами провожу по его ребрам вниз, ощущая как мышцы играют от таких прикосновений. Скольжу по кубикам пресса. Парень внезапно разворачивается и впивается в мои губы, впечатывая меня в свое мокрое и возбужденное тело. Его достоинство упирается в низ моего живота, и от этого все внутренние органы скручиваются в огненную спираль. Наш поцелуй становится полностью неуправляемым. Джереми решительно требует ласки, и я запускаю пальцы в его волосы, а левую ногу закидываю ему на бедро. Парень просовывает руку между нашими телами, и она устремляется к моей промежности. Случайно закусываю его нижнюю губу, от того, что он пальцами сжимает клитор. Слегка оттягиваю его за волосы и целую подбородок, шею. Ммм, как же меня пьянит его запах. Покусываю кожу, а затем старательно зализываю место укуса. Борегард старательно ласкает мой бугорок страсти и вожделения, при этом он всё сильнее и сильнее другой рукой сжимает мою ягодицу. Минуты или секунды длится это наваждение, мы словно выпали из времени. Сладостное тепло разливается по телу, доводя до края пропасти. Я уже в миллиметре от свободного падения, но Джереми убирает руку. Издаю протестующий стон, он усмехается. Зараза! Немного отдышавшись, парень перехватывает мою ногу и садится, закидывая её на плечо. Я хватаюсь за крепление душа, чтобы удержать равновесие и не упасть на мокрый кафель. — Ах, — не могу сдержаться, когда Борегард касается языком разгоряченного лона. Такое жгучее прикосновение контрастирует на нежной коже. Он посасывает и кусает клитор, а я сжимаю губы зубами, чтобы не закричать. Всё тело начинает трясти от перевозбуждения, но Джер снова отстраняется. Шатен поднимает голову и смотрит мне в глаза. — Прошу тебя… — мольба вырывается из моих уст, и он улыбается. Вернувшись к начатому Джереми кусает клитор, и я чуть не взвизгиваю от ощущений. Он терзает нежный комочек, покусывая и посасывая, к сердцу подбирается пожар, а внизу живота потягивает болезненная нега. Я растворяюсь в этих ощущениях, хватаясь свободной рукой за его волосы. Минута тянется безумно долго, изводя всё тело и душу. Разряды тока прокалывают кожу, а затем стремятся к точке наслаждения. И вот оно. Меня словно бьёт в конвульсиях от умопомрачительного наслаждения. Джереми прижимается губами к моему животу и нежно целует. Он поднимается на ноги и обнимает меня. Затем рукой направляет свой член и скользит по моей промежности. Стон вырывается из моих губ, и я осознаю, что хочу почувствовать его в себе, как бы больно это ни было. — Боже, как я хочу тебя… — шепчет Борегард, обжигая моё ухо своим прерывистым дыханием. Он продолжает проводить членом вдоль моих половых губ, задевая клитор. Я крепко сжимаю бедра и свожу ноги, стараясь максимально обхватить его. — Не останавливайся, — прошу. Нет, просто умоляю. — Нет, — Джереми останавливается, и с закрытыми глазами касается своим лбом моего. — Почему нет? Тебе ведь наверное больно, — возможно звучит немного истерично, но ведь это правда. — Не хочу тут, это не подходящее место, — объясняет он довольно хриплым тоном. — Но ведь ты мне всегда делаешь хорошо, а сам ну… — зависаю, чтобы подобрать слова. — Остаешься неудовлетворенным… И ведь сколько раз он доводил меня до сумасшествия, а сам оставался таким неудовлетворенным. — Малышка, хочу тебе напомнить, что когда буду лишать тебя девственности — мне будет хорошо, а тебе больно… — Джер открывает глаза и обхватывает моё лицо руками, произнося предложение четко и ясно, словно что-то пытается объяснить полоумной. — Но… — я сжимаю его член своими бедрами и толкаюсь ему навстречу. — Никаких "но", а то я и вправду не смогу остановиться… — Борегард целует меня и отстраняется. А затем и вовсе идёт к лавочке за полотенцем. Я немного ошарашена таким его поступком, но, возможно, во мне бушуют гормоны. Смываю с лица смятение водой, и сама иду, чтобы взять полотенце. Джереми молча одевается. И мне становится совсем не по себе от этой гнетущей тишины. Стерев капли воды с тела, оборачиваю голову полотенцем и начинаю старательно надевать чистое нижнее белье. Затем гольфы, юбку и рубашку. Парень подходит ко мне и начинает медленно застегивать пуговицы