Девочка, что полюбила девочку

Я сидела в засаде. И уже довольно давно. Высматривала, когда этот негодяй Фредодж появится на улице в своём двуглавом обличии. Я собиралась их как следует обличить. Точнее, облить. Чернилами. Вполне заслуженно, потому что кто-то из них сегодня превратил мою единственную белую футболку в белую футболку с ужасно-зеленым пятном. На крыльце постоял Рон, попинал сапоги, ушёл. Чарли прокрался к папиному сараю и втихоря задымил там маггловской палочкой. Вышла мама, покричала Чарли, а поганец Джофери все не показывался. Я уже столько сидела, что ноги затекли, а гномы стали копать подо мной норы. И тут кто-то прямо над моим ухом протянул замогильным шёпотом: - Что ты тут делаешь, огонёк? Рефлексы сработали как надо: я закричала, дернулась и вылила всю банку чернил на того, кто прятался у меня за плечом. А потом попыталась убежать. К сожалению, когда ты в кустах, это становится определенной проблемой. - Ой, - раздалось за спиной. Я замерла и оглянулась. Там сидела незнакомая девчонка. Девчонка!!! - Ты чего пугаешь? - конечно, мне захотелось ей двинуть за то, что она меня напугала, и, если по её белым волосам, белым щекам и белом платью не расползались чёрное-чёрное пятно, я бы так и сделала. Ну а чего она? - Прости, огонёк, - девчонка размазала по лицу чернила, так что единственным светлым пятном остались огромные голубые глаза. Наверняка, она хотела совсем вытереть лицо, а получилось только хуже. - Ты так любопытно сидела, мне тоже хотелось. - Я не огонек, - эта девчонка мне не нравилась. Мне не нравилось в ней всё: дурацкие белые волосы, дурацкая белая кожа, дурацкое белое платье и самое дурацкое чернильное пятно, в которое она превратилась. Будто кто-то поставил жирную кляксу на чистый пергамент. А ещё больше мне не нравились её гигантские голубые глазелки!!! - И вообще, ты что тут делаешь? Это наш сад. - Ну… - девчонка провела грязной ладошкой по воздуху и в нем замерцал прозрачной пленкой наш защитный купол. Ровно между мной и ею. - Я пока не у вас в саду. Я в поле. Или в кустах. Ты как думаешь, что правильнее? - Кусты, - буркнула я и отвернулась. Только зря чернила на эту чудачку перевела. А Дофждр так и оказался не наказан. Тут дверь снова открылась и, вот проклятье! Показались эти рыжеди. - Это на них мы охотимся? - снова прошептала на ухо та девчонка. - Отстань ты от меня, - я попыталась её отпихнуть, но она ловко увернулась и снова оказалась у меня за плечом. - Ладно, - сдалась я. - Да, это для них были чернила. - Жаль, - протянула девчонка. - Мне казалось, они мне очень идут. - Чего? - я уставилась на неё во все глаза. - Я думала, так я тебе нравлюсь больше. Однажды папа сказал маме, что ей очень идёт синяя мантия, и что мама ему нравится в ней больше, чем в обычном платье. Но… это же мама и папа! Им можно так говорить. А… что вообще происходит? - Моё имя - Луна. Как Луна, но Луна. Я кивнула, хотя ни слова не поняла. Я смотрела не неё, она смотрела на меня и одновременно сквозь, словно видела чуть больше, чем я или кто-либо ещё. Всё было ужасно странным. А самым странным была она - Луна. Как Луна, но Луна. *** Мама вытащила нас из кустов, когда я уже была готова как следует треснуть эту девчонку. На каждый мой вопрос она отвечала пятью, и они никак не были связаны с моими. Я спросила: "Тебе никогда не заплетают косички?", а она в ответ: "У твоей мамы есть перчатки из драконьей кожи? У моего папы есть рецепт зелья, которое помогает при твоей проблеме. Тебе очень больно или ты уже привыкла, что твои волосы горят?" Я ничего не поняла и просто