Яд в моих венах

      — Который час? — впустила я служанку в комнату, протирая сонные глаза.       — Второй. За полдень.       Досада. Моральная усталость вместе с физическими увечиями на теле дают о себе знать. Несмотря на визуальное отсутсвие последних, ощущались они ещё вполне себе отчетливо.       Наверное, демон вновь собрался меня отчитывать за апатичную нерасторопность, так сильно искажающую всю суть служанки. Но я не собираюсь больше молча возиться с пылью, да у меня даже жалованья нет! Начнём хотя бы с этого. Так что пусть терпит.       С другой стороны, почему тогда Катарина не будит меня раньше, в положенный час? Конечно, она не обязана, но… Я думала, что мы с ней смогли наладить что-то наподобие дружбы между нами. Я всегда к ней неслась за советом, с ней первой о чём-то делилась, да и она с охотой помогала мне…       — Почему не пришла раньше?       — Так это… Хозяин затребовал.       Служанка нервозно затеребила подол, что выглядело странно, словно я ее отчитываю.       — А как же остальная работа? — мне казалось, что я на ее попечении нахожусь в этом доме, раз она с самого начала за меня взялась.       — Ну, ты же на особых условиях, — девушка подозрительно поддёрнула уголком губ. — Не думай об этом, мы же здесь тоже не просто так.       Катарина привычно улыбнулась: мягко, щуря глаза. Но не успела я выдохнуть, как услышала какой-то грохот в коридоре, отчего служанка вздрогнула, и растерянность вновь обуяла ее лицо.       — Что-то случилось? — теперь я окончательно встала с кровати, начиная собираться впопыхах.       — Просто не заставляй ждать хозяина, — улыбка: мягкая и с прищуром глаз.       Тут уже я точно поняла: что-то не так. И переливающиеся эмоции Катарины подтверждают мою догадку. Будто что-то ее не на шутку беспокоило, только она пыталась это скрыть. Но от меня зачем? И если раньше, признаться, мне всё-таки нравилось просыпать до обеда, то теперь чувствую, что необходимо вставать чуть ли не раньше всех, чтобы ничего не упустить. Только я не просто так здесь, и любая вон выходящая из ряда мелочь может быть связана и со мной. Особенно учитывая последние обстоятельства на балу…       Девушка не стала меня дожидаться, и я, приведя себя в порядок, вышла в пустой и абсолютно тихий коридор. Точно затишье перед бурей или наоборот пустота после неё.       Зайдя в кабинет Эйнера, предварительно постучавшись, я также никого не обнаружила. Лишь занавеска у окна позади стола слишком сильно качалась от ветра, грозясь сбросить все документы, и, встречая меня изгибами ткани, будто манила навстречу. Там оказались двери — проход на балкон. Пользуясь моментом, оббежала глазами стол, только тоже не нашла ничего интересного.       Балкон встретил меня резким дуновением чистого лесного воздуха, отнюдь не ласковым. Зима отступала, оставляя на сырой земле лишь ошметки снега, будто оплетая лоскутным одеялом. Казалось, всего за одну минувшую ночь тепло сумело завоевать власть, даря жителям этого мрачного города медленное, но верное наступление весны. Только ветер был по-прежнему порывистым и жестоким.       Балкон оказался большим. Нет, огромным: метра на четыре выступал от стены, и полукруглый. Это та сторона дома, на которую я никогда не выходила. Я подошла к самому краю, вцепившись пальцами за витиеватые металлические перила, тут же обожглась холодом, но руки не одернула. Подо мной разверзлась самая настоящая пропасть, темная и бесконечная, затягивающая в свою безнадежную глотку. Второй этаж, но голова закружилась безумно. Еще лес — густой, таинственный, окутанный туманом, будто незримо приближался и поглощал. Я даже чувствовала его запах: хвоя и пепел. И, казалось, постой я чуть подольше — сожрет.       Выйдя из оцепенения, я как можно скорее обернулась, но тут же встретилась с темным силуэтом, настолько близким, что мой нос уткнулся ему в грудь. Только дергаться назад было уже некуда, перила балкона вцепились в поясницу. Я так и стояла, дыша его грудью, которая резко и невпопад вздымалась, вбирая носом его запах, и незаметно для самой же себя охнула от накативших ощущений. Зажмурила глаза. Противоречивые эмоции разрывали: холод и страх высоты, подбирающаяся паника — тепло от тела Эйнера, проникающее иглами под кожу успокоение, и дикое желание схватиться за его рубашку.       