Искусство жить

Август, 16 14:46 Осень в Нью-Йорке вступала в свои права и небо огромного мегаполиса неумолимо серело. Но эта осень была первой, которую Алек Лайтвуд, его младшая сестра Изабель и приемный брат Джейс встретили в этом городе, а значит даже самая отвратительная погода не могла омрачить их впечатления. Не то чтобы Алек хотел переезжать. Он был по-своему спокоен в том мире, который создал вокруг себя, живя в Индиане в родительском доме, а потом и в съемной квартире. Стабильно посещал занятия в университете, сдирал безумные деньги с тупоголовых студентов, выполняя за них домашние работы, чтобы они потом могли похвастаться маме и папе фантастическими результатами, ради которых не пошевелили и пальцем. Впрочем, совесть не слишком его беспокоила, ведь эти деньги он откладывал на более важные вещи. У Джейса была американская мечта. Он томился в душном городке, в который его определила его приемная семья, тайно рисуя в воображении образы того, как изменится его жизнь в тот миг, когда его нога ступит на священную землю Нью-Йорка. В пятнадцать лет он не мог спать ночами, брал огромное одеяло и тащился с ним в спальню к Алеку, чтобы провести там всю ночь, мечтая о том, как в день своего восемнадцатилетия они купят два билета на самолет до города их мечты и больше никогда не вернутся обратно. Однако жизнь внесла свои коррективы в каждый из пунктов их плана, год их совершеннолетия превратился в кошмар, и единственное, что им оставалось, — сцепить зубы и ждать подходящего момента. Они упорно работали несколько лет, невзирая на отсутствие образования, подходящего опыта и прочих полезных во взрослой жизни вещей, оставили позади свои принципы и семейные узы ради единственной цели — оказаться здесь. Стоять в гребаном Центральном парке с самыми пафосными стаканчиками кофе и самыми острыми хот-догами, которые они только смогли найти, и шутить над парнем, который жил на этаж ниже их съемного лофта, аренда которого обходилась им в целое состояние, которого у них не было. Этот момент не в полной мере был мечтой Алека, но он был прекрасен в своей теплоте и капельке ранее неведомого ему безумия. Он смотрел на детей, что бегали вокруг, гоняясь друг за другом, и с горечью осознавал, что они провели в этом городе уже две недели, но никто из них до сих пор не нашел работу. Всё, на что хватало их почти болезненного усердия, — подать документы на перевод в местный университет и ждать начала учебы. Иногда он жалел, что не родился талантливым, как его сестра, и не мог стать профессиональным танцором, но зато он оказался достаточно умным, чтобы суметь протиснуться на второе место в рейтинге факультета и получить возможность доучиться в Нью-Йорке. И доучить Джейса, ведь поганец совершенно не пользовался собственным мозгом. Сперва он испугался, что "Большое яблоко" раздавит его, проест дыры в его доживающих свой век свитерах, а потом и в его душе, хотя о наличии последней он догадывался довольно смутно. Так что первым, что он сделал, когда оказался в новом городе, — отсосал какому-то парню в туалете клуба, в котором они с Джейсом и Иззи надрались до полусмерти. И не то, чтобы это повлияло на его смятение, но по крайней мере ненадолго позволило чувствовать, что он всё ещё остается собой. Телефон в кармане Джейса зазвонил самой отвратительной мелодией из тех, что предлагала автоматическая подборка айфона, и он быстро нырнул в карман куртки, чтобы ответить на звонок. От этой трели Алека скривило. — Хей, почему ты звонишь мне, если мы разошлись пятнадцать минут назад? — спросил Джейс, а в ответ в трубке послышался звонкий голос Изабель. — Спроси, пришло ли ей письмо о зачислении, — сестра должна была получить его вчера, но оно заставило себя ждать дольше, чем, кажется, натянутые нервы Алека готовы были выдержать. Изабель поступала на программу искусств в тот же университет, в который перевелись и Алек с Джейсом. Она была фантастической, когда танцевала, и сомнений в её успехе не могло и быть, но синдром старшего брата никогда не давал Алеку слишком беспечно смотреть на вещи. — О боги, Иззи, мамуля интересуется пришло ли письмо, — тон Джейса сочился сарказмом, на что Алек только закатил глаза. Ответа на свой вопрос он, конечно же, не получил, что могло значить только то, что письма до сих пор не было. Его брат и сестра провисели на трубке ещё около минуты, из которой говорила в основном Изабель, а Джейс только соглашался с ней с невероятно умным видом. Когда он положил