Юкагама (дорев.)

Из докладной записки Сакагути Анго: «В 23:16 25ого числа прогремел взрыв в портовых складах, сектор CGD-47-F52. Был сожжён павильон, принадлежавший Портовой Мафии (LKM-27), предположительно, там располагался запас взрывчатки. В 23:28 на место прибыли сотрудники Отдела под моим командованием. Обнаружены были пять трупов, пустой склад и локальные разрушения, вызванные взрывом. В 23:39 на месте происшествия появилась Портовая Мафия.» Пока сотрудники Анго разворачивали аппаратуру и простукивали по очереди стены из чёрных машин с тонированными стёклами высыпались Акутагава, Накахара, Чёрные ящерицы и с полдесятка людей в одинаковых костюмах. — Сакагути, какого лешего ты здесь забыл? До вашего офиса отсюда дальше чем до Минато-Мирай. Так почему? — Накахару окружало красное пламя. Он был взбешён наглостью противника, тем, что место преступления не обещало ровным счётом никаких зацепок, и здесь какого-то рожна копался Отдел. — Отслеживали прибытие этих преступников в грузовой порт. Как раз искали их след, а тут взрыв. — не останавливая своей речи, Анго махнул подчинённым, чтоб те сворачивались — Тут было трое эсперов. Причём, ни одной боевой способности: только промывание мозгов, психологическое насилие и запугивание. — И никого больше? — Это совершенно точно. Я не могу ничего сказать о всех, кто здесь был, но применяли только промывку мозгов. Даже дверь вскрыли руками, без применений чего бы то ни было. — Накахара сощурился. — Они всё взорвали, никаких следов взлома двери не могло остаться. И ты предлагаешь мне поверить, что кто-то просто сдал коды от складов и взорвал двери ради сокрытия такой утечки? — Здесь нет камер даже у мафии… Но эта машинка может подтвердить, что были применены только три способности и ни одна из них — к неживым объектам. Только к тем пятерым. — Анго обернулся к своим. — Пакуйте всё и отправляйтесь в Управление. Копию сырых данных — мне. По приезде — заняться отчётом. На этом всё. — А нас ждёт долгий разговор. — Накахара дёрнул Анго за рукав. — Акутагава, займитесь здесь. Опись ущерба, личные дела убитых и всё, что сможете найти — мне отчётом не позднее, чем через 30 минут. А я пока перекинусь парой слов с этим… Отошли за угол. Там Накахара припер Анго в стенке и заговорил быстро, свистящим шёпотом. — Я был убеждён, что именно Отдел по Делам Одарённых запретил любые разработки техники с применением способностей. Ваша же машинка — явное нарушение этого указа. Так какого же хрена?! — Заказ шефа. Это прототип. Массовое производство невозможно. Но штука сильная. По интерференции распознаёт следы применения способностей практически всех классов. Быстро. — Интерференция? — Да, раньше считалась явлением исключительным. Теперь же — что происходит она сплошь и рядом. И бой любого эспера с другим эспером крайне непредсказуем. Кстати, по форме спектра можно идентифицировать применителя, разумеется, при наличие образцов для сличения. — И у вас есть наверняка на меня, Акутагаву и ещё десяток эсперов Йокогамы. Но теперь скажи мне: Как. Это. Сделали?! — Кристаллы способностей. Шесть эсперов, пятеро — смертники, отдали души для этих камней. Приговорённые к смерти Мировым Судом как военные преступники. — А последний? — Бледный Кирин. Да. Это была та самая сделка, ради которой его вызвали в Йокогаму тогда. — Вы-ы! — Накахара побагровел, снова вечное красноватое свечение. Кулак приземлился в 10 сантиметрах от уха Анго, и вмятина на гараже оказалась несущественной только потому, что огромным усилием воли Тюя сдержал удар и погасил Смутную печаль. — Вот такие вмятинки работают не хуже отпечатков пальцев. Жаль, что прибор только один. — Са-ка-гу-ти-и! — Знаю, что история с Бледным Кирином ты считаешь личным оскорблением со стороны моей организации. Но в те годы, когда это происходило, я был ещё даже не завербован Отделом. И пахал в архивах мафии, разгребая информацию о твоих мертвых подчинённых. — Это ни в коей мере не извиняет тебя. — Убить меня ты сможешь в любой момент. А толку? Накахары сжимал и разжимал руку в бессильной злобе. — Что показала ваша машинка? — он сдался, признавая пользу от нелегальных технологий. — Можно ли как-то опознать эту троицу? — Это не местные. Их засекли в порту. По лицам — вроде были европейцы. Больше ничего от информатора мы не добились. — И едва сойдя с корабля, они сразу же разжились кодом от наших складов, грузовиком и взрывчаткой. — Грузовик приплыл с ними из-за моря. Взрывчатка, надо полагать, тоже. — Да они самоубийцы. — и приподняв шляпу, Накахара ушёл. — Мы о них ещё услышим. — прозвучало ему в спину. «Да, определённо услышим. А ты, Сакагути, начал раздражать меня так же как Дадзай когда-то», — выругался Накахара про себя.