С закрытыми глазами я видела, как из абсолютно черной пустоты возрождается что-то горячее, обжигающее, красно-бордового цвета. Точно огонь, смешавшийся с густой кровью. И разыгравшийся узор все приближался и приближался, грозясь обжечь. Я разлепила глаза, в то время как Эйнер взял мои щеки в свои ладони, пристально вглядываясь в лицо. Так непозволительно близко, что я испугалась и вскрикнула.       Только сейчас поняла, что можно просто обернуться и встать к нему спиной, это я и сделала, но сделала так неуклюже, что содрала запястье о железные прутья балкона в кровь.       Он обнял меня. Эйнер обнял меня сзади, но так неловко, без единого намёка на нежность, скорее не обнял, а обхватил, запер, лишил свободы, и мое тело предательски замерло в оцепенении. Да и его руки были подобны железным тискам, сжимающим все сильнее.       Тело задрожало, то ли от холода, то ли от ощущения, как Эйнер ко мне прижимается. Я даже несколько раз проморгалась, не веря в происходящее. Демон же расценил реакцию моего тела по-своему.       — Такой страшный? Чудовище, которое убило человека и глазом не моргнув. Да? Так ты думаешь? — казалось, он сам упивается своей жестокостью, с наслаждением смакуя слова хриплым низким голосом.       — Нет, — само собой сорвалось у меня с губ.       Я даже не думала над этим вопросом. Вернее, думала, но точно не в данный момент. Я вдруг осознала, как сильно мое тело тянет к телу Эйнера, исключительно на физическом уровне. Как два магнита — они, может, и не хотят тянуться к друг другу, но неведомая и неподвластная никому сила все равно соединяет их вместе. Когда мужчина далеко, я в состоянии оценивать его поступки с трезвой головой, но когда он рядом, все плохое волшебным образом стирается, оставляя лишь ядовитую дымку, проникающую в легкие, отравляющую сердце.       «Монстр! Чудовище!» — кричит на отголосках сознания оставшийся здравый смысл.       «Холодно. Позволишь миллиметру пространства между вами ворваться — сгинешь.» — мурлыкает лихорадящее тело.       Эйнер стиснул меня плотнее, перекрестив руки: одной схватил за плечо, другой вцепился в подбородок.       — Ты ничего обо мне не знаешь, Мэй, — жестко чеканит мне на ухо мужчина. — Даже то, как ты думаешь сейчас… Я во много раз хуже.       Сжимает сильнее подбородок, ластится носом по моим волосам, возрождая волну удушающих мурашек. Я буквально впитываю кожей его безумный взгляд, сама становясь безумной. Только чувствую, как его голос сквозит разочарованием из-за моего ответа, тем, что я думаю о нем лучше, чем есть, или чем должна.       — Видишь этот лес, Мэй? — он с напором поворачивает мне голову, чтобы обхватить зрением как можно больше картины. — А знаешь, как его называют? Дьявольский.       Дьявольский лес?! Тот самый, о котором ходят легенды еще с моего детства? Дыхание захватывало от осознания, что прямо сейчас я стою к нему лицом. В голове закружились воспоминания, когда я была еще ребёнком и сидела с мамой у камина. Она держала меня на коленях, постоянно поправляя красный шерстяной плед. Я слышу, как наяву, ее теплый мягкий голос, которым она рассказывает настоящие ужасы. Как собиратели ягод и грибов не могли найти обратную дорогу, как черный лес растягивал свои корявые лапища, поглощая и навсегда забирая с собой. Как одна из сестер, играя, зашла в лес на дивный звук, похожий на певчих птиц, а другая больше никогда ее не видела, ведь лес не пускал. Как охотники многократно пытались победить виновное в бедах чудище, но чудища никто так и не смог найти, а смельчаки исчезали по одному в густой темноте.       Одно время поговаривали, что во всем этом замешаны священнослужители, объединившиеся в дьявольский орден — Сатана смог предложить им больше. Потому что многие стали замечать, что число трупов на сожжение значительно увеличилось, а священнослужители это скрывали. Правда, в то время еще зверствовала болезнь, так что эту версию давно забыли.       