Яд в моих венах

      Меня оглушил собственный же крик. Я сползла по косяку, пропуская обжигающую стужу в нагретый камином холл. Голова была пустой и в то же время разрывалась от нескончаемых мыслей. Тело мужчины в последний раз дернулось, и я позвонила себе тяжёлый всхлип, который сама даже не услышала.       Кто этот мужчина? Он назвал меня по имени и… Неужели я его знаю?       Я ничего не слышала, но поняла, что на мой крик сбежалась вся прислуга по качающему пол топоту. Вокруг бесновала суматоха, кто-то попытался открыть шире дверь, непредусмотрительно толкнув мертвое тело.       Маргарет. Она же и осветила бездыханного незнакомца свечным фонарем. Пламя мрачно играло на его осунувшемся лице, и я поняла, что впервые вижу этого мужчину.       Я начала жадно вглядываться в его лицо, стараясь выгнать хоть какие-то воспоминания с задворок, но тут же осеклась. Я не могу. Смотреть на него не могу.       Меня вдруг резко затошнило.       Кто-то попытался подхватить меня со спины, оттащить подальше. Но, прочертив деревянными ногами две короткие невидимые полосы, я так и осела на пол.       «— Дайте ей воды» — в голове шумело.       Катарина тыкала мне в лицо стаканом, из краев которого плескала прозрачная жидкость, но наткнувшись на мой стеклянный взгляд, девушка просто вылила его на меня. Подействовало отрезвляюще. Я подняла глаза и сделала судорожный вдох. Картина перестала быть мутной: служанки вместе стояли в одних ночных рубахах, приложив ладони ко рту. Их руки тряслись, голоса дрожали. Маргарет, как самая бесстрашная, осматривала тело.       — Стивенс!!!       Будто снова ударили по ушам. Ураганом пронеслась Аннет, расталкивая всех растерянных служанок, и припала к бездыханному телу в каком-то отчаянном безумии.       — Стивенс, нет! Очнись! Ты слышишь меня?! Стивенс?       Сначала она осторожно касалась его лица руками, ощупывала тело, трогала за плечи, а затем, когда поняла, что мужчина ей уже не ответит, стала наотмашь бить его по щекам и трясти словно куклу.       Воспоминания выстроились картинками в голове и, благодаря произнесенному Аннет имени, я вспомнила: это ее молодой человек.       — Стивенс…       Наконец, она дала волю отчаянию и громко разрыдалась, теперь уже нежно, одними только кончиками пальцев, оглаживая его лицо. Аннет прижалась к груди мужчины, что скрадывала ее всхлипы.       — Кто… Кто его нашёл?       Служанки, как по команде, посмотрели на меня. Аннет медленно повернула голову в мою сторону, а мне будто нож вонзили в грудь, сердце бешено застучало, разнося адреналин в крови, заражая естество таким отвратительным чувством… Виной.       — Я… Не… — я не могла произнести и слова, из моего рта вылетала лишь несвязанная каша.       Глаза Аннет горели каким-то странным огнём. То ли яростью, то ли сжирающей печалью. Я же стала буквально оголенным нервом, готовым тут же сбежать, запереться в своей комнате и проклясть ту глупую идею открыть дверь самой. Только руки и ноги отяжелели и превратились в камень. Вдруг все мои чувства разом вытеснились, будто их выполоскали в ледяном океане, оставив на их месте пустоту. Мне не была понятна такая резкая перемена, пока я спиной не почувствовала чью-то мощную фигуру, которая потянула меня наверх за ворот одежды.       Ступнями я почувствовала пол, но рука по-прежнему удерживала меня от падения. Демон склонился ко мне, и прошептал в ухо:       — Успокойся, меня от твоего бешеного страха передергивает.       Я обернулась в желании спросить, неужели мои эмоции сейчас важнее того, что испытывает Аннет, только не рассчитала с маневром и огладила нос Эйнера своим. Мы оба так и встали в ступоре, и удивлён он был не меньше моего, пока я не испытала все внимание служанок на себе.       Представив, как это выглядит со стороны, я тут же отскочила, чуть не оступившись.       