рассказала про свою семью, хотела узнать, есть ли у неё братья и сестры, а она такая: "О, мой папа работал над этим, но мама больше верит в мозгошмыгов и никак не вернётся из экспедиции за ними". В общем, я закипала всякий раз, как она открывала рот. Мама быстро меня раскусила и посадила пить чай с яблочным пирогом. Так мой рот был занят, и я не могла накричать на Луну. Когда мы разделались с пирогом, мама вручила Луне пакет с несколькими кусочками для неё и её папы, незаметно убрала чернила отовсюду и ласково проводила эту девчонку почти до перекрестка. Я следила за ними из кустов. Это было предательством. Самым настоящим предательством. Меня бы, ну или Дрофжежа, да даже Рона, мама заставила бы ходить в чернилах, пока сами не отмоемся. А если на следующее утро ещё хоть капелька чернил осталась бы на лице, ну или там на пальцах, она бы устроила скандал, поставила в угол и лишила метел на месяц. А с ней, с этой худосочной, призраком бледным, она была такой ласковой и заботливой. Я решила смертельно обидеться. Так что вечером, за ужином, я гордо хранила молчание и даже сама отказалась от десерта. Вот так-то. - Джиневра! - мама сердито уперла руки в бока. - Это что за поведение? Я для неё старалась, а она!.. - А ты чего?!.. - возмущение было таким сильным, что я с трудом вспоминала нужные слова. - Этой!.. А потом!.. ещё и проводила!!! Мама помолчала. - Джинни, детка, останься после ужина, поговорим. Если братья и хотели что-то спросить - они не решились. Все знали, что мама горяча на руку, а если она говорит так спокойно, значит, это что-то серьезное - или прилетит так, что мало не покажется, или тебя собираются отправить к тетке Мюриэль на неделю. И ещё неизвестно, что хуже. Последним из-за стола вылез Рон. Он до последнего тянул - знал, что мама не начнет взбучку, пока хоть кто-нибудь лишний смотрит. Но мама строго на него зыркнула, и тот сбежал. Я бы тоже сбежала, если бы могла. - Джинни, ты помнишь, как дедушка умер от драконьей оспы? - мама села напротив и внимательно на меня посмотрела. Я бы хотела поднять на неё глаза, правда, хотела, но было совсем невмоготу. - Да. Дедушка был моим самым любимым. Это он научил меня читать и считать. А ещё обещал выдать замуж за лорда, чтобы на мне было белое платье, и всё в жемчуге, и цветы, и я красавица. А после замужества он, говорил, сам сострижет мои косы, потому что я уже тогда их ненавидела. Но дедушка умер. У него было совсем восковое лицо, он лежал в самой дорогой мантии, мама смогла только поцеловать её край и уйти, а я долго сидела рядом с ним - рассказывала, как мне тяжело будет без него, как Федрож совсем замучают нас, как больше не с кем будет рассматривать картинки в "Естественной истории драконов"... Я тогда много плакала и мама даже дала мне умиротворяющий бальзам. - Полгода назад у Луны умерла мама, - мама наклонилась ко мне ближе, но я всё равно не могла разглядеть ее лицо. Вокруг было ужасно туманно. - У Луны нет братьев или сестер, нет бабушек и тётушки Мюриэль. Луна совсем одна, ведь её папе приходится много работать. Я моргнула. Вокруг стало яснее. На руку упала капелька. - Детка, тебе не нужно переживать и беспокоиться. Просто Луне очень тяжело. Ей нужно помогать. Попробуй с ней подружиться? - Я… постараюсь, - говорить было горько. Дружить с девчонками казалось ужасной скукой. С тётушкой Мюриэль вообще ни о чем поговорить нельзя, она обязательно переходит на тряпки, брошки, серёжки. Ничего интересного. Но… я дала себе слово подружиться с той странной девчонкой. Нельзя же, чтобы люди горевали совсем одни. Нельзя.