А теперь я узнаю, что именно этот лес находится вблизи поместья Эйнера… И понимаю, почему было так страшно находиться с ним наедине. Но лес большой, никто не знает, где он начинается, а где заканчивается, он просто существует, живет своей жизнью, будто организм и никому никогда не позволит разгадать свою тайну.       — Я чудовище, Мэделин, — будто небо обрушилось на голову, разрывая сладкую пелену от детских воспоминаний.       Я шумно вздыхаю, мотаю головой, и демон отпускает объятия, но не отпускает мои плечи, впивается с прежним натиском, а мне будто бы мало уже и этого.       Пугает, но именно в этот момент меня потянуло в густую тьму деревьев. В который раз сжала пальцы на перилах и обнаружила, что на месте раны на запястье нет и следа, одна кровь, которая, казалось бы, попала сюда совсем случайно.       Чтобы проверить внезапную догадку, я резко оцарапала руку ещё раз, пристально наблюдая. Что-то похожее на еле уловимый дым, скорее на пар, но царапка затянулась, вновь оставляя лишние капли крови.       — Что со мной? — моментально обернулась я к демону. — Что вы со мной сделали?!       Я уже не могла контролировать свои эмоции и даже не совсем понимала, о чем говорю: о нереально затянувшейся ране или о необъяснимых ощущениях, что разрывали меня с каждой секундой.       — Я вообще человек?!       Ветер поднялся ещё сильнее и, кажется, небо даже громыхнуло. Я затряслась, нервно обхватывая себя руками. Демон свёл брови, решаясь, стоит ли на это отвечать. Но я отчётливо видела, что сказать ему есть что. И все объяснения может дать мне только он.       — Х-хватит со мной играть, — от холода непроизвольно сомкнулась челюсть.       — У тебя в роду не было, к примеру, вороживших?       — Что?! Нет… Перестаньте уж-же меня обнадёживать с-сказками!       — То есть в дьявольский лес ты веришь, а в остальное нет? — Эйнер вдруг двинулся на меня, вновь обхватывая за плечи. — Так не бывает, Мэделин. Нельзя верить во что-то связанное выборочно. Ты веришь либо во все, либо ни во что. Веришь в дьявольский лес, верь и в его проклятье…       Эйнер резко замолчал, прикусив губу, лицо стало непроницаемым.       А я словно впервые его разглядываю: так близко он еще не позволял. Я не могу определить, на какой возраст он выглядит. Жесткий мужчина с небольшим шрамом над бровью, заломы на лбу от того, что неизменно хмурится, и в то же время такой дикий огонек в глазах, с юношеским азартом дергающийся уголок губ… Перекатывающиеся по противоположным сторонам эмоции меняют его лицо, и я уже не могу четко определить, кто передо мной стоит. Он… дикий. Будоражащий. И взгляд его проникает иглами под кожу, в самую суть, не давая ни шанса на спасение, и вот, ты не заметишь, как уже попался на крючок. Только он не особо то и старался, а ты не особо то и сопротивлялся.       Слабак.       От его повторившейся близости я растерялась точно как впервые и, ища спасение, отвернула голову, наткнувшись на своё окно. Значит, кабинет демона и моя обитель выходят на одну сторону — этот чертов лес. Ещё я поняла причину, почему я так и не смогла открыть своё окно: там был замок, небольшой, чтобы изнутри видно не было.       В немом укоре я впилась взглядом в мужчину, и он сразу понял причину негодования. Вытянул руку и одним лишь жестом заставил замок открыться, что тот теперь гулким эхом ржавого железа разбился о землю.       Мы будто обменивались немыми претензиями и на удивление понимали друг друга. Но я не выдержала первая.       — Ес-сли так умеете, могли бы вообще его не вешать, чтобы в очередной раз-з не ломать мне психику, — сложила я руки на груди.       — Чем дальше я, тем слабее магия, — абсолютно буднично заявил Эйнер. — Что? — он нервно усмехнулся. — Всё-таки хочешь сбежать?       Я молчала. По правде говоря, я уже не знала что лучше, учитывая последние обстоятельства. Все разумнее казалась идея остаться здесь, надеясь, что демон все же не отдаст меня просто так, защитит ради контракта.       — Ты же чувствуешь это, Мэделин, — говорил вкрадчиво мужчина, переходя на шепот. — Как каждая клеточка твоей кожи стремится именно ко мне. Будто даже пряди твоих мягких волос намереваются меня обнять. Только ты не можешь этого объяснить.       Эйнер слегка запрокинул голову к небу, словно пьянея от этой близости, а сиплый шепот под конец фразы совсем растерял свою громкость, оставив лишь шевеление губ. Что я должна чувствовать? Нет, я чувствую, но что это такое? Черт возьми, объясни мне хоть что-нибудь!       — Я тебе нужен, Мэделин.       Он выдал это внезапно, уронив голову в привычное положение, но так серьезно, будто вещи серьезнее на свете нет. Только я даже не знаю, что именно он имеет ввиду, явно не человеческую привязанность — человеческое ему чуждо.       — Я замёрзла, — пыталась я поскорее покончить с этим разговором.       Тогда демон резко хватает меня за руку и ведёт обратно в кабинет, почти что швыряя в кресло; упирается на подлокотники по обе стороны и шипит мне в лицо.       — Перестань вести себя как маленькая девочка, и тогда я перестану тебе рассказывать сказки и окуну с головой в жёсткую реальность, что тебе так необходима.       — Лучше уж жестокая реальность, чем опасное неведение. Почему вы не можете мне сказать все прямо? Почему не отвечаете на мои вопросы?       — Чтобы получить нужный ответ, задай сначала правильный вопрос. А ты их задавала? Или как всегда перекинула всю ответственность на «чудесного спасителя»? — подлокотники скрипнули под напором Эйнера. — Как удобно: побуду в «опасном» неведении, пока другие разрешают мою жизнь.       Обидное осознание искоркой зарождалось в полыхающее пламя: он прав. Я слишком расслабилась, доверилась вслепую во всем. Я просто попала в хороший дом, на меня возложили достойное дело и я позволила себе забыться, сама себя уверила, что смогу жить обычной жизнью. Но демон прав: или я не задаю вопросов, теша себя иллюзией, или плачу за ответы, хотя бы тем же болезненным разрушением иллюзий.       — Кто я? — на что Эйнер иронично приподнял бровь. — На мне как на собаке заживает все. Я превращаюсь в демона, да?       Мужчина рассмеялся. Видимо, мои вопросы его только забавляли.       — Нет, ты не превращаешься в демона. Это значит лишь, что все идёт хорошо.       — Что идёт?       — Контракт, — спустя паузу ответил мужчина.       — Это действие контракта? И он на всех так влияет?       — Нет…       — Только на нас? Почему?       Он сощурил глаза и с оскалом зверя выжидающе на меня посмотрел, будто это я должна дать ответ.       — Для меня это тоже ново.       Эйнер, наконец, выпрямился и отошёл от меня. Сначала он сложил на груди руки, задумался, опустив взгляд на пол, а затем присел на свой рабочий стол, оказавшись теперь справа от меня.       — То есть раньше вы контрактов не заключали?       Вспомнились слова Катарины, что заключать контракты со смертными чуть ли не удел низших демонов, так как есть опасность, что скверна людей опутает душу. Такие, как Эйнер этим не занимаются. Но все же он это сделал. Вопрос, зачем? Что я вообще могу ему предложить? Бесполезную душу? Либо служанка врет, либо огромный пласт правды и знаний для меня оказался под запретом.       — Заключал.       Демон вдруг вцепился отстранённым взглядом в пустоту, и на этом я поняла: разговор с откровениями окончен.       Я встала с кресла на ватных ногах и, направляясь к двери, вдруг остановилась.       — Вы же хотели меня видеть. Нужно что-то ещё? — опомнилась все так же стоя к демону спиной.       Вряд ли он послал за мной, чтобы глупо постоять на балконе и отвечать на мои, уверена, дурацкие, по его мнению вопросы.       — Да… — ответил на вздохе. — Я хотел тебя видеть.       До меня не сразу дошёл смысл сказанных им слов, поэтому я продолжала упрямо стоять. Но когда разум озарило пониманием, резко вспотели ладони.       — Так… Я могу идти? — выдержала паузу, впиваясь ногтями в горячие ладони, чтобы только голос не выдал напряжённое волнение.       Эйнер молчал. А я удивлялась своей слабости называть его по имени про себя, но так и ни разу не осмелилась произнести это вслух, хотя, он сам разрешил на балу. Кто знает, может эта «свобода» только на балу и была разрешена.       