**

— Мастер Дадзай, какая неожиданность. Рад снова вас видеть. — Взаимно, господин Фицджеральд. Они пожали руки и сели за низкий журнальный столик. Луиза быстро поставила чай и исчезла беззвучно. — Я хотел бы спросить об одном. Всерьёз ли вы надеялись с горсткой людей завладеть Книгой? Я не поверю, что лицензия международного образца, дающая право на деятельность Организации Одарённых, стоила вашего приезда. Это же не более, чем фикция. А потом пришёл Достоевский — примерно по тому же сценарию. И мои сомнения лишь усугубились. — С вами интересно иметь дело, но зачем вы спрашиваете очевидное? — Если всё это неспроста, то вы можете знать, что будет дальше. — Но с чего вы взяли, что мне есть хоть какой-то резон открывать вам план дальнейших действий? — Фицджеральд продолжал улыбаться, более того, его улыбка становилась всё шире. — За это вас и люблю. Но есть ещё одна вещь. Вам что-то нужно от меня. Иначе бы мы не точили здесь лясы. Вам что-то нужно от меня и от этого города. Громкий довольный смех был ему ответом. Дадзай тоже ухмыльнулся и отпил чаю. — Великолепный напиток. После чашечки такого не грех сброситься с крыши вместе с прекрасной дамой… — Поверьте мне, скоро здесь будет не до этого. Готовьте кресло по удобнее, хорошее вино и закуску. Такой спектакль, как этой осенью в Йокогаме, не увидите больше нигде. И вы едва ли не единственный из местных, способный оценить его по достоинству. — Как трогательно. Ваш совет очень мил. Но я люблю участвовать в создании сюжета, а не просто наслаждаться пьесой. — О, поверьте мне, ваша роль в предстоящем немаленькая. Как и моя. Но вот загвоздка: мне нужны ваши связи для некоторых приготовлений. И лучше бы нам договориться об этом сейчас. — Я весь во внимании. — Крупные транспортные сухопутные компании, у которых транспортные средства находятся в Йокогаме, главы администрации города. Особенно, конечно, мэр. — Мало с кем знаком лично, но компромат имею на многих. Однако стоит он дорого. Сами посудите: такое оружие можно использовать только один раз качественно. Дальше — значит испытывать вселенское терпение. — Ха-ха. Я разделяю ваш подход. В таком случае, с вас имена — с меня намёк. И будем квиты. — жутко было смотреть, как широко улыбался рот Фицджеральда. Как не смеялись его глаза, даже когда в голосе звучал смех. Тонкие губы кривились резко, словно напрашиваясь на комментарий. Но ни один хороший игрок не будет комментировать маску оппонента. Кто-то должен вскрыть карты первым. И эти тонкие губы недвусмысленно намекали, что пора бы Дадзаю принять неизбежное. — Любовницы мэра слишком любят красивые тачки Mitsubishi Motors, вернувшегося после войны во владение остатков семьи Ивасаки и заново получившего название дзайбацу Мицубиси. А Keikyu Corporation последнее время очень нуждается в усовершенствовании системы управления. Администрация мэра в большинстве своём спешит запросить перевод в другой город префектуры. Терпение их исчерпано, — куда уж шире? Но губы Фицджеральда продолжают растягиваться. До неправдоподобности широко. На лице с тонкими, но резкими чертами появляется лягушачья ухмылка. И вот он прикрывает глаза — чуть-чуть опускает светлые пушистые ресницы и выплёвывает свою часть: — Предпоследнюю мировую войну закончили три страны. Можно долго с этим спорить, но всё же. Их даже называли Большой тройкой. Удивительно, как мало поменялось за это время. — Гильдия, Крысы мёртвого дома и … Френсис Скотт Фицджеральд, Федор М. Достоевский, Агата Кристи? — Дадзай допил чай одним длинным глотком, опустил чашку на стол и поднялся. — Всегда приятно было иметь с вами дело. — Надеюсь на продолжение нашего сотрудничества. — отсалютовав пустой рукой, Дадзай поспешил смыться обратно в Агентство.