на рубашке. — Только не дуйся, иначе укушу, — смеётся он, и я краснею. Джер целует меня в лоб и обнимает. Достаю из кармана юбки телефон и вижу сообщение от Агаты: «Я за стеной, голубки)))» — Зараза, — вскрикиваю и показываю сообщение Борегарду. Он хмурит брови. — Какого черта? — рычит парень и помогает мне быстро собраться. Уже через минуту мы выбегаем в коридор, а затем и на лестничную площадку. Парень нервно шарит по карманам, словно что-то ищет. Но потом подходит к двери и резко тянет за ручку на себя, а затем отходит в сторону с ошарашенными глазами. Что он там такое увидел? Вхожу в тот самый коридор и вижу Агату, связанную, со спущенными джинсами, и простите голым задом. — Агата? — удивленно вскрикиваю, затем понимаю, что она мычит, похоже ей рот заткнули кляпом. Подбегаю к ней и натягиваю нижнее бельё, а потом и джинсы. Возвращаю задранную футболку на место. Теперь нужно отвязать. Но вот крюк слишком высоко. — Джер, помоги отвязать, я не дотягиваюсь, — окликиваю парня, и он, опустив глаза, входит в помещение. — Да, конечно, — смущённо произносит парень и быстро подходит к нам. Он немного мешкает, развязывая верёвки, но всё же освобождает Харрис. — Блять, да чтоб вы в Аду горели, извращенцы хреновы! — шипит Агата, выплюнув кляп. Она взбрыкивает и пинает ни в чём не повинную стену. — Агата! — пытаюсь осадить подругу, которую буквально переполняет ярость. — Что, Мэрилин? Что я ещё должна была сказать? Ой, Джереми, спасибо, что отвязал. Ведь твой дружок сатанист. Забыла? — подруга выплёвывает слова, явно не стараясь подобрать что-то помягче. Меня это задевает. Джереми же не подает эмоций, мне бы его стальную выдержку. — Блин, да успокойся… Я не понимаю, что произошло… — злобно рычу, хватая Агату за руку. Она тут же вырывается. — Произошло то, что Алекс узнал, как я оставила телефон сегодня в классе с вызовом на твой номер. Скорее всего он догадался о том, что я всё знаю, и книга у меня, — она изрыгает злобную тираду, хаотично жестикулируя руками. Я вообще не вкуриваю о какой книге идёт речь. Что, блядь, происходит? — Какая, к чёрту, книга? — буквально взрываюсь, как бочка с напалмом. — Та самая книга с описанием черного венчания, — лукаво улыбается Харрис, и переводит взгляд на моего парня. — Кстати, Джер, ты ничего не хочешь сказать Мэрилин? Надеюсь, ты уже лишил её девственности… Или приготовил это для обряда? Прижимаю холодные ладони к лицу, чтобы усмирить внутренних демонов, и смотрю на Джереми. Его челюсть ходит из стороны в сторону, он явно злится. — Не понимаю. Джереми, о чём она говорит? — Агата, где ты взяла эту книгу? — Борегард игнорирует меня, задавая вопрос моей подруге. — В кабинете Мистера Люцифера, — усмехается она в ответ. — Не стоило этого делать, — холодно произносит парень, хватаясь руками за голову. — Джереми, ты переводишь тему, — иронично отмечает Агата, сложив руки на груди и притопывая ногой. Она чувствует в себе власть над ним. Растерянно смотрю на шатена, ожидая объяснений. — Я чуть позже тебе всё объясню, — парень берет меня за руку и притягивает к себе. Мои глаза мечутся по его лицу, не понимая, почему он не хочет говорить об этом сейчас. — Нет уж, объясняй сейчас, — взбрыкиваю, вырывая запястье из его рук. — Мэрилин, по-моему и так все понятно, пойдем… — меня как безродного котенка хватает подруга и тянет к выходу. Я не понимаю, что происходит. И больше всего меня пугает то, что Джереми буквально пятнадцать минут назад отказался заняться со мной сексом. Неужели это всё его зловещий план? Лицо просто вспыхивает как спичка, а грудь пронзает нестерпимая боль. — Нет, Харрис, она никуда с тобой не пойдёт, — твердо заявляет Борегард, вырывая меня из её хватки. Он обхватывает руками меня за талию, даже не намереваясь отпускать. — Джер, ты что-то от меня скрываешь? — дрожащим голосом спрашиваю парня, пытаясь осознать на сколько всё хреново, и стоит ли ему снова верить. — Мэрилин, останься… — умоляет он, его голос звучит жалобно. Джереми смотрит мне в глаза, а в них столько боли. Боже, сейчас моё сердце просто разорвётся на куски. — Не будет она оставаться, — Агата тянет меня за рубашку, стараясь вырвать