Эйнер стал давать распоряжения Герману: что делать и куда ехать. Внимание девушек отлепилось от меня, обратившись вновь к телу Стивенса, которое Аннет до сих пор не отпускала.       — Мы с Аннет поедем с вами, — обратилась к пришедшему мужчине Катарина.       Эйнер кивнул и строго скомандовал:       — Остальным спать.       Катарина торопливым шагом вернулась в комнату за верхней одеждой для неё и Аннет, остальные девушки, опустив головы, тоже стали возвращаться к себе, дворецкий вышел за кучером Платоном.       — Ты со мной.       Даже не надо было смотреть на демона, чтобы понять, к кому он обращается, и я, едва переступая ногами, поплелась за ним.       — Утром объяснишь, — уже на лестнице произнёс мужчина.       Я следовала за ним, мало разбирая дорогу коридора, которая привела меня в свою же комнату. Демон открыл дверь и пропустил меня вперёд, заходя следом. Встав у кровати, я обняла себя за плечи, выжидая дальнейших действий мужчины, но он ничего не делал и ничего не говорил, лишь сверлил взглядом. Я отвернулась. Затем села на кровать, ощутив вернувшуюся в ногах слабость.       — Ну? — я не выдержала первая.       — Что? Ложись.       — Что? Зачем?       — Чтобы спать.       — Как только ты уйдёшь, так и лягу.       — Но я не уйду, пока ты не заснёшь.       — Я не засну, пока ты будешь здесь.       Я задохнулась от подобной наглости наблюдать, как я ложусь спать. Будто маньяк, наблюдающий за своей жертвой. Разговор ни о чем. Тем более вряд ли мне сейчас удастся забыться сном, после всего произошедшего. Мысли превратились в один тягучий мутный и запутанный комок, который заполонил весь разум.       Так прошло несколько минут, пока я не поняла, что мне действительно необходимо лечь оттого как напряжено все тело. Я смирилась, и забралась боком под одеяло, вперив взгляд в стену.       — Я легла, уходи.       — Ты ещё не спишь.       — Ещё я буду позволять тебе наблюдать меня такой беззащитной.       — Ты и так передо мной беззащитна.       На место замешательства и обдирающей грудь пустоте начала приходить раздражительность. Я даже забылась с кем говорю, позволив отвечать, не подбирая слова.       — Зачем ты это делаешь?       — Я уже сказал, что твой страх меня передергивает. Он настолько сильный, что я чувствую его запах.       — Не сильнее, чем боль Аннет. Почему тогда ты ее в постель не укладываешь?       Я осеклась, осознав, как превратно могли прозвучать мои слова.       — Ее я не чувствую.       — А меня чувствуешь?       Эйнер промолчал. Я снова испытала неловкость. Не нравится мне этот разговор, эта ситуация, ещё больше произошедшее, да и вообще все не нравится. В оглушительной тишине я стала понемногу забываться, а разум прокручивать увиденный полчаса назад ужас, пока голос в тишине не вернул меня в реальность.       — Это… Побочное действие контракта.       Я навострила уши на речь мужчины. Он красноречиво вздохнул.       — Когда ты не владеешь своими эмоциями, я… ощущаю дискомфорт.       — Каким образом? — но демон молчал, и я сдалась. — То есть мне надо просто расслабиться?       — Да.       Ха, да проще простого в такой-то ситуации!       Ладно, если это единственный способ выставить его за дверь, то я попытаюсь. Верно истолковав мои намерения, Эйнер взял стул и сел ровно напротив кровати.       — Ты не очень-то помогаешь.       Он лишь усмехнулся.       Спустя некоторое время меня накрыла пелена неспокойного сна. Я куда-то бежала, спотыкалась, падала и снова вставала. Все одежда была в грязи, а руки… Руки в крови. Я не знала, куда бегу или от чего, но стойкое ощущение, что, если я остановлюсь, то проиграю, умру, подстегивало и придавало каких-то нечеловеческих сил. В очередной раз я споткнулась, и земля стала рыхлой, превращаясь в болотную топь. Тело проваливалось все больше, казалось, что я наяву чувствую грязь во рту: она скрипит отвратительным звуком на зубах. Дышать становилось тяжелее. Я тянула руку на свет, звала на помощь, звала… Эй… Эй…       Эйнер!       