трубку, его лицо сверкало самодовольством. — Она сказала, чтобы ты отвалил. — Прекрасно, — Алек снова закатил глаза. — Что-нибудь ещё? — Да. Она говорила с этой сумасшедшей, которая сдала нам свою квартиру, и деньги нужны на следующей неделе. — У нас только половина суммы и всё ещё никакой работы. Где мы возьмем деньги за неделю? — Ну, ты всегда можешь пойти работать проститутом, не понимаю, чего ты до сих пор ждешь, — Джейс всегда предлагал это с таким серьезным выражением лица, что, не знай Алек его так хорошо, решил бы, что он серьезно. Малознакомые люди обычно именно так и думали. — Почему бы тебе в таком случае не составить мне компанию? — вскинутая бровь Алека говорила о его крайнем скептицизме относительно этого предложения, хотя он хорошо помнил, как однажды переспал с парнем за еду. Но то, чего Джейс не знает, ему не повредит. — Видишь ли, я чуть менее смазливый, чем ты, и далеко не настолько гей. Мне пришлось бы трахать одиноких дамочек преклонного возраста, а я не готов растрачивать на это свою молодость, ты уж пойми. — Зато, возможно, одна из этих дамочек могла бы сделать тебя богатым, женив на себе и оставив в наследство пару миллионов после своей безвременной кончины. — Тогда тебе пришлось бы отравить её ради меня, Алек, а в тюрьме твоей заднице пришлось бы ещё труднее, чем в Нью-Йорке. — Оставь в покое мою задницу и лучше подумай о том, что у нас нет денег и нет идей, где их взять, — тупые отвлекающие маневры начинали раздражать. Джейс всегда шутил, когда нервничал, а значит их дела были плохи. — Ты же знаешь, что я ищу работу. На следующей неделе ещё два собеседования. — Ты же уже получил одну работу, — сурово утвердил Алек. Он ненавидел давить, ему было проще самому работать на трех работах, чем трогать с этой темой двух единственных дорогих ему людей. Надо же, население планеты составляло целых семь миллиардов человек, а он был целиком и полностью поглощен только парой из них. Джейс разозлился. — Знаешь, я пока ещё не растерял остатки самоуважения, чтобы работать долбанным гамбургером в придорожной закусочной, но спасибо, что напомнил. Уверен, что был рожден не для этого! Они некоторое время молчали и дулись друг на друга, но потом их взгляды пересеклись, и они оба рассмеялись. Они никогда не ссорились по-настоящему, даже когда жизнь загоняла им обоим иглы под ногти. Был какой-то особый шарм в том, чтобы прощать друг друга прежде, чем дождешься извинений или раскаяния в говняном поступке. Ну, или мазохизм Алека сводил его с ума, что тоже не было лишено оснований. — Послушай, — вернул его к разговору Джейс. — А что насчет того мужика, который звал тебя в Нью-Йорк? Того издателя, помнишь? Ох, ну конечно же он помнил. Алек вел блог с момента, как у него в жизни появился первый компьютер. Он писал обо всем, что видел вокруг себя, что чувствовал. Когда он вырос, его мысли стали сложнее, глубже, он стал писать о более важных вещах, чем те, что волновали его в четырнадцать или в шестнадцать. Он много рассуждал о том, почему жизнь некоторых людей важнее сотен жизней других, почему бедные становятся беднее, а богатые – богаче. А еще он много писал о болезни и смерти и не рассчитывал, что когда-нибудь это прочтет кто-либо кроме Изабель или случайного придурка, зашедшего на его страницу, чтобы поглазеть на фотку с голым торсом. А потом однажды ему на Фейсбук написал мужчина, который представился Люком и сказал, что вышел на него через его блог. Он спрашивал Алека о том, откуда тот родом, чем занимается и как планирует зарабатывать себе на жизнь. Мужчина оказался редактором в издательстве и заметил, что был чрезвычайно впечатлен писаниной Алека. Они переписывались какое-то время, а потом Люк сказал, что у него действительно есть талант и задатки хорошего писателя, а значит ему надо выбираться из скорлупы и переезжать в большой город, куда-нибудь поближе к художественному центру мира. Но в тот момент сам Алек пытался выбраться из шкафа и желательно так, чтобы дружки его папаши не избили его до смерти в переулке, и он только отмахнулся от идеи издателя. Теперь же он сидел и обдумывал всё это всерьез. Когда они переезжали в Нью-Йорк, он открыл старую переписку с тем мужчиной и тысячу раз перечитал сообщение. Кому: Алек Лайтвуд От: Люк Гэрроуэй 12:44 Если когда-нибудь будешь в Нью-Йорке, заглядывай. Я буду рад поработать с тобой ;) Могло ли ему вдруг настолько повезти, что теперь, когда спустя три года он был в Нью-Йорке, этот шанс всё ещё ждал его?