Так и не дождавшись ответа, я вышла из кабинета мужчины, столкнувшись со сквозняком, что приятной прохладой теперь наполнял лёгкие и остужал разгоряченные щеки.       В растерянности я блуждала по коридору не в силах собрать себя воедино. Столько всего произошло со смерти родителей. Отец был отчетной точкой, а вся та спокойная жизнь до этого теперь казалась не больше, чем просто сном. На самом деле, чертой, перечеркнувшей всю мою жизнь, разделившей ее на «до» и «после» стала встреча с чудовищем на воскресной службе, как бы это ни было иронично, отобравшим у меня все. Я уже давно его только так и называю. Его имя не то, что горчит во рту, а заставляет вывернуться все органы. Оно впилось шипами на корне языка, норовя раствориться, проникнуть внутрь. И оно уже давно пропитало кожу и отравило кровь, но я все отчаянно борюсь. Только спустя время я могу или хочу верить, что это только мой выбор: выплюнуть его или, сдавшись, проглотить.       «— Я уж и не надеялся тебя сегодня здесь встретить, — с привычным ласковым прищуром прошептал старик Чарли — служитель этой церкви. — Но я рад, что ты пришла.       — Спасибо, Чарли. Сегодня торговля пошла на удивление хорошо, ещё до обеда все распродали, — я улыбнулась ему в ответ.       О том, что успех торговли связан исключительно с плохим урожаем и, как следствие, недостаточным количеством овощей на продажу, я предусмотрительно умолчала. Мне меньше всего хотелось расстраивать старика, который так чутко сопереживает моим проблемам, ещё меньше мне хотелось видеть жалость в его глазах.       — Это радостные новости. О, мисс Пампл! — Чарли махнул за моей спиной женщине.       Я тут же обернулась, приветствуя мисс Пампл склоном головы. Деревня у нас маленькая — пригород Анвудстона, поэтому мы все здесь друг друга знаем. Мисс Пампл, например, добродушная толстушка, обожающая выпечку. Из ее дома вечно исходит разжигающий аппетит аромат. Пирожки она тоже продаёт в булочной через дорогу. Я всегда ей завидовала: вот, что значит, найти свое призвание, дело по сердцу, обеспечивающее твою жизнь. Правда, муж у неё умер. Тот тоже был толстяком. Говорят, сердце не выдержало.       — Ну… — служащий тепло кивнул мне и удалился к женщине.       Я поднялась со скамьи и подошла ближе к алтарю, сложив руки в молитве. Неожиданно дверь со скрипом отворилась, и тяжёлые шаги эхом пронеслись по всей церкви, несмотря на то, что служба уже закончилась. Я неосознанно поежилась, чувствуя спиной чей-то пристальный взгляд.       Рядом со мной встал высокий, по ощущениям, мужчина, его дорогой запах забил ноздри, возрождая волну нервных мурашек.       Спустя минуту он заговорил.       — Добрый день, миссис… — бархатный голос незнакомца заставил распахнуть глаза, я с осторожностью посмотрела в сторону.       Он ждал моего ответа. Но, показалось, не сколько моего имени, сколько исправлю я его или нет.       — Мисс Рид.       — Мисс Рид… — вторил мне мужчина громче, чем следовало, смакуя мое имя на языке.       Я не знаю, зачем он пришёл после окончания службы, зачем встал рядом и тем более зачем поздоровался. Было видно, что этот мужчина ни разу не был в церкви.       — Позволите? — будто услышав мои мысли, он просил о молитве.       — Конечно, я уже ухожу.       — Постойте, я… Я не знаю, как это делается…       — Я поняла… В смысле, вы не похожи на человека, который приходит на каждую службу.       — На кого же я похож?       — Думаю, я не вправе судить.       Мужчина усмехнулся, удовлетворённый ответом. Нет, он не ждал его. Он сам не знал, чего ожидать, но мои слова ему определённо понравились.       Я решила покончить с этим скорее, дабы прервать это неловкое молчание.       — Просто просите в молитве то, о чем желаете.       — А если то, что я желаю приравнивается к греху? — интонация незнакомца отразилась в лёгком изгибе губ.       — Тогда… Может, лучше исповедаться? - пытаясь отвечать со всей возможной серьезностью, сама для себя не заметила, как моя интонация стала игривой, будто я приняла некий вызов мужчины.       — У какого-то слишком добродушного старика? Даже он меня не стерпит и выгонит с позором из церкви.       