*

Ребята эти действительно наследили: два пожога, взрыв около двухбашенной западной ТЭС, пострадал в основном кампус университета, а не коммуникации и заводские помещения, но всё равно… И это только за утро 26ого числа. — Снова нет выживших, — подчинённый нервно протягивал письменный отчёт Анго. В Отделе одарённых было мало и комплектовался личный состав в основном вот такими зелёными курсантами полицейских академий или выпускниками армейских вузов. Парень трусил, на нём лица не было. Звонок прервал этот жалкий рапорт. — Они напали на продуктовый магазин. Кинули дымовуху, в давке собирались взорвать бомбу, но отряд полиции их спугнул. В результате произошла задержка и несколько человек сумели избежать поражения. Приезжайте. Анго, не раздумывая, прыгнул машину, сунув стажёру ключи. Пусть лучше борется со своим страхом, чем протирает штаны в штабе и проклинает куратора, не желающего подпускать его к реальным делам. Они мчались по улицам под вой сирены. На месте уже грузили людей в машины скорой помощи. Большая часть очевидцев говорила о взрыве, но знакомый следователь подвёл Анго к седеющему человеку в стороне. Тот нервно пил воду из бутылки и явственно трясся. — Внутри было много народу. Я был ближе всех к выходу, когда это началось. Я хотел убежать, но страх был сильнее. Просто подкосились ноги. А потом… Мне было худо, я чувствовал, что умираю. Дышать становилось всё тяжелее. Но почему? Почему Мия? Почему при смерти я видел перед собой её лицо? Я упал на колени, я задыхался. Потом начался кашель. Сухой, потом… Потом я начал сплёвывать кровь… И какие-то сгустки. Так страшно. Постоянно… Но перед моими глазами стояло лицо. Почему? Это же смешно. Это было бы смешно, если бы тогда мне не было так страшно. И её лицо, пугало сильнее всего. — он практически кричал, срывая голос: Мия, Мия, Мия. — потом перевел дух. Я ведь просто зашёл купить воды. Дома ждали дети. А ведь они до сих пор ждут. Знаете, два мальчика. Восьми и четырнадцати лет. А я тут, сижу на асфальте и до сих пор не могу встать. Я не понимал, где нахожусь, я практически не мог сделать вдох, а в моей голове была только Мия. — Кто такая Мия? — Ну, вы же знаете, как это бывает всегда. Старшая школа. Белое платьице, длинная коса. Самая красивая девочка в классе. Та самая, что вечно сидит за первой партой и ни с кем не разговаривает. А я так ни разу не подошёл… Уже лет 15 я женат. У меня двое детей. Моему старшему сыну практически столько же как и мне тогда, а я вижу в агонии лицо шестнадцатилетней девочки. Самое удивительное было потом. Просто в моей голове прозвучал голос. Просто он сказал мне: «Беги отсюда» — и я поднялся и побежал. Вышел из магазина единственный из всех. Я добежал вот до той тумбы. Там меня подобрала полиция после взрыва. — Чужой голос? Но кто вам мог это сказать? — Понятия не имею. Я практически готов поверить в существование бога, дьявола, черта, духа или кого угодно ещё. Этот голос спас меня: поднял на ноги и вынес за дверь. Кто он — мне безразлично. Анго отвлёк телефонный звонок. Он даже не успел удивиться бессмысленности происходящего в городе хаоса и тому, что на месте происшествия не было никого из Агентства.

