In his eyes

Саша в зеркало смотрит, своего отражения там не видя — перед глазами только Яр, испуганный, извиняющийся, сломленный, в своём отчаянии тонущий. Яр, о чужой цвет глаз разбившийся, как птица о стекло. Наивный, мечтательный, романтичный Яр, который родственную душу нашел, а потом вдруг понял, грудь себе разодрав колючей зеленью на секунду ставшего самым близким и родным взгляда — каким-то образом не совпали. Так не бывает... Но с ним, конечно, случилось. Никакой счастливой вечности, даже никакого счастливого «сейчас» — всего секунда с головой накрывающей эйфории, а потом ледяная безжизненная пустыня реальности, по которой брести придётся всю оставшуюся жизнь. Саше бы вскочить, за Яром рвануться, поймать его у порога за руку, как в дешевой мелодраме… Капающая с волос вода на полу собирается в маленькое фиолетово-сказочное озерцо. Саша видит в нём лишь омут, и была б его воля — утопился бы прямо здесь и сейчас, чтобы больше ни о чем не думать и ничего не решать. Саша взрослее. Ответственнее. Опытнее. В стрессовых ситуациях брать на себя контроль полагается именно ему, только вот в чем дело — Саша ведь тоже в шоке находится. Возраст, опыт и ответственность никак не мешают человеку дураком невнимательным быть и до последнего момента детальки паззла в цельную картинку не собирать, как оказалось. Яр. Его родственная душа — Яр. Яр, Ярослав, Ярик, Яся. Этот простой факт рушит весь простой и понятный мир, который Саша вокруг себя почти тридцать лет выстраивал. Принять тот факт, что твоя родственная душа спустя столько времени решила проявиться и одарила тебя розовыми глазками, было проще. Начать эту родственную душу за глаза хаять и не просто не любить, а иногда и ненавидеть — тоже. Ярик в образ нахального мудака, Саше жизнь портящего просто из стремления сделать гадость ближнему своему, не вписывается совсем. Саша, кажется, идиот. Клинический. Наверное, его просто врачи недообследовали. Когда там он у невролога и психиатра в последний раз был? Чаще надо на диспансеризацию ходить, Сашенька, чаще. Саша головой трясет, пытаясь мысли хоть как-то в кучу собрать. Постепенно в голове приоритеты выстраиваются правильно — осознавать произошедшее можно сколько угодно, планировать дальнейшие действия и заново выстраивать рассыпавшееся как песочный замок мироздание — тоже... Но где-то там есть Яр. И это неправильно: быть он должен не там, а здесь. Рядом. Как минимум потому, что Яр всё не так понял, как максимум потому, что это единственный островок стабильности, у Саши оставшийся, и Казьмин за него цепляется, боясь рассудок окончательно потерять. Саша наконец за телефоном тянется и гудки длинные слушает — знает же, что трубку Яр точно не возьмет, но всё равно звонит зачем-то. Наверное, для самого себя создает иллюзию бурной деятельности. Наверное, дает себе еще немного времени, чтобы с силами-мыслями-чувствами собраться. Звонок. Звонок. Звонок. Смску набирает «всё хорошо. возьми трубку», снова звонит, снова долгие гудки слушает. Спасибо, что не вне зоны — значит, есть шанс, что Яр вызовы видит и сообщения читает, хоть отвечать то ли боится, то ли просто не хочет. Саша особо не думает, что делает — двигается скорее на автопилоте и смски с просьбами выйти уже на связь и обсудить произошедшее строчит бездумно, слова одни и те же повторяя. Осознано пишет Яру только минут через сорок, уже не на телефон, а в вк. А: я у тебя под окнами стою А: не ответишь — замерзну тут нахуй, но не уйду А: твой выбор Ответа нет. Ледяной ветер под футболку забирается, дырку на боку облюбовав в качестве уютного гнёздышка для нескольких снежинок. Волосы, после окрашивания так и не промытые до конца, слипшимися патлами висят — спасибо хоть, что в машине успели высохнуть. Александр Казьмин, звезда отечественных мюзиклов, собственной персоной, можно прямо сейчас фотографировать и на первую полосу газеты помещать. Проходит минут пять. Саша чувствует, что и правда имеет все шансы замерзнуть нахуй. Машина осталась где-то в квартале отсюда («знаешь, Яр, почему ты так мало за съем комнаты платишь? потому что у тебя тут хрен запаркуешься, минут двадцать топать до ближайшего свободного места; тебе просто повезло, что ты не на колёсах»), теплая одежда осталась дома, способность более-менее логично мыслить осталась черте знает где и вернуться не обещала. Саша начинает подозревать, что зря уповал именно на этот вариант — ваши ставки приняты, но вы проиграли, так что всё, что было на кону, отходит казино — и обзывает себя наивным мальчишкой и последним идиотом. Чего он ждал, ультиматум ставя? Что за приёмы из тягомотных сериалов для домохозяек — встать в позу, руки заламывая и глаза закатывая от избытка чувств, и ждать, что все упадут к твоим ногам? Фанфиков перечитал или подростковых любовных романов, что ли? Когда состояние аффекта отпускает, становится понятно, что Саше перспектива умереть от переохлаждения или воспаления лёгких не очень улыбается: родственные души родственными душами, но он вообще-то не суицидник, а жизнь вообще-то так или иначе продолжится, если ей вот так вот по-идиотски не мешать. Еще через пять минут Саша пальцев не чувствует, а зубы отбивают что-то подозрительно похожее на мелодию тайной вечери из ИХС. Свои шансы до машины дойти оценив здраво, Саша в нужный подъезд ныряет, когда оттуда выходит кто-то — уже не столько чтобы встречи и разговора добиться, сколько чтобы согреться хоть немножко и такси себе вызвать — и прямо на лестнице с Яриком сталкивается. — Саш… Ты… Господи… Я ж не видел… Ты зачем… Саша пытается улыбнуться, слыша, как Яр привычно в словах путается, стараясь одновременно сказать вообще всё, что в голове крутится, но получается оскал какой-то. Яр этой гримасы явно пугается даже сильнее, чем всей сложившейся ситуации, Сашу в комнату к себе тащит и все два свитера на него напяливает, а потом под одеяло загоняет и у соседа грелку и шерстяные носки тырит, продолжая что-то несвязное говорить: телефон далеко — не видел — думал не — а потом — а если бы так и не — так ведь можно и совсем — как же так и зачем… У Яра глаза покрасневшие, а на руках белые полосы, словно бы кто-то по коже с силой ногтями вёл. — Л-л-л… — начинает Саша, с замерзшими губами и языком справиться пытаясь. — Лимон в чай? Лайм? Лечь? Лекарство какое принести? — Линзы. — Чего? — Л-линзы. У меня. Сними.