Я позвонила себе улыбнуться, даже почти засмеяться, но быстро опомнилась и, извинившись ушла.       Июльское солнце опаляло траву. По вытоптанной тропинке я спускалась с пригорка навстречу городу. Уже у подножья меня догнал голос.       — Мисс Рид!       Я обернулась.       — Простите, я не позволил себе вас так просто отпустить, — мужчина явно запыхался, догоняя меня. — Скажите хоть, как ваше имя?       Я внимательно его осмотрела. Он действительно высокий. В начищенных угольных туфлях, дорогом костюме. Только расстёгнутый ворот белой рубашки искажал его безупречный образ. Казалось, и в церковь он заплутал случайно. Каштановые растрепанные волосы отливали золотом на солнце, брови приподнялись, обнажая янтарные глаза, ожидая моего ответа.       — Мэделин.       — Красивое имя, — он обаятельно сощурил один глаз. — Было бы преступлением его сокращать.»       Воспоминания о первой встрече отозвались едкой болью в голове, что я даже не заметила, как чуть не налетела на Маргарет.       — Мэделин.       Я резко отскочила, ожидая выговора, крика со злобой или просто шипения в мою сторону.       — Держи.       Но Маргарет на удивление была суха. Словно ей говорилось даже с трудом.       Я посмотрела на протянутый мне свёрток. Не сразу поняла, что это, но взглянув ближе, испытала шок.       — Это…       — Да, это газета, — главная служанка не дала мне договорить. — Вчерашняя. Ты же ее искала?       — Да… Но откуда? — я все никак не могла поверить своим глазам.       — Разносчик принёс две по ошибке.       Приятное совпадение. Но зачем это Маргарет? Она же недолюбливает меня, если вообще не ненавидит.       — Мне все равно, правы они или нет.       Без лишних слов было понятно, о ком она говорит. Ее взгляд, когда наложницы надо мной потешались, показался мне презрением. Может, это все же было сочувствием?       — Спасибо! — в порыве радости я чуть было не накинулась на Маргарет с объятиями, но быстро взяла себя в руки.       В комнате я решила отложить чтение газеты на ночь. Сейчас же мне хотелось достать из-под кровати лук и найти укромное место, чтобы попытаться с ним сладить. Желательно, на улице, чтобы здесь я ничего не разнесла своей неуклюжестью.       Я вышла на задний двор, ища слепую зону. Та сторона дома, на которую выходит балкон демона вкупе с моей комнатой, оказалась недоступна: повсюду была поросль каких-то колючих непроходимых кустарников. Идеальным местом для обучения был бы лес, но… Неужели я осмелюсь зайти туда?       Примкнув ближе к стене, я решила: для начала нужно научиться хотя бы правильно держать лук. Только вот никто не подскажет как, придётся по наитию.       Взяла левой за рукоять, правой же рукой попыталась натянуть упругую тетиву. Попривыкла к хватке, взяла стрелу, серединкой положила ее на левую руку. Двумя пальцами правой натянула.       Через какое-то время я уже вовсю целилась то в кусты, то в весенние лужи, то в пролетающих мимо воронов, но отпустить стрелу не решалась. Всё-таки надо найти укромное место наподобие леса. Не хотелось бы, чтобы кто-то застал меня за этим занятием.       Перед сном я уже собиралась запереться в комнате и начать читать газету. Но только я хотела вступить на лестницу, ведущую наверх, как в дверь неаккуратно постучали. Я оглянулась — на звук никто и не спешил реагировать, а я никогда ещё не открывала гостям двери. Да и кто может придти в такой поздний час?       Решено: открою сама, кому-нибудь сдам гостя и со спокойной душой отправлюсь на сон. По всей видимости, стук, кроме меня, никто не слышит.       Однократный стук не повторился, я уже надеялась, что ушли, но услышала какую-то странную возню. Осторожно, успокаивающе бешеное сердце, я открыла дверь, но снаружи что-то мешало, будто мешок или…       — Мэделин…       Я в ужасе застыла от увиденной картины.       На коленях, в болезненной позе скривился какой-то мужчина — в темноте не разглядеть — хрипя, и кашляя кровью.       — Прости меня…       Я собралась звать на помощь, как вдруг тело свалилось ничком.       Теперь мой пронзительный визг услышали все…