*

Накахара громко выругался: среди тонн бумажного мусора до сих пор не было ничего похожего. Акутагава гонялся кучкой эсперов по всему городу весь день 26 числа, а он сам кашлял от архивной пыли и проклинал тех, кто всё ещё не оцифровал всё здесь. Террористы с запада. Скорее всего. Кто, чёрт подери?! Те бесшабашные ребята из немецких деревень, рубившие всех, кто пытался помешать им тихо жить? Гильдия уже в городе. Крысы обычно не действуют своими руками. А эти слишком ловки для того, чтоб быть дилетантами. Он прикрыл глаза, вспоминая всю шумиху там, на западе. Все громкие дела, которые волновали партнёров Мори в то время, когда он завтракал, обедал и ужинал с ними в лучших заведениях Мюнхена, Рима, Вены, Кёльна и Дрездена. Он вслушивался в голоса, вспоминал передовицы газет, ленты новостей, сводки по радио. Ему нужны террористы со стажем. Но вдруг не Европа? Вдруг он не там ищет. Прилетел новый отчёт от Акутагавы. Быстро развернув приложенный фотографии, Накахара вздрогнул. Последняя, ещё не оформленная мысль оказалась близкой к правде. В последний приезд в Мюнхен — все гудело от новой группы террористов. Они не прятались, они оставляли свои знаки на месте преступления. Только вот слухи говорили, что работали они на Проклятых. Проклятых… …На фотографии живот охранника порта был распорот. Причём ножом была вырезана птица с распростёртыми крыльями, а окровавленное орудие зажато в собственной руке. Накахара вскочил. Всего несколько секунд понадобилось на то, чтобы набрать номер. — Сакагути, надо встретиться и поговорить. Об этом… Через полчаса они сидели в машине. Вёл Анго, куда-то на запад. — Я знаю, что Особый Отдел сгрёб все бумажки, оставшиеся после Артюра Рембо. Мафия не успела наложить лапы на всё. Я видел. — Документы погибли, Чашу разнесло — неужели ты думаешь, что что-то уцелело после взрыва. — Ан-го! Скармливай кому хочешь всё это дерьмо. Я прекрасно представляю, на что был способен Рембо и на что пошёл бы Отдел ради тех бумажек. Сейчас вообще не то время, когда стоит прятать их от меня. Проклятые в городе. — Они погибли. Ещё раз повторяю. Они сгорели. Сгорели, и будь он не ладен, этот Экспериментальный Комплекс. — Это Кровавый Орёл, Анго. Они работают на Проклятых. И здесь они могут быть по трём причинам: книга, эти документы или я. Чёрт, Анго, надо что-то с этим сделать! Но для этого я должен знать. Ключ к тому, что происходит здесь — взрыв пятнадцатилетней давности. — Ты там ничего не найдёшь. Просто взбесишься, — со вздохом остановив машину, Анго отстегнул ремень и вытащил из-за своего кресла обширный портфель для бумаг. — Основная часть на жёстком диске, — кивнул он на недоумённый взгляд Накахары. — Подкинь меня до дома. — неловко помявшись, добавил: И — спасибо.

**

— Рад вас снова видеть. — Фицджеральд стоял у стеклянного шкафчика с бутылками. Он быстро вернулся к дивану с двумя стаканами и ромом. — Взаимно. Массовое бегство из города продолжается. Но в моей головоломке по прежнему не хватает деталей. Большая Тройка не могла прийти просто так. Она объединилась против кого-то. Вы не договорили в тот раз. Об этой, четвёртой силе. О том, что происходит непосредственно сейчас. — Вы паникуете, мастер Дадзай. Не ожидал, не ожидал. И этого достаточно, чтобы пошатнуть вашу уверенность в себе? — и подтолкнул по гладкому столу наполненный стакан. — Вы слишком рано радуетесь. Я вижу, что происходит, — отхлебнув, Дадзай улыбнулся, подражая лягушачьей манере собеседника, даже ресницами хлопнул для убедительности, — но знаю, что это ещё не предел. Вы готовите не просто шабаш или бал у Сатаны. Нет, что-то грандиозное. И все крупные силы мира будут здесь. — Ну, из тех, что всё ещё живы. Вы же помните историю последней войны? — Да, разумеется. Вы хотите сказать, что смерть героев последней войны, просочившаяся в СМИ по недосмотру где-то полгода назад — часть плана? — Фицджеральд, услышав это, откинулся на спинку дивана и соединил пальцы перед грудью в замысловатую конструкцию. — Да, это был хорошо смонтированный материал. Неудивительно, что он не прошёл мимо вас. — Их пытались засекретить. Это был сигнал? — Вам не интересно пересказывать новости, вы слишком быстро догадываетесь. — Приятно поговорить с умным человеком. И вы знаете, кто их убил и кому был послан этот сигнал. — Вы меня смущаете. — Разговор о всеведении вы начали сами. Но вам ведь нужно что-то ещё. — А вы последнее время слишком прямолинейны. — Сами посудите, половина Агентства в разъездах, я же отдуваюсь за оставшихся. А тут ещё надо отслеживать все пути входа и выхода. И подгонять эвакуацию. Честно, после ухода с предыдущего места работы, никогда не думал, что что-то ещё в этом мире сможет заставить меня так пахать, — снова обольстительно улыбнувшись, Дадзай прихлебнул из стакана. Фицджеральд к своему так и не прикоснулся. — Пейте, магнат. Я ведь могу решить, что вы пытаетесь меня отравить. — Мне нужны досье на всех ваших сотрудников. — Фицджеральд слегка пригубил ром, пристально глядя на неподвижное лицо Дадзая. Удостоверившись, что лобовая атака не пробила броню, человек с лягушачьей улыбкой зажмурил довольно глаза и продолжил. — Я многих уже видел, но есть пара человек, про кого хотелось бы знать наверняка. От вас. Да, и вы вроде говорили о старом месте работы. Вы ведь владеете информацией и о Портовой Мафии, неправда ли? — Слишком топорно. — Попытка того стоила. — Вам ещё и ключи от города на блюдечке с голубой каёмочкой принести. И корону тёмного владыки с тремя священными камнями приложить? — Что, простите? — Тёмный властелин давно пережил то время, когда ему могла бы понадобиться такая корона. Что же до ключей от города, то у меня их пока нет, но как появятся — я приду с ними. Дайте хоть маленькую подсказку. Если бы я только знал… — Глаз Бога может многое. — Можете ли вы гарантировать, что город выстоит? — кивок в ответ. — А что люди выживут? — A la guerre comme a la guerre, mon ami. — А в гости мы ждём Проклятых. После последнего визита Поля Верлена от города и правда мало осталось. — Угадай страну по имени террориста? — Скорее, припомни те сводки девяти летней давности, что заучивал наизусть мальчишкой. Неужели, план полоумного старика станет наконец-то явью. — У вас было интересное детство. Но план новый, и не мог быть сформулирован ни 8 лет назад, ни даже два. — Разговоры с вами хуже, чем бокс по переписке. Пока добудешь то, чего хочешь, душу в чернилах утопишь. — Вы отказываетесь говорить прямо. Я попытался. — Вы требуете предательства. — Только предлагаю сделку. Мы всегда хорошо понимали друг друга. Но скоро сторон станет сильно меньше, чем сейчас. Вы поймёте это. О, поверьте. И дай вам Бог — как говорил один из моих людей, пока не потерялся в недрах этого города — понять это, пока не будет слишком поздно. Возьмите пока, в качестве, так сказать, аванса, — и протянул конверт с фотографиями. Дадзай встал, оттолкнув стакан по лакированному столу.