Глаза резко распахнулись. Не знаю, кричала я во сне или наяву. Из-за разрывающих эмоций я даже не дышала. Что-то не так. В комнате было темно, но даже в ней есть что-то темнее. Будто тени оглаживали стены, снуя повсюду. Одна с потолка в виде распахнутой руки нависла прямо над кроватью и юркой змеей упала на одеяло и поползла к горлу. Я запрокинула голову и сильно заморгала, надеясь, что все это кажется. Может, я до сих пор сплю? Чувствую, как приближается тень еще больше. Мгновение, и я сталкиваюсь с темный глазами, в которых плещутся золотистые всполохи. Острые пальцы проводят по щеке, ведут вниз, на шею, где пульсирует вена, передавливая ход крови, будто вонзая лезвие. Его лицо так резко приближается, что я даже не успеваю уловить направление. Холодная щека касается моей горящей, остужает, приводит в чувства, спасая от горячки.       Как гулко ухало его сердце, свое же я нашла беснующим где-то в районе глотки. Я впервые за это время делаю осознанный вдох, но он не получается полным из-за тяжести мужчины. Я почти окончательно расслабляюсь, хотя это выглядит как оксюморон, ведь по-настоящему расслабиться в его присутствии никогда не получается, как демон резко отстраняется, уходя в темноту. В ту же секунду я неосознанно отрываюсь от постели и ловлю рукой его руку. Все выглядит так противоестественно. Что я хотела сделать?       Нет. Не уходи.       Но мои губы плотно сомкнуты.       Его запястье, ладонь, пальцы проскальзывают, и я больше его не чувствую. Тишина. Пустота. Там, в груди.       Я распахиваю глаза, буквально подпрыгивая с кровати. Сквозь рассветную дымку пробиваются первые лучи солнца. Это был сон. Я понемногу успокаиваю бешеный стук сердца, утешая себя мыслью, что произошедшее ночью не было реальностью. Потому что я испугалась. Испугалась чувств, когда после себя демон оставил пустоту, испугалась собственной реакции, когда позволила себе схватить его за руку. Но следующим испытанием на меня свалились мысли о молодом человеке Аннет.       Вернулись ли девушки в поместье? Что я им скажу? Как объясню? Слышал ли еще кто-то, что сказал мне Стивенс? Мне было страшно даже выйти из комнаты. Я поняла, что поговорить сейчас могу только с одним человеком. Мне хотелось с ним поговорить.       Сухое «да», раздавшееся по то сторону двери, и мне вдруг захотелось сбежать обратно в комнату, запереться и не выходить больше никогда, но я уже толкнула дверь внутрь.       Щеки зарделись, но Эйнер выглядел абсолютно сосредоточенным, нависая над бумагами. В привычной позе он лишь скучающе окинул меня взглядом и снова уткнулся в документы. Я стояла в центре кабинета и теребила руками подол.       — Я думаю, надо… Я хотела… Поговорить.       — О чем? — он даже не взглянул на меня.       — О вчерашнем… — произнесла я на выходе, а вот мужчину, казалось, вообще ничего не заботило.       — Говори.       Признаться, я надеялась, что он сам затеет этот разговор, начнет с вопросов, на которые будет легче отвечать, чем вот так думать с чего бы начать. Я огляделась, обернулась на дверь, будто опасаясь, что нас кто-то услышит, почувствовала острую необходимость присесть и отрезать себе путь на побег.       Я села напротив, снова начала теребить подол, а потом спрятала руки.       — Вчера… Я не знаю, кто это. Мне просто не спалось, а в дверь постучали, а рядом никого не было, а я… В общем, я открыла дверь, и там… И все. Я больше ничего не знаю. Я не знаю, кто это, я не знаю!       — Ладно, успокойся. Почему ты так нервничаешь из-за этого?       Он просто не понимает. Не понимает, как на меня все смотрели, как смотрела Аннет.       — Я его не знаю, — я тяжело вздохнула. — Но он сказал мне кое-что. Он назвал мое имя. Он сказал… сказал…       — Что он сказал? — Эйнер наконец обратил на меня внимание.       — Он сказал «Прости, Мэделин»! Сказал «Прости меня, Мэделин!» — я даже повысила голос, вместе с тем подскочил и мой пульс, стало жарко, ладони вспотели.       — И все?       — Все, — я закрыла лицо руками.       Не знаю, зачем, что я собиралась сделать: заплакать, закричать? Эйнер осторожно опустил мои ладони и посмотрел так пристально, словно искал ответ в моих глазах.       — И ты его не знаешь.       — Нет! Я же сказала, нет!       Я вскочила, было направилась к выходу, но остановилась и стала ходить кругами.       — Он играл. Ты знала?       Я кивнула, ладони зачесались.       — У него были долги. А в тех местах, которые он регулярно посещал, должников не любят. Ты понимаешь?       — Но он назвал меня по имени! Он сказал «Прости, Мэделин»! — кажется, меня уже не заботило, что нас кто-то мог слышать.       — И что ты думаешь?       Я не знаю, я не хочу ничего думать. Эйнер откинулся на спинку стула, глядя исподлобья.       «Меня ищут.»       «Ты это и так знаешь.»       — Твой отец тоже играл.       — Откуда вы знаете?       Ответа не было. Мужчина лишь испытующе смотрел в мои глаза, размышляя о чем-то своем, чуть прищурился. Будто знал намного больше, чем я ему рассказывала. Намного больше, чем знаю сама.       В конце концов, демон сухо бросил что-то наподобие «не беспокойся об этом», и я поняла, что разговор закончен. Напоследок я почувствовала лишь напряженный взгляд мне в спину.       Я понимала, что не могу продолжать сидеть в комнате, надо, наконец, спуститься вниз. Я не знала, в чем была причина моей такой сильной нервозности, мне же действительно был не знаком этот Стивенс, и я не могу быть ко всему этому причастна. По пути на кухню я никого не встретила. Еда была уже приготовлена, но есть не хотелось. Маргарет встретила меня в холле, сообщив, что Аннет еще не выходила из комнаты, а Катарина убирается где-то наверху.       — Кстати, надо бы в город сходить… За продуктами и вообще… — Маргарет почему-то избегала смотреть мне в глаза.       — Да, я, если надо, я схожу!       Я схватилась за этот шанс, как за спасение. Это было бы правда здорово — вырваться из этого мрачного дома, просто подышать воздухом, побыть подальше от всего этого… Маргарет как-то лучше стала ко мне относиться в последнее время, и то, что сходить в город она предложила мне — служанка понимала, что это мне и нужно. Да и список покупок… В общем-то особой надобности закупаться на рынке не было.       Перед выходом я всё-таки решила найти Катарину. Наверное, правильнее было все же поговорить с Аннет, но я не знаю, что могу ей сказать. Что вообще говорить в такой ситуации?       Катарина усиленно терла оконное стекло в конце коридора, будто оно было покрыто вековой пылью. Я встала за ее спиной, тряпка, скользнув вниз, открыла ей обзор на мое отражение: бледное осунувшееся лицо с синими впадинами под глазами. Бульк! Катарина отшатнулась от окна, чуть не опрокинув ведро с водой. Служанка резко обернулась и тут же стала пятиться назад. Да, признаться, мой видок напугает кого угодно.       — М-мэделин?       Я немного криво улыбнулась.       — Доброго утра. Я… хотела спросить… Как там…? — было трудно подбирать слова, в горле словно комок встал.       — Аннет? Думаю, будет нормально. Нужно время. Это, конечно, все ужасно…       — Да, ужасно…       Ужасно. Надо набраться смелости расспросить побольше. Катарина сминала тряпку в руках. Уверена, в ее голове сейчас стоит та же картина, что и у меня. Да и сама девушка выглядит не лучше.       — Недавно только вернулись. Аннет в постель уложили, ей лучше подольше поспать. Да… — нам обеим был неловок этот разговор, но, наверное, нужно было просто с кем-то обсудить произошедшее; так ведь обычно справляются с проблемами?       — Ну, а… Стало что-то известно?       — Его ударили в живот, — Катарина неосознанно очертила примерную область на своем теле, тут же смутилась и подняла взгляд в потолок. — Ножом, но его поблизости не было. Полисмен предположил, что это произошло в другом месте, и Стивенс как в бреду дошел до поместья. Ему, по сути, и не было больше куда идти. Только к Аннет…       — А семья?       — Я точно не знаю, но, вроде, отец давно уехал от них, а матушка скончалась лет семь назад. Он с юношества один. Вот и погряз…       Катарина замолчала, будто сказав что-то постыдное, почесала шею. Значит, семьи у Стивенса не было, была только Аннет. Это хорошо объясняет, почему он пришел именно сюда. Но как же его слова? Может, он тоже меня не знал, может, ему обо всем рассказывала Аннет? И когда я открыла ему дверь, Стивенс понял, кто я… Звучит вполне рассудительно. Только не объясняет, почему он сказал «Прости»?       — В общем, сейчас полисмены будут беседовать с теми, кто его знал, ходить в места, где бывал, и все такое. Будут искать убийцу.       Катарина как-то пронзительно на меня посмотрела. Если до этого, все боялись смотреть друг другу в глаза и произносить это слово, то сейчас девушка выглядела крайне уверенной и жесткой. Бездна! Неужели она тоже слышала, что сказал мне Стивенс?!       Я кивнула то ли своим мыслям, то ли Катерине на прощание и понеслась прочь.       — Ты куда? — голос девушки звучал озадаченно.       — Меня на рынок послали, — бросила я, не оглядываясь.       Я накинула шаль потеплее. Хоть приближается весна, но ветер такой колючий и пронзающий, что лишний слой одежды не помешает. На улице меня встретили те же мрачные вороны, но сегодня они были еще мрачнее в своем молчании. Я не стала оборачиваться на дом, будто боясь, что кто-то провожает меня взглядом из окна.       Заледенелая корка на поверхности снежного покрова проваливалась с каждым моим шагом, будто пытаясь задержать. Щеки мгновенно покрылись розовыми пятнами. До рынка я дошла быстро. Прошлась по многочисленным, как лабиринт, рядам. Казалось, даже здесь, где любой желающий сэкономить будет торговаться до последней монеты, звуки стихли, ослабли. Будто весь город нес на своих плечах скорбь Аннет. Короткий список в пару овощей и пестрых специй был быстро закрыт. Я подумала, когда успело все так измениться, что сейчас мне даже без разрешения демона позволили выйти в город одной, а раньше мне и шагу не давали сделать? А главное, что изменилось? Он начал мне доверять? Понял, что мне действительно больше некуда пойти? Понял, что я сама не уйду? Даже я не знала ответа.       Я решила не спешить с возвращением и, выйдя в рынка, направилась неторопливым шагом по маленьким улочкам. Туда, где было много людей, я не совалась, сворачивая в переулки. Настроения в городе по обыкновению были тяжелыми, тягучими. Земля была подмороженной, но всюду была грязь. За домами слышались то пьяная ругань, то детский плачь. Анвудстон все же был поспокойнее.       Солнце возвышалось на самой дальней точке неба, прямо над головой, будто кто-то любопытный сверху рассматривал меня под лупой. Деревья качались в такт грустной мелодии порывистого ветра, сгибаясь верхушкой в поклоне каждому проходящему, тянув свои ветви будто кривые, изуродованные болезнью пальцы. Я скинула шаль на плечи, оголяя красные щеки морозу до тех пор, пока совсем не перестала чувствовать свое лицо. Ничего не чувствовать.       — Мисс Рид?       Я распахнула глаза. Два высоких полисмена преградили мне путь.       Я даже не успела ничего ответить, как мужчины взяли меня под руки по обе стороны.       — Вы должны пойти с нами.