***

Август, 20 10:10 Здание издательства абсолютно ничем не выделялось среди других домов на той же улице, не содержало никаких вычурных лозунговых плакатов, призывающих голосовать на выборах или сортировать мусор, даже вывеска не казалась примечательной: черный прямоугольник с серебристыми надписями. Просто, но со вкусом. Алеку нравилось. Он никогда не был поклонником разноцветных рубашек, радужных школьных принадлежностей, мебели ярких цветов и прочих проявлений индивидуальности, которые почему-то повторялись от одного индивидуала к другому. Предпочитая консервативный черный, он старался не выделяться и никогда не умел привлекать внимание внешним видом. Ему нравились обыкновенные простые вещи, обыкновенные простые парни и обыкновенные простые ничем не примечательные пьяные перепихоны, о которых ты забываешь уже через час. Его брат и сестра были его полными противоположностями, стараясь добавить в каждый свой образ, в каждое небольшое житейское приключение что-то особенное. У Иззи это получалось бесподобно, у Джейса не так бесподобно, как он предпочитал думать. У Алека не получалось совершенно. Впрочем, несмотря на это, каким-то образом ему всё равно всегда удавалось выделяться. У него был самый высокий рейтинг в школе, он сдал экзамены на отлично и был принят во все колледжи, в которые подавал документы, и даже там оставался одним из лучших. Это раздражало, потому что ему ничего не приходилось для этого делать. Теперь же он надеялся, что его мозгов хватит, чтобы получить работу в издательстве под названием "ЭлдетриПресс". Он нашел адрес по геолокациям, которые были отмечены на фотографиях того самого мужчины, что когда-то заметил его на просторах блоггинга. Он вдохнул поглубже, молясь про себя, чтобы этот день не стал худшим в его жизни, и открыл массивную входную дверь в здание. Внутри его встретил просторный коридор, ведущий к множеству кабинетов, и практически полная тишина, нарушаемая только звуком печатания на клавиатуре симпатичной девушкой, которая по всей видимости работала здесь секретарем. Алек помялся немного на пороге, ожидая, что на него обратят внимание, но девушка даже не оторвала глаза от монитора, так что он решил действовать по наитию. — Добрый день, — он подошел к стойке и улыбнулся своей самой обворожительной улыбкой, на которую был способен. — Меня зовут Алек Лайтвуд, у меня назначена встреча с одним из ваших редакторов — Мистером Гэрроуэем. — Привет, — девушка наконец отозвалась и уставилась на него таким взглядом, который его сестра обычно называла «ты такой дурашка, Алек», когда он выглядел очаровательно бестолково. Не улыбайся, придурок — Только что закончилось совещание, и Мистер Гэрроуэй сейчас у себя. Прямо по коридору до конца и направо. — Спасибо, — кивнул он и пошел прямо в указанном направлении. Его слегка потряхивало от волнения. Конечно, никакой встречи не существовало. Он так боялся выглядеть полнейшим кретином, что не смог ни слова написать издателю, чтобы договориться о возможном предварительном собеседовании, и решил пойти ва-банк. Если уж услышать отказ, то прямо в лицо. Поворот направо встретил его небольшим уютным письменным столом, за которым на данный момент никого не было, и современной дверью. В этом офисе всё было оформлено сдержано, что не могло не расположить к себе, но Алек так нервничал, что его бы порадовало даже окажись это место жилищем пещерных людей. Он уже собирался подойти и постучать в дверь, как та резко открылась и ему навстречу вышел тот самый Люк Гэрроуэй. Он выглядел почти также, как на фото в Фейсбуке, разве что оказался выше, чем Алек его представлял. Этот мужчина должен был в некотором роде определить его судьбу и Алек решил сделать ставку на то, что Люк казался ему приятным. — Привет, — мужчина поздоровался первым. — Ты ко мне? — Мм… Я… да, да, к вам. Я Алек. Алек Лайтвуд, — он протянул руку в надежде тоже показаться Люку приятным. Тот ответил ему крепким мужским рукопожатием. — Мы с Вами переписывались на Фейсбуке. Давно… Вы сказали, что я мог бы найти вас, если когда-нибудь буду в Нью-Йорке. И вот он я. Боже, это провал. Ты никогда не станешь журналистом, если не перестанешь мямлить — Да, я помню тебя, — Люк широко улыбнулся, как будто мгновенно узнавая его, и это показалось хорошим знаком. — Проходи, я сделаю нам кофе. — Нет-нет, не стоит беспокоиться, я просто… — Да всё в порядке, расслабься и присядь. Какой ты пьешь? — Просто черный. И спасибо. Алек сел в