меня из объятий Борегарда. — Харрис, решай, пожалуйста, за себя! Твои игры с Алексом и Люцифером ни к чему хорошему не приведут, — агрессивно рычит парень, переводя неимоверно жестокий взгляд на девушку. — Да пошёл ты. Мэрилин, пошли! — рявкает она, продолжая вытягивать меня, но я не двигаюсь с места. Джереми качает головой из стороны в сторону, мысленно умоляя меня остаться. — Ну и оставайся, дура! Потом не беги ко мне рыдать, когда он обманет тебя в очередной раз… — поняв, что я не уйду, подруга озлобленно бросает вслед, а затем я слышу громкий звук от захлопнувшейся двери. Мы стоим так не меньше минуты в полной тишине и тревоге. Боже, пусть он меня не обманет, я не знаю, что со мной будет. Это просто убьет меня в конце концов. — Джер, говори… Что там за херня про обряд и девственность? — мой голос дрожит, так же как и всё тело. Я схожу с ума от внутренней боли. Это чувство переполняет меня и расщепляет на части. — Тише, успокойся, — он ослабляет объятия и нежно поглаживает меня по спине. Джереми чувствует, что мне плохо. — Говори! — Если у невесты чистая душа, она может не выжить при обряде, точнее только девственницы способны выжить в таких обстоятельствах… — на выдохе сообщает он, отводя глаза в сторону. — Поэтому ты не захотел продолжить сегодня? — по щеке катится слеза, и я закусываю губы, чтобы не разреветься. — Нет, я сказал правду. Это тут не причем, — он машет головой, будто отгоняя мою теорию. — Ты понимаешь, что это всё выглядит пипец как подозрительно. Как я могу тебе верить? — пытаюсь сдержать слёзы, но у меня не получается. Это чертовски сложно. — Вот именно поэтому мне нравится контролировать всё, хотя бы в сексе. Всё вечно против меня, — Борегард снова прижимает меня к себе и кладёт голову мне на плечо, словно его покинули силы. Я не совсем понимаю, о чём он говорит. Но мне почему-то хочется верить. Разум вступает в схватку с собственным сердцем, и не понятно, кто из них выйдет победителем. — Джер, поклянись мне, что не обманываешь меня, — поднимаю его голову с моего плеча, чтобы он смотрел мне в глаза. — Клянусь, малышка. Я не обманываю тебя, просто поверь мне… Ну, хочешь мы сделаем это сегодня, — его взгляд всё также полон боли и отчаяния, но как бы я не хотела сказать  "да", мне сложно настроиться на это сейчас. Мне страшно и совсем не уютно. — Нет, не сегодня… — упираюсь лбом о его подбородок и закрываю глаза. — Завтра, мы сделаем это завтра. — Хорошо, — Борегард успокаивающе поглаживает меня по спине. — Мне нужно идти, — отстраняюсь. Мне хочется побыть одной, чтобы поразмыслить над тем, что произошло. Ну почему всё не может идти просто, без всяких сюрпризов? — Ты никуда не пойдешь, — заявляет довольно властным голосом Джер. — Почему это? — удивленно смотрю на него. — Не хочу, чтобы Агата промыла тебе мозги. И ещё, ты больше не лезешь в это дело! Мэрилин, Люцифер очень опасен! — звучит довольно собственнически, но последняя фраза почему-то пугает меня. Я, конечно, не всё знаю о сатанинском учителе, но я не думала, что Джер так остерегается его. Парень достает из кармана своё фамильное кольцо, которое я вернула ему недели две назад. Затем он берет меня за левую руку и надевает его на безымянный палец. К моему удивлению, кольцо оказалось мне в самый раз. Ей богу, магия — не иначе. — Теперь оно твоё, — шатен целует меня в висок и прижимает мою голову к своей груди. Этот невероятный жест просто не укладывается в черепной коробке. Зачем он это сделал? Что на самом деле для него это значит? — Зачем ты отдаешь мне его? — Не отдаю, а дарю. Просто не хочу, чтобы с тобой что-нибудь случилось, — ответ повергает меня в тихий шок, в голове ещё больше вопросов. И именно сейчас мне начинает казаться, что вся эта история с Люцифером и их клубом — далеко не детские шуточки. За всем этим стоит что-то более серьезное, чем клуб любителей БДСМ и сатанинский культ. Сегодня я вновь проведу ночь в комнате Джереми, потому что у меня язык не повернётся ему отказать. Понятия не имею почему, но я на инстинктивном уровне покорно подчинилась его приказу. Сон будет мучительно тревожным, несмотря на то, что я буду спать в объятиях Борегарда.