*

Дома Накахара нервно закурил. Безликое чистое и пустое помещение. Пришлось открыть окно настежь, чтоб дым нормально улетал. Он прикрыл глаза, не позволяя радости переполнить голову. Как же долго он этого ждал… Но сначала нужно было выпросить себе время. Если бы только портфель, можно было бы справиться за сутки, но жесткий диск… Неделю, не меньше. Можно было позвонить Огаю. Сказать, что он устал работать без выходных и хочет в отпуск на неделю. Так, чтоб его не могли найти. Это было шито белыми нитками. Огай посмеялся бы и точно что-то заподозрил. Другой вариант: он звонит боссу и выкладывает правду, что у него есть важные архивы, предоставленные для ознакомление на ограниченный срок и с ними срочно нужно разобраться. Тогда у него моментально отбирают бумажки, не давая даже нос запустить, форматируют все средства копирования, которые у него только могли оказаться в руках в этот вечер, а на всякий ещё приставляют парочку соглядатаев. И вот он будет точно так же курить в форточку не солоно нахлебавшись, а телефон его будет обрывать Анго. Скинув бычок на подоконник, он схватился за телефон. Был третий вариант, но он заключался в перекладывании ответственности, то есть попросту в выигрывании времени. Коё-сан практически сразу подняла трубку, сначала послышались быстрые шаги, потом краткое извинение за необходимость отлучиться. — Одзаки-сан, у меня есть информация, важная для нас обоих. Нужно встретиться как можно скорее. — Минами-сайвай, Vivre. Второй этаж. Через 40 минут, — а дальше — выстрелы, оборвавшиеся короткими гудками. Против сестрицы Коё у него был только один козырь. Старая тайна, которую он сейчас держал в своих руках, в этом портфеле. Он лишь смутно догадывался, как Рандо мог сохранить эти бумаги. Сейчас, бессовестно блефуя перед Сакагути, он шёл ва-банк. Он ничего не знал и не мог знать о бумагах. Просто была жуткая догадка. Предыдущим иностранным агентом портовой мафии был Анго и, если Накахара догадался о происхождении кровавой птички, то только один человек в городе мог знать о русских наёмниках больше. Там были какие-то дела во Франции 6 лет назад. Вёл их Сакагути. Пусть переговоры накрылись, но он ездил туда, как раз во время террора Мимика, предыдущей пешки Проклятых на европейском полигоне. Как раз перед тем, как объявился Верлен… Бумаги Рандо. Кто бы не спас их, совершенно точно, он не сделал бы это один. Отдел и его архивы — по истине кладбище для старых документов. И всех грязных историй. А сейчас ему предстояло влезть в одну из них — напомнить сестрице о предателе. На улице Накахара чувствовал себя так, будто идёт с призраком под руку. Он добудет себе неделю на бумаги. Коё не откажет. Не им двоим — её ученику и призраку Артюра Рембо.