кресло, стоящее напротив широкого стола в кабинете Люка, и теребил папку, в которой лежали все его с горем пополам собранные фантастические достижения. Практически портфолио, разве что не хватало пары десятков поводов выпендриться, которые обычно бывают у людей, ищущих приличную работу. Кабинет Люка был просторным, светлым, с большим количеством окон. У стены стоял большой стеллаж с книгами, выпущенными от имени их издательства, а на столе в аккуратном порядке находились несколько папок, рамка с фотографией и ноутбук. Ничего слишком личного. Люк вернулся, протягивая ему небольшую чашечку с горячим напитком, который слегка обжигал пальцы, и уселся в собственное кресло. Алек отхлебнул кофе и это странным образом помогло ему немного расслабиться. Он положил папку на стол Люка и поднял глаза. — Итак, значит, ты попрощался со своим маленьким домиком на севере и перебрался в "Большое яблоко"? — очевидно, Люк не собирался превращать эту встречу в извращенное собеседование и проверку его умственных способностей. — Я переехал со своими братом и сестрой около двух недель назад. Это казалось полнейшим безумием, но сейчас я вполне доволен. И теперь я буду учиться здесь, в Нью-Йоркском университете на факультете журналистики. — Молодчина, я очень рад за тебя! С твоим потенциалом сидеть в той дыре, из которой ты приехал, просто кощунство, — он указал рукой на папку. — Я возьму? — Конечно, это для вас. Я подумал, что мог бы поработать с вами, если для меня здесь что-то найдется. Мне сейчас очень нужна работа. Я понимаю, что вроде как пришел с улицы, и это должно быть слишком, но я согласен на что угодно. Должно быть, его голос выдавал в нем крайнюю степень отчаяния, потому что Люк перестал улыбаться и принялся внимательно изучать его портфолио. — У тебя серьезно рейтинг девяносто восемь? Почему не повысишь до ста? — Ну… Я не думаю, что это так важно. Для меня это всего лишь оценки. Этот балл никак не влияет на мою жизнь. Я всё ещё безработный, в отличие от многих моих бывших однокурсников, у которых балл не выше семидесяти. — Хм, должен сказать, что с максимальным баллом работодатели оторвут тебя с руками и ногами, когда ты выпустишься. Это действительно впечатляет. Сколько времени ты тратишь на учебу? — спросил Люк, делая глоток из своей чашки. — На свою? Думаю, где-то час. — В день? — В месяц. Люк слегка подавился своим кофе и отставил чашку. Он даже не стал больше ничего смотреть в папке, видимо, потому что смотреть там было особо и не на что. Вся эта ситуация жутко нервировала. Все говорили ему: «Алек, ты должен повысить свой рейтинг до максимума», «Алек, оценки — это важно», а его отец считал, что всё это не имеет значения, пока в свободное от учебы время он сосал члены и долбился с мужиками в зад. — Ладно, парень. Допустим, ты слишком нравишься мне, и я готов тебя взять, если эта работа не пойдет в ущерб твоей учебе. Но большой босс тут не я, а у тебя пока ещё нет диплома, так что я могу предложить тебе только один вариант. Будешь работать со мной на полставки, соответственно претендовать сможешь только на половину оклада. У меня есть своя рубрика в одном из изданий, я вполне могу предоставить её тебе, если хорошо себя проявишь и справишься. Что скажешь? Глубокий вдох. Выдох. Получилось — О большем я и мечтать не мог, клянусь! Я готов начать прямо сейчас, если это необходимо. Спасибо вам, я… Даже не знаю, как мне вас благодарить! Люк снова улыбнулся ему и отдал папку Алеку в руки. — Для начала тебе стоит начать обращаться ко мне на «ты». И зови меня Люк, без всяких официозов. Я обговорю этот вопрос с начальством и буду ждать от тебя твоего учебного расписания. Рабочие часы выставлю в соответствии с университетским графиком. Не хочу, чтобы ты запорол себе будущее. Договорились? — Конечно! Я пришлю прямо сегодня. Спасибо Вам… Тебе. Я даже не думал, что всё это сработает, — Алек улыбался и знал, что сверкает, как рождественская елка. Ему было всё равно. — Как я уже не раз сказал, ты мне нравишься, Алек. Я не отказываюсь от своих слов. Ты действительно очень талантлив, и я буду рад помочь тебе сделать карьеру, если это в моих силах. Они оба поднялись и Люк похлопал его по плечу прежде, чем открыть для него дверь. Они обменялись номерами телефонов, и Алек готов был прыгать от радости. Он вышел из издательства со стойким ощущением, что, должно быть, Бог не настолько сильно ненавидел геев, если он дал ему возможность оказаться в Нью-Йорке и получить эту работу.