***

Утром я просыпаюсь с мыслью, что сегодня перестану быть девственницей. Если честно, при этом испытываю жуткий мандраж, но мне кажется, что Джереми всё сделает правильно, учитывая его похотливый опыт. Открыв глаза, окидываю комнату взглядом. Сэм уже ушел, весьма тактично с его стороны. Когда мы вчера пришли, он уже спал, но мне было немного неловко. Всё же второй день подряд я ночевала в их комнате, это наверняка не совсем удобно для Макото, учитывая тот факт, что он раздражается в моём присутствии, хоть и не всегда, но всё же. Джер мирно посапывает во сне, такой забавный. Он почти всю ночь проспал на моём животе, и я не испытывала ни капли неудобства. Только когда постоянно просыпалась, боялась его разбудить. Протягиваю руку, чтобы провести по его волосам, нежно начинаю перебирать в пальцах пряди. Такие шелковистые и приятные на ощупь. Так хочется дотянуться до макушки губами и поцеловать, но я боюсь разбудить моего спящего красавца. Вдруг звенит будильник на телефоне Борегарда, прерывая приступ моей утренней нежности. Стоило всё-таки дотянуться и поцеловать. Парень на ощупь находит смартфон и отключает мелодию, а затем возвращается в исходное положение. — Доброе утро, — шепчу, проводя ноготками по его шее. Джер мило постанывает, давая понять, что совсем не хочет просыпаться. — Просыпайся, — шепотом прошу парня, но он только сильнее сжимает моё тело в своих руках. — Не хочу, — впервые вижу его таким вредным. Борегард с всё ещё закрытыми глазами упрямо дует губы и кривит лицом, словно обиженный мальчишка. — У нас через полчаса английский и доклад, если ты не помнишь, — пытаюсь вразумить парня. — Вместо того, чтобы дуть свои сладкие губки, лучше поцелуй меня. Джереми громко набирает воздух в лёгкие и привстаёт на локти, сдвигается выше и накрывает мои уста своим. Наш поцелуй длится не меньше минуты, сначала он сонный и неторопливый, но затем становится жарким и пробуждающим. Руки шатена скользят под футболку, чтобы очертить пальцами невидимые линии до округлостей моей груди. Ещё секунда, и шаловливые ручонки Борегарда добираются до цели. Он сжимает соски, и я глухо вышёптываю его имя в губы. Если он не остановится, мы опоздаем на урок, и нас ждёт настоящий ад. Стараюсь отстранить его от себя, нажимая ладонями на крепкие плечи, но Джереми лишь сильнее наваливается всем телом на меня. — Малыш, пожалуйста, нам нужно вставать, — на сколько разборчиво это было возможно, я простанываю свою просьбу. Парень неохотно отрывается всё-таки от моих губ и смотрит на меня потемневшим от возбуждения взглядом. — Если бы не этот грёбанный доклад, ты бы от меня никуда не делась, — хрипло отмечает Борегард с дьявольской улыбкой на устах. Наши сборы немного затянулись, так как я вчера не расчесала волосы перед сном, а простите, распутывать копну на голове — это тот ещё труд. И ещё к тому же мне нужно было быстро добраться до своей комнаты, чтобы взять учебники и тетрадки. Мы чуть не опоздали к началу урока, и страх накосячить, выступая на докладе, выбил из моей головы всё, кроме «Бремени страстей человеческих». Войдя в класс, первое, что отмечаю, что в конце кабинета сдвинуто несколько парт вместе, словно помимо учителя нас ещё ждёт и жюри. Но Мистер Люцифер об этом не упоминал, и я чувствую какой-то подвох. Иду к своей парте, но по пути меня довольно сильно ударяет плечом Агата. Ауч! Сжимаю пальцы в кулаки, чтобы не переводить эмоции зря, всё же мне нужно сосредоточиться на докладе. Сажусь за парту и достаю из сумки книгу и текст доклада. Пройдясь в сотый за неделю раз по тексту, я ощущаю, что у меня в горле совсем пересохло. Возможно это от волнения, если за себя и Джера я не переживаю, то вот Тёрнер с Агатой могут накосячить. Что касается Нильсена — то тут пятьдесят на пятьдесят. Звенит звонок, и Мистер Люцифер входит в класс, кажется, что у него сегодня как никогда хорошее настроение. Он лучезарно улыбается и напевает себе под нос знакомую мелодию. На моём лице застывает удивленная гримаса. Мужчина проходит к своему столу, усмехается и поворачивается к классу. — Доброе утро, класс. У меня для вас хорошие новости, — все в кабинете начинают переговариваться с друг другом, но стоит учителю только неодобрительно цокнуть, как ученики утихают. — Сегодня мы проведем открытый урок. — Какая хорошая новость. Да, вы точно сам Люцифер! Я просто в восторге, блять, — Нашими гостями будут родители докладчиков. — Мои брови ползут вверх от услышанного. Сюрприз, так сюрприз!! Мои предки бывают в Уайт Хилл два раза в год: когда привозят меня, ну и собственно забирают. Рождество я, как правило, провожу у бабушки. Не знаю, как у Мистера Люцифера получилось их затащить сюда, но могу сказать одно — это просто чудо. Вдруг дверь кабинета открывается, и один за другим я вижу Мистера и Миссис Тёрнер, родителей Александра (я очень удивлена тому, что они прилетели из Швеции), тётушку Агаты, ну и, естественно, маму и отца Джереми. Бросаю взгляд на дверь, а там никого. Ну, я зря думала о чуде. Оно не случилось, и это весьма предсказуемо. Преподаватель встал из-за стола и направился к одному из свободных мест, расположенному слева от меня, со словами: "Ну что, господа, пора приступить к докладу!" Так, всё, нам пора. Каких-то двадцать минут публичного позора, и Люцифер будет доволен. Большинству родителей будет стыдно, а вот наш препод испытает истинное наслаждение. Встаю и уже хочу выйти к доске, но учитель внезапно хватает меня за запястье. Вздрагиваю всем телом так сильно, что желудок падает вниз. Поворачиваю к нему голову. — Мисс Лэш, извините, но ваши родители не смогли приехать, — тихо произносит Люцифер, в его словах, и мне не кажется, слышится сожаление. — Всё в порядке, — киваю, он тут же отпускает мою руку, а я иду к доске. Агата недовольно сводит брови, бросая в мою сторону въедливые взгляды. А вот Александр это точно заметил. Я встаю с краю рядом с Джереми, он же рядом с Майклом, который как всегда в центре. Вот ведь индюк, он даже несознательно является самым ярким пятном нашей компании. Ну, вот и всё. Переглянувшись друг с другом мы начинаем с Харрис. Моя подруга, прочистив горло, зачитывает вступление. Она должна была его выучить, но как бы не так. Хорошо, что хотя бы не запинается, а читает более-менее уверено. Невольно я перевожу взгляд на её тётю. Да. Аннет явно того же мнения, что и я. Губы женщины вытянуты в тонкую нить, а лицо напряжено. Руки сложены на груди, а взгляд такой холодный и отстраненный, что я чувствую, как по моей спине бегут мурашки. Тётушка Агаты — это конечно та ещё грымза, но несмотря ни на что, моя подруга её просто обожает. Под конец Харрис начинает запинаться, видимо от того, что Аннет не сильно довольна качеством её выступления. Мне становится жаль её, но, увы, она на меня даже не смотрит. Дальше начинает излагать свою часть доклада Александр. Уф, слава Богу! Он выучил. Нильсен уверен как никогда, что даже немного удивляет. Однако, обратив внимание на его родителей, я понимаю почему. У них горят глаза, они им гордятся, и это чувство по воздуху передаётся и ему. Швед даже вещает без акцента, от чего я невольно начинаю улыбаться. Дальше Тёрнер. Его мама и отец тут же начинают хлопать ему. В ответ на их заразительные эмоции класс подхватывает аплодисментами. Майкл, поймав волну, начинает своими словами рассказывать об основных мыслях «Бремени страстей человеческих». Он говорит не по тексту, но всё же смысл верен. Не буду углубляться в подробности доклада, но могу сказать наверняка — Тёрнер определенно был готов к выступлению. После шла очередь Джереми. В нём я была уверена. Слегка коснувшись пальцами его костяшек, я подала мысленный сигнал — "не волнуйся, у тебя все получится". Бросив в мою сторону нежный взгляд, Джер приступает к своей речи. И вновь я смотрю в сторону наших гостей, чтобы понаблюдать за их реакцией. Глава семейства Борегард вдумчиво слушает мысли сына, закинув ногу на ногу. Его уголки губ слегка подрагивают в подобие улыбки. Отец Джереми не просто пришёл на его выступление, ему интересно каждое слово, сказанное им. Мужчина выглядит довольно молодо для своих лет, сразу могу отметить, что сын унаследовал у него брови. Его мама мило улыбается. Её глаза сияют от восхищения, и они, кстати, точно такие же, как у Джера — цвета хамелеон. К слову сказать, при этом она сидит в сдержанной позе, как настоящая аристократка. Могу сказать с уверенностью, Мистер и Миссис Борегард невероятно любят своего сына. Как только парень произносит финальную фразу, наступает моя очередь. Ноги становятся ватными от такого количества внимательных глаз. Голос в начале подрагивает, но потом я чувствую, как моей спины касается ладонь Джереми. Бросив на него короткий взгляд, отпечатываю в памяти его лицо. Он облизывает губы, а в его глазах я чувствую поддержку. Набрав в лёгкие побольше кислорода, продолжаю. Чтобы не говорили мои родители, отправляя меня каждый год в Уайт Хилл, мне никогда не казалось, что они гордятся мной. Вполне понятно почему. Главное ведь не слова, а поступки. Их сейчас здесь нет. И этот факт угнетает. И каким бы хорошим не было моё сегодняшнее выступление, я не чувствую той любви, что испытывают остальные члены "Маленького клуба извращенцев Мистера Люцифера". Закончив доклад, я мысленно корю себя за пессимизм, с которым сегодня заходила в класс. Все молодцы, кроме злючки Агаты. Обиды к ней моя душа, конечно, не испытывает, это я так, к слову. После десятка вопросов от класса и одного от Мистера Борегарда, наш сатанинский учитель поставил нам оценки, всем — "отлично", Агате — "хорошо". Мог бы и расщедриться, но куда уж там. Люцифер тот ещё мудак. Урок закончился, а на душе осталось странное послевкусие. Когда я выхожу из класса, меня окликивает Джер. Я оборачиваюсь и сразу впадаю в краску. Его родители в полуметре от меня. Сказать по правде, все в семействе Борегарда великаны, ну по сравнению со мной. Я даже его маме еле достаю до плеча. — Мам, пап, это моя девушка — Мэрилин, — такие слова хоть и радуют моё сердце, но всё же очень смущают. — Моего отца зовут Максимилиан, а маму — Кассандра. — Очень приятно, — подаю руку сначала женщине, а затем и мужчине. — Взаимно, — хором говорят они и улыбаются. Мама Джера ловит глазами кольцо на моём пальце. Затем Кассандра переводит удивленный взгляд на мужа, а он, кажется, подает ей молчаливый знак о том, что тоже это заметил. Слава небесам, они учтиво не задают нам лишних вопросов. Моя мама бы наверняка устроила допрос с пристрастием. — Вы прекрасно выступили сегодня, — начинает женщина, а я прикусываю губу от ещё большего смущения. — Джереми, ты хорошо подготовился, мы тобой гордимся, — она касается ладонью щеки сына, он наклоняет голову в сторону, говоря кроткое "спасибо". — Мэрилин, вы были просто недосягаемы. Уверена, вы приложили руку к подготовке нашего мальчика, — Миссис Борегард смотрит на меня с искренней благодарностью. Вместо того, чтобы произнести хоть слово, я проглатываю язык. Сердце колотится, как ошпаренное, а щеки уже покалывает от внутреннего жара. — Ну что ты, Кэсси, сейчас ты совсем засмущаешь девушку, — Максимилиан учтиво сглаживает ситуацию, смерив эмоции супруги нежным голосом. — Нам пора на следующий урок, — внезапно выдаёт Джереми, спасая меня от нелепого приступа немоты. Мысленно выдыхаю, мне конечно приятно, что его родители не оказались злобными демонами, но всё же я впервые в подобной ситуации. — Да, детки, конечно идите, — произносит Кассандра, мило улыбаясь нам. — Мы здесь пробудем весь день. Позвони, как закончатся занятия, — добавляет женщина. Джер делает едва заметный поклон головой и мы уходим. Выйдя в коридор, я всё ещё сконфужена. Иду к кабинету алгебры с трясущимися руками. Борегард обнимает меня за талию и целует в висок. — Ты им понравилась, — я не вижу, но чувствую, что он улыбается. — Да, вот только у меня язык отсох, — усмехаясь, отмечаю. С каждым шагом приступ стеснения отходит, но мне всё равно не забыть такой неловкой первой встречи с родителями парня. — Я заметил, — смеётся он, — Не припомню, чтобы ты когда-либо была такой молчаливой. — Только на уроках химика, — вспоминая сурового Мистера Аддингтона, вздрагиваю. Помимо него в этой школе сейчас также меня ненавидит собственная подруга. И это начинает терзать моё сердце. Однако, я пока не вижу выходов из сложившейся ситуации. Выбирать между ней и Джером — весьма жестоко. — Хм. Но это не мешает тебе при этом испытывать оргазмы, — чёрт, от слов Борегарда моё лицо снова становится пунцовым. Какой же блядский стыд. Если бы не его шаловливые ручонки, я бы может что-то и начала понимать в химии, но как бы не так.

