Жертва, Паук и Герой

      Весь учебный год становилось только хуже. С каждым днём тревога нарастала, хотя видимых причин для этого было не так чтобы очень много. Да, правда, отравление Рона, весьма красочное и ужасающее, несло в себе зловещий знак, но всё обошлось, так ведь? Полежал немного в Больничном крыле, окружённый семьёй, побормотал в бреду каких-то глупостей, но в конце концов выздоровел. Даже об уроках трансгрессии переживать время находил. Разумеется, нужно было понять, почему и как в руках Слагхорна оказалась отравленная медовуха, выяснить, кто был конечной целью — но этим, насколько было известно, занимались преподаватели.       Слова Гермионы о том, что стоящие за покушениями — личности крайне опасные, потому как им вообще дела нет до того, сколько человек погибнет, пока они не доберутся до своей жертвы, немного попахивали угрожающими пророчествами профессора Трелони. И, если задуматься, на деле так оно всё и выходило: что ожерелье, что вино поразили не тех людей, к адресатам так и не попали и угрозу в себе несли действительно великую. Но никто же не умер, так? Разумеется, попавшая в больницу Святого Мунго Кэти Белл и едва не скончавшийся у него на руках лучший друг привносили в школьные будни мало приятного, но... всё было не настолько страшно, насколько могло бы быть. Да и, опять же, этими вопросами занимаются профессора.       Исчезновения Малфоя с Карты Мародёров явно нельзя было назвать простым совпадением. Он где-то прятался, прятался целенаправленно и крайне успешно, настолько хорошо, что Гарри только к весне удалось сопоставить это с Выручай-комнатой, обладающей отменными магическими свойствами. Правда, догадаться, что это как-то связано с Исчезательным шкафом, мозгов у него не хватило — равно как не хватило мозгов догадаться и у Гермионы, и у Кайла. Невозможно было узнать, чем этот гад там занимается столько времени и чего пытается добиться, но и проблем он особо не доставлял. В те редкие моменты, когда он попадался на глаза, он был тихим и молчаливым, бледным и болезненным — вряд ли человек в его состоянии способен реализовать нечто грандиозное. Или всё же способен?       Впрочем, радовало то, что Кайл с ним, судя по всему, по-прежнему не общался. При случайных встречах в коридорах парень существование Драко попросту игнорировал, на занятиях предпочитал держаться поближе к гриффиндорским друзьям, а как уж они в спальне факультета взаимодействовали, Гарри не знал и, откровенно говоря, не хотел спрашивать. Несмотря на их богатую совместную предысторию, несмотря на близкие и доверительные взаимоотношения в прошлом, принадлежность Драко к семье Пожирателей смерти стала для Росса настолько категорически неправильной, что дружба (или что там было между ними, поди теперь разбери) распалась. Что, в свою очередь, повысило кредит доверия к самому Кайлу. Настолько решительный отказ от товарища из-за расхождения в идеологических соображениях свидетельствовал о том, насколько потомок Слизерина хочет откреститься от всего, что связывает его с предком-ксенофобом и его последователями.       После матча Гриффиндор — Хаффлпафф, после неудачных попыток проследить за Малфоем и выяснить его истинные цели, после провальных разговоров со Слагхорном у Гарри только прибавилось головной боли. Действовать ему было почти так же необходимо, как дышать, и на качественное взаимодействие с Россом времени практически не оставалось — голова была забита подсказками Принца-полукровки, памятью Горация, таинственным поведением Драко и уроками с Дамблдором. К счастью, друзья вовремя вспомнили про "Феликс Фелицис", так что в день похорон Арагога Поттеру наконец с блеском удалось провернуть то, чего не удавалось уже чёрт знает сколько времени. Он получил секретное воспоминания Слагхорна, тут же донёс об этом Дамблдору — и дела сразу пошли на лад.       Впрочем, был и ещё один существенно замедляющий работу над поручениями директора отвлекающий фактор.       Гарри ничего не мог с собой поделать — он смеялся вместе с Джинни, возвращался с ней в замок после тренировок и постоянно опасался, как бы Рон не заметил повышенного к своей сестре внимания со стороны лучшего друга. Как ни мучила его совесть, он то и дело ловил себя на мысли о том, как можно было бы остаться с ней наедине: если бы Слагхорн снова устроил вечеринку, это было бы идеально, поскольку Рона туда не приглашали. Его мучило и беспокойство, что если он не назначит ей свидание, это в скором времени сделает кто-то другой, и шанс будет упущен.       Разумеется, Поттера в сложившейся ситуации ничего не смущало: Джинни была потрясающей, талантливой и красивой колдуньей, популярной у противоположного (и не только) пола; и, хотя при взгляде на Кайла у него возникали почему-то похожие чувства, Гарри точно знал, что Росс — не просто его друг, а ещё и выдающийся волшебник, поэтому на эмоции по отношению к слизеринцу он с самого начала повесил ярлык "пример для подражания" и забил. Если уж и думать об этом, то как ещё можно относиться к примеру для подражания? Только провожать восторженным взглядом, любоваться техничными движениями, будь то тренировка по квиддичу или нарезка ингредиентов в кабинете зельеварения, и розоветь при мысли, что когда-нибудь Кайл отметит его как равного себе — совсем как в пророчестве о Волдеморте, с одним только исключением: без зловещих предзнаменований, без взаимного желания друг друга убить и с дружелюбной теплотой.       В мае, перед матчем с Рейвенкло, незадолго до ужина, Поттер по привычке заглянул в Карту Мародёров, но имя Малфоя в этот раз увидел — в туалете на седьмом этаже. Рядом с ним стояла ещё одна точка — Плакса Миртл. Перед глазами встала эта странная, совершенно несоответствующая представлениям о Драко коалиция, и Гарри, снедаемый любопытством, побежал туда, приложил ухо к запертой двери, но не услышал ни слова. Поэтому пришлось тихонько войти внутрь.       Спиной к нему стоял, вцепившись руками в раковину и склонив над ней светловолосую голову, Драко. Могло бы показаться, что до такого эмоционального перевозбуждения его довёл болезненный, оглашённый вдобавок "Ежедневным пророком" разрыв с Кайлом, но тут же выяснилось, что дело совсем не в этом.       — Ничто мне не поможет... — ответил, содрогаясь всем телом, на вопрос привидения Малфой. — Я не могу этого сделать... не могу... не получается... да и не получится, это с самого начала было ясно... а если не сделаю как можно скорее, он сказал, что убьёт меня. И маму...       Гарри замер на месте от потрясения — он понял, что Драко плачет, плачет по-настоящему, что по щекам его льются, стекая в грязную раковину, слёзы. И малодушно признался: что бы там ни придумал этот идиот, во что бы ни ввязался, его сейчас действительно жаль. Малфой задыхался, давился слезами, но затем поднял взгляд к растрескавшемуся зеркалу и увидел за спиной вытаращившего глаза Поттера. Он был напуган и решительно схватился за палочку, словно собирался убить любого, ставшего невольным свидетелем его секундной слабости.       Схватка была недолгой.       А мысль провести эксперимент и ударить соперника непроверенным заклинанием — отвратительной.       Кровь выплеснулась из лица и груди, будто их рассекли удары невидимого меча. Малфоя качнуло назад, и он с громким плеском рухнул на покрытый водой пол, выронив палочку из обмякшей руки. Оскальзываясь и шатаясь, Гарри бросился к Драко, бледные пальцы которого скребли залитую кровью грудь. Он упал рядом с ним на колени — Малфой неудержимо сотрясался, боль его была, судя по всему, неописуема, но взгляд намертво приковался к лицу Поттера и не выражал ничего, кроме ужаса. Не было ни ненависти, ни отвращения — только страх перед собственной гибелью, которая, судя по ранам, была неминуема.       Миртл заголосила, кричала об убийстве. Она вопила истошно, хотя наверняка была бы рада, если бы Драко остался привидением навсегда, и это только усугубляло панику.       У двери послышались быстрые шаги, хлопнула дверь, и Гарри в ужасе оглянулся: в туалет ворвался смертельно бледный Кайл. Как он там оказался, Поттер не думал — наверняка просто случайно услышал, как заливается призрак, и поспешил на помощь. Грубо отпихнув победителя, он опустился на колени, вытащил волшебную палочку и прошёлся по глубоким ранам, нанесённым заклятием, бормоча при этом похожие на песню магические формулы. Кровь начала униматься. Росс повторил инкантации, игнорируя чью-то беготню в коридоре, вытер ладонью кровь с лица Малфоя и, повторив заклинание в третий раз, выдохнул: раны затягивались.       — Тебе нужно в больницу, — тщетно борясь с тревогой в голосе, тараторил парень, поднимая сокурсника на ноги. — Мадам Помфри даст настойку бадьяна, надеюсь, у неё хватит запасов, шрамов, возможно, не останется, но лучше поторопиться, полагаю, тебе не хочется ходить таким писаным красавцем, верно? Обопрись на меня, всё будет хорошо, только осторожнее, постарайся дышать не слишком глубоко, какого хрена ты творишь?       Последние слова были сказаны так быстро и ровно, что Гарри не сразу понял, к кому именно обращается Кайл. Впрочем, мгновение спустя всё прояснилось.       — Поттер, мать твою, ты его чуть не убил! — вдруг резко развернувшись, рявкнул ему прямо в лицо Росс. — Ты хоть понимаешь, что наделал?! Профессор Снейп! — он сместил взгляд куда-то через плечо Гарри, и у гриффиндорца похолодели кишки. — Профессор, я отведу Драко в Больничное крыло, сэр, с ним всё в порядке, только много крови потерял...       — Поспешите, — сухо ответил Северус, не сводя глаз с Гарри.       Когда шестикурсники удалились, он подошёл к нему почти вплотную и, игнорируя неразборчивые оправдания, прорычал:       — Похоже, я недооценивал вас, Поттер. Кто бы мог подумать, что вам известна столь тёмная магия? Кто научил вас этому заклинанию?       — Я... прочитал о нём где-то.       — Где?       — Это была... библиотечная книга, я не помню, как она называлась.       — Лжец!       Снейп вторгнулся в его сознание без разрешения и предупреждения: оно и понятно, один студент чуть не лишил жизни другого. Про учебник Принца-полукровки ему стало ясно сразу, и Гарри чудом сумел избежать неприятной развязки: спрятал книгу в Выручай-комнате, а преподавателю притащил другой экземпляр, принадлежавший Рону.       И хотя его оставили отбывать наказание, хотя матч их сборная играла без Поттера, всё закончилось лучше некуда. Команда победила, Малфой не погиб, а сам Гарри поцеловал Джинни на глазах у всего факультета.       Думать о том, что случилось, у него не было ни сил, ни, признаться, желания.

***

      Путешествие в тайник Волдеморта окончилось, и они вернулись в Астрономическую башню как раз в тот момент, когда в небе над школой в очередной раз сверкнула зелёным сиянием Чёрная Метка. Вокруг было пусто. Дверь ведущей внутрь замка винтовой лестницы закрыта. Никаких признаков борьбы, никаких тел.       — Иди разбуди Северуса, — слабо, но отчётливо выговорил Дамблдор. — Расскажи ему, что случилось, и приведи сюда. Больше ничего не предпринимай, мантию не снимай и ни с кем не заговаривай. Я подожду здесь.       Гарри бросился к двери, но, едва успев ухватиться за её железное кольцо, услышал по другую сторону топот чьих-то бегущих ног. Он оглянулся на директора, и тот взмахом руки велел ему отойти в сторону. Всё тело Поттера мгновенно застыло, окаменело, он ощутил, что приваливается к стене, как статуя, не в силах ни пошевелиться, ни произнести хоть слово.       Экспеллиармус!       Малфой, обезоруживший Альбуса, шагнул вперёд, быстро осмотрелся, проверяя, нет ли здесь кого-нибудь, кроме них. В зеленоватом свечении Метки Гарри увидел, что светлые глаза Драко смотрят на Дамблдора, и ни капли кровожадного предвкушения в них не зародилось.       — Этой ночью в школу пришли Пожиратели смерти.       — А что, очень неплохо. Значит, вы нашли способ провести их сюда, не так ли?       — Да, — подтвердил Драко, всё ещё тяжело дыша. — Прямо у вас под носом, а вы так ничего и не заметили.       — Изобретательно. Но я всё же сомневаюсь, что вы убьёте меня — а вы, очевидно, пришли именно за этим. Не думайте, что я не знаю о ваших намерениях, Драко, я знаю. Убийство — дело непростое, что бы ни думали на этот счёт простаки... расскажите мне, пока мы поджидаем ваших друзей, как вам удалось протащить их сюда? Похоже, на то, чтобы найти нужный способ, у вас ушло немалое время.       — Мне пришлось починить сломанный Исчезательный шкаф, которым много лет уже никто не пользовался. Он находится в Выручай-комнате. И да, я здесь, чтобы вас убить.       — Умно. И всё же вы этого не сделаете. Если бы вы могли, то убили бы уже давно.       — У меня нет выбора! — ответил Малфой, вдруг становясь таким же белым, как Дамблдор. — Я должен сделать это. Он убьёт меня! Убьёт всю мою семью!       Тут на лестнице загремели шаги, и через секунду Драко оттолкнули в сторону четверо в чёрных мантиях, выскочившие из двери. Крупный, поджарый мужчина с всклокоченной седой шевелюрой и усами, с бледными пятнами зарубцевавшегося ожога на шее и затылке нетерпеливо подбодрил Малфоя. Облачение Пожирателя смерти ему было явно тесновато. Гарри, не в силах даже моргнуть, наблюдал за ними с ужасом. Громила пах грязью, потом и кровью, пальцы его нечистых рук украшали длинные жёлтые ногти.       — Это вы, Фенрир? — спросил Дамблдор.       — Я самый, — проскрежетал мужчина. — Что, рады нашей встрече?       — Нет, этого я не сказал бы...       Фенрир Сивый улыбнулся, показав заострённые зубы. Кровь стекала по его подбородку, он медленно, непристойно облизывался. Из глотки оборотня доносилось приглушённое трахеей клокотание.       — Вы же знаете, как я люблю малых деток, Дамблдор.       — Следует ли понимать это так, что вы нападаете теперь и не при полной луне? Весьма необычно, впрочем, об этом вашем свойстве мне известно. Один из ныне обучающихся учеников Хогвартса, если мне не изменяет память, уже сталкивался с вами.       — А, этот засранец с ожогом на лице, — оборотень постарался звучать небрежно. — Его я тоже сожру, будьте уверены. Вас это шокирует, Дамблдор? Пугает?       — Ну, не стану притворяться, некоторое отвращение мне это внушает, — ответил директор. — И, признаюсь, я немного удивлён тем, что Драко пригласил именно вас в школу, где проживают его друзья.       — Я его не приглашал, — прошептал Малфой. — Я не знал, что он явится...       Дверь башни резко распахнулась, и на пороге её возник Снейп с волшебной палочкой в руке. Чёрные глаза его стремительно обежали всех, кто был видим.       — У нас тут заминка, Северус, — сказал грузный волшебник, имени которого так и не прозвучало. — Мальчишка, видать, не способен...       Снейп сделал несколько шагов вперёд, оттолкнув с дороги Драко. Трое Пожирателей безмолвно отступили назад. Даже оборотень выглядел испуганным.       Струя зелёного пламени ударила Дамблдора прямо в середину груди, игнорируя полный мольбы голос старика. На долю секунды старый волшебник завис под сверкающим в небе черепом, а потом, как тряпичная кукла, медленно перевалился спиной через стену башни и исчез.       Холодный ночной воздух разрывал лёгкие бросившегося за ними вдогонку Гарри; он увидел вдали вспышку света, на миг выхватившую из темноты силуэты тех, кого он преследовал. Что там произошло, он не понял, лишь продолжил бег. Хагрид выскочил из своей хижины, пытаясь остановить удирающих Пожирателей смерти, и хоть каждый вдох и выдох, казалось, раздирал ему лёгкие в клочья, а грудь жгло, как огнём, Гарри рванулся вперёд ещё быстрее, молясь, лишь бы лесничему не смогли навредить. Снейп с Малфоем продолжили бежать — скоро они выбегут за ворота и смогут трансгрессировать...       Остