Бабочка

      Так забавно, а я ведь просто хотела поучиться свой последний год. Ни во что не встревать, ни с кем не общаться особо, но почувствовать себя частью чего-то большего, чем просто я. Частью коллектива студентов? Наверное, я не знала об этом точно. По-любому, ты испортила всё. Точно помню, пришла ты к нам не в начале года. В конце сентября или начале октября? Не уверена. Хотя точно знаю, что тебя не было в нашей группе вначале. Вот только почему, ты так и не ответила мне. Наверное, это уже не так и важно. Куда важнее было то, что ты появилась среди студентов. И, точно в плохой сказке, перебаламутила всё, со своим этим дурацким дружелюбием постаравшись поболтать хоть немного с каждым из нашей группы. Разумеется, попытавшись поболтать и со мною, тем самым разрушив почти что вдребезги моё милое одиночество. И, наверное, на самом краю души, заодно и мою тоску по чему-то большему, чем быть простым наблюдателем в этом мире. Которую я взращивала в себе столько времени, сколько помню себя. Так что да, ты не отставала за просто так. После парочки довольно грубых посылов всё-таки перестав обращаться ко мне напрямую, но садясь в аудитории только лишь за мою парту и иногда спрашивая забытый ластик. Отвечая на мои периодические вопросы: "Да нафига?" Лишь простым, таким естественным для тебя: — Ну тебе ведь должно быть скучно всегда одной. Что, признаться, каждый раз выбивало меня из колеи настолько сильно, что невольно задумывалась о том, выбрала ли такую жизнь по своей воле. Или у меня просто не было иного варианта существования? Дополняя и вынуждая чувствовать к твоей персоне нарастающее сильнейшее раздражение и, наверно, всё-таки чего-то большее. Совсем другое. Ведь, в конечном итоге, именно ты научила меня снова общаться с другими людьми, почти против воли втянув в свою небольшую компашку. Тем самым, так же, как малышу, неровно и шаг за шагом показывая, как можно смеяться над самыми простыми и естественными вещами, веселиться вместе. Вместе гулять по магазинам и, как это модно сейчас говорить, зависать в местных клубах и барах. Невольно, тем самым, заставляя вспомнить, что я довольно долго занималась танцами, будучи в школе, могу неплохо выплясать и сейчас, особенно если делать всё это под твой звонкий смех и хлопки в ладоши твоих подруг. Этот учебный год я помню, не забыла, как ты считаешь сейчас. Ни посиделки на пятерых с твоими подружками в местной кафешке. Ни наши шутки. Ни танцы дурости под дождём. Ни этот наш первый, совсем неловкий, и от того довольно дурацкий, неожиданный поцелуй. Которого ты испугалась ещё куда больше самой меня. От смущения вспыхнув и, растеряв свою напускную напористость, быстренько попрощалась, убежав, как ты сказала, домой. Даже несмотря на то, что ты и сама знала, что я прекрасно вижу тебя, наблюдающую за мной из-за угла дома. Когда ты пыталась понять, как я отреагировала на это. Что и делало тот момент особенно пикантным, до безумия таинственным для тебя. Особенно с учётом того, что я лесбиянка, о чём ты ещё не знала совсем. И что это простое движение губ в тот момент сделало меня практически до безумия счастливой, хоть я и пыталась сдержать на своём лице строгую мину, стараясь не выходить из образа. Чтобы не позориться нахлынувшим романтизмом. Так что да, весь этот год был просто невероятно странным, точно происходил не в моей размеренной жизни. Несмотря на то, что я так и не сумела близко сойтись с твоими подружками, ни с кем, кроме самой тебя, мне было весело в вашей компании гулять по причалу и собирать камешки. Поддерживать ненужный ни мне, ни тебе, разговор о парнях. Переглядываться с тобой при этом, вспоминая о том, что было. Невзначай браться за руки и весело хохотать. Ну, и конечно болтать той бессонной ночью у тебя дома, болтать почти до рассвета не останавливаясь, лишь бы не говорить о нас. Ты боялась начать этот разговор первой, я знала об этом точно. Сама я не хотела начинать его вообще. Но всё же, за нас это сказало тело. Когда ты неловко запнулась, принося нам вкусняшки, наши лица, точно в дурацкой романтической книжке, неожиданно оказались в мгновение ока слишком уж близко. И, как в её продолжении, дыхание вмиг стало таким тяжёлым, одним на двоих. После чего последовал ещё один такой же несмелый и робкий, как первый, поцелуй. Вот только, в отличие от прошлого раза, мы были не на улице, а у тебя дома. А значит, мы обе знали, что нас не могли заметить случайные-нежеланные зрители, которые вечно снуют туда-сюда, когда это не надо. Что на дворе стояла глухая ночь. А значит, нам просто некуда было деваться с этим. Чем-то большим, чем дружба, ещё слишком зыбким, но уже достаточно страстным. Когда я невольно, реально невольно, потеряла на миг свой хвалёный контроль, и мои пальчики будто сами проскользнули под твою тоненькую домашнюю рубашку. Отчего, я помню, ты задрожала чуть сильнее и подалась мне навстречу, делая наш неловкий поцелуй всё более страстным и пылким. Даря в этот момент телу блаженное и какое-то липкое осознание того, что мы обе хотим происходящего. Одинаково. Отчего моя голова отключилась практически мигом. Так как я совсем не осознавала то, что теряю, когда целовала твои горячие плечи, кладя тебя, разгорячённую и ещё немного смущенную, на подушки. Когда шептала, какая же ты красивая, лаская пальчиками твою кажущуюся мне уж слишком чувствительной грудь. Слушая при этом такие донельзя сладкие стоны, что была готова кончить уже от этого. Отдаваясь этим чувствам и отвечающим на мои поцелуи губам всецело, что мир словно исчезал меж нами. И разделяющее нас в этой реальности существовать перестало. Отчего думать о будущем совсем не хотелось. Да и, признаться, я и не думала ни о чём, плавя тебя так нежно и настолько страстно в своих руках, как могла. Ощущая себя в тебе и отдаваясь всецело нашему милому сумасшествию, от которого в данный миг мне банально хотелось летать. Чувствовать тебя просто рядом. Стараясь запомнить каждую мельчайшую детальку того, как мы следующим днём вместе наслаждались прогулкою по ночному городу, только вдвоём. Когда ты, немного смеясь, смущённо шептала, что я — первая у тебя, кто был с тобою настолько близко. Отчего я плавилась полностью, наслаждаясь твоими сверкающими глазами и такой донельзя счастливой улыбкой. Что мне снова совсем не хотелось думать о том, что ты, скорее всего, станешь в этой жизни моей последней. И что наш совместный очень весёлый год очень и очень быстро подходит к концу. Потому что на улице, после весьма холодной зимы, становилось теплее и теплее. А я по-прежнему эгоистично продолжала и продолжала дарить тебе свои вечера и ночи, попросту отказываясь думать о том, что дарю тебе этим хоть какую-нибудь надежду. На будущее со мной, а не только на бурный, но краткосрочный роман, который я должна была оборвать ещё в самом его начале. Чего так и не сумела сделать, впервые после того, что случилось, почувствовав себя не просто безмолвной наблюдательницей этой жизни. Другою. Влюблённой? Нет, даже больше, просто счастливой. Поняв, что всё окончательно полетело в пропасть лишь в тот момент, когда ты заговорила об этой злосчастной совместной квартире. И, вместе с нею, совместном будущем, которого просто не могло получиться. О чём ты не знала с самого начала своей любви. О чём знала я, но не скажу тебе и сейчас, так как представляю, каким будет наш конец. Я чётко уверена в том, что в свои двадцать ты попросту не заслуживаешь того, чтобы наблюдать, как меня рвет после очередной химиотерапии. Не заслуживаешь и мотания в другой город, где будут меня лечить, чтобы проверить, как я. Потому что твоя жизнь ещё находится в самом расцвете, а моя медленно подходит к концу. И даже весьма прогрессивное и дорогостоящее лечение, которое оплатил мой отец, не даёт никаких гарантий, что проживу дольше, чем пара лет. Один год из которых я, по его словам, растратила на совершенно ненужную в этот момент учёбу, где и нашла тебя. Мою маленькую светлую бабочку, у которой я просто никогда не смогу видеть, как тает в глазах вся жизнерадостность, когда она наблюдает, как умирает на её руках тот, кого она любит больше всего. И поэтому, моя милая, я причиню тебе и себе эту боль от резкого и грубого расставания, не объяснив ничего. Ведь чётко знаю, что, даже узнав обо всём, ты поедешь со мною. И, надеясь на призрачное чудо, одержишь крах. Ради того, чтобы ты нашла своё счастье с кем-то другим, я отпускаю тебя на свободу. Лети, моя милая бабочка, и ищи того, кто сумеет сделать твой свет ещё ярче и одарит тебя теплом. Улетай всё дальше и дальше от моей тьмы. Я люблю тебя...