***

Весь оставшийся день мне всё больше и больше хотелось прибить себя. Казалось бы мы выступили с докладом, и я должна была расслабиться. Но у судьбы были свои злосчастные планы. После каждого урока я натыкалась то на семейство Тёрнеров, то Нильсенов, и, конечно, Борегардов. Раньше мне и в голову не приходило, что члены несвятого трио так трепетно относятся к своим родным. Майкл становится такой милахой, забывая свои пошлые шуточки. Александр всегда держит свою маму за руку. Джер же несмотря на всю историю своей семьи, обман отца, в результате которого его мама согласилась на черное венчание, — очень привязан к своим родителям. Всё это время я смотрела в основном на Максимилиана, и как мне показалось, всем своим видом он старался доказать сыну, что сожалеет о поступках, совершенных в молодости. Это так странно. Сатанисты верны своей семье. Моим предкам до них как до луны пешком. Глядя на это со стороны, я осознаю то, что Тёрнер и Нильсен сделают всё, чтобы заключить сделку с Дьяволом, и это ради их родных. Есть какой-то сентиментальный смысл в том, чтобы отдавать свою душу взамен на спасение душ своих родителей. Цепочка прервётся, когда связь иссякнет. И мне кажется, что Джереми рано или поздно пожалеет о своём решении. Его несказанно будет мучить совесть. Моя семья далеко не подарок, но ради своих беспечных родителей я несомненно продала бы душу. И вот, сидя на одном из подоконников в восточном крыле, мне становится не по себе, совсем не себе. Я потакаю Борегарду в совершении самой страшной ошибки в его жизни. И это понимание рассекает на части моё сердце. Видеть родителей Джера такими живыми и счастливыми, и понимать, что их души примерно через два с половиной месяца попадут в Ад. Не знаю, правда ли это, или они на самом деле должны умереть, но это пугает. Что если всё это не ложь, и Сатана существует на самом деле. — Вот ты где! Я тебя искал! — из пучины мрачных размышлений меня вырывает голос Джереми. — Зачем? — ещё не совсем оправившись от своих мыслей, интересуюсь я. На лице Борегарда вспыхивает притворное удивление. Он подходит ближе, не оставляя между нами расстояния. Нагло хватает меня за ягодицы и притягивает к себе. Его взгляд такой бесстыжий. — Ты забыла? Чем мы хотели сегодня заняться, — Боже, мы вчера решили, что займёмся этим. И как такое событие могло вылететь из моей головы. Я же ведь вчера чуть не плакала, когда Джер отказался продолжать. Не говоря уже о том, что я сама раздраконила его, когда подумала о том, что он оттягивает этот момент для чёрного венчания. Теперь всё кажется каким-то неправильным. И мне совсем не хочется. В мыслях совсем другие вещи. — Джереми, как ты считаешь, у меня чистая душа? — не задать такой вопрос я просто не могу. Мы просто обязаны поговорить об этом. — Не понимаю, о чём ты? — внезапно напряжение сменяет похоть на лице парня. Он нервно начинает изучать моё уставшее лицо. — Если бы ты выбрал меня для обряда в качестве невесты, мне пригодилась бы девственность? — ох, как же это странно звучит, но более понятно, не могу объяснить в чем именно заключается мой вопрос. Борегард вздрагивает от моего вопроса, его челюсть сжимается, а на лбу проступает вена. — Обряда не будет, я же уже сказал! — выдохнув через нос, он громко заявляет. — Не злись! Я просто спросила, — провожу рукой по щеке Джереми, чтобы усмирить его пыл. Второй рукой притягиваю его к себе за шею и трепетно целую в лоб. Мне сейчас совсем не хочется спорить или ругаться. — Малышка, не думай об этом, родители приняли моё решение, — что? Как вообще можно такое принять. — Стой, ты хочешь сказать, что они готовы к тому, что их души попадут в Ад? — Мэрилин, они не хотят, чтобы моя жизнь зависела от моих детей и я поклонялся дьяволу. Мама и отец приняли это, как и то, что я не хочу ввязывать в это кого-то ещё, — медленно произносит Джер на придыхании. — Мне кажется, что ты будешь жалеть об этом, — вглядываясь в грусть его глаз, пытаюсь понять, насколько он уверен в своём решении. — Не буду врать, я думал об этом. Это тяжело, но ... — он обрывает свою речь и отводит глаза в сторону. Борегард не в силах объяснить своё решение, и меня это пугает. — Если бы я согласилась продать душу вместе с тобой, ты бы передумал? — слегка надавливаю на его щеку, чтобы он посмотрел на меня. В его глазах несказанный шок. Думал ли Джереми, что я когда-нибудь спрошу его об этом. — Мэрилин, ты понимаешь, что это не шутки? — дело в том, что я не знаю, но если предположить, то... Наверное, да. Одобрительно киваю. — Ты говоришь, что не хочешь, чтобы кто-то ещё ввязывался в это. Но если я согласна. Значит ты никого не обманешь, и это будет только моё решение. Если мы будем хорошими родителями, наши дети не поступят с нами... — так же как и ты. Я не договорила, но Джереми понял. Чёрт дернул меня за язык, не иначе. Парень нервно сжал челюсть, смотря на меня непостижимым взглядом, а затем положил свою голову мне на плечо. — Я плохой сын? — тяжелый вопрос, но у меня нет на него ответа. Я не знаю всего. И не мне его судить. — Нет, но я боюсь, что ты будешь себя винить. Конечно, ты можешь найти себе другую невесту. Я буду не против. Но поверь, чувство вины будет преследовать и меня, — закрыв глаза, найдя на ощупь, начинаю поглаживать по волосам Борегарда. У меня и раньше закрадывались мысли о том, что Джер не хочет вступать в сделку с Сатаной, потому что не считает меня подходящей супругой. Да, он делал мне предложение, но всерьез я к нему не отнеслась. — Не накручивай себя, малышка, — он целует меня в шею, — не нужно. Я не могу, это практически нереально для меня. — У тебя мамины глаза. Джереми громко выдыхает, обжигая горечью кожу на моей шее. Я зря это сказала, словно полоснув ножом по его сердцу. Мне хочется заплакать, слёзы уже подступают к глазам. Проходит минута в полной тишине, мы молчим. Я боюсь заговорить от того, что сейчас попросту разревусь, а Джереми явно больно. Он наверняка прокручивает в голове своё решение и последствия, к которым оно приведёт. Боже, как же сложно. Нам нужно к чему-то прийти в этом нелегком разговоре. — Джер, ты так и не ответил на вопрос. По-твоему, я чиста душой? — смахивая слезу с правого глаза, всхлипывая, повторяю свой вопрос. — Моё кольцо тебе впору, значит — чиста, — парень берёт меня за руку, чтобы посмотреть на перстень, что сегодня он мне подарил. Прописная буква "Б" поблёскивает, отражая свет фонаря, который только что зажегся за окном. — Хочешь сказать, что это кольцо — какой-то артефакт? — хлюпая носом, интересуюсь. — Что-то вроде того... — Борегард целует внешнюю сторону моей ладони и поднимает голову, чтобы снова взглянуть мне в глаза. Он до боли опечален нашим разговором. Всё читается на его лице так, будто передо мной открытая книга. — Мэрилин, ты и вправду была бы готова продать душу дьяволу вместе со мной? — Джереми зачем-то задаёт этот ненужный вопрос, в то время, как уже знает, что я отвечу. — Да. — Мне кажется, что я люблю тебя, — даже с учётом того, что предложение, вырвавшееся из уст Борегарда, начиналось со слов "мне кажется" — моё сердце пропустило удар. В этом круговороте безумных эмоций наших отношений, эти слова словно якорь, за который стоит цепляться. — И если ты действительно готова, то мы можем подумать о черном венчании. — Хорошо, — неуверенно, касаясь его губ своими, я тихо произношу, чтобы это было слышно только ему. Звучит по-идиотски, учитывая, что мы абсолютно одни в этом пустынном коридоре. — Я не хочу, чтобы ты делала поспешные выводы. Тебе стоит сначала узнать обо всём, — еле успев закончить последнюю фразу, Джереми отвечает на поцелуй. Он делает это, чтобы закрепить своё предложение и условия, которые для него важны. Я знаю, он ещё не принял окончательное решение по сделке с Сатаной. Но теперь у него есть альтернатива тому, что ему до конца дней придётся жалеть о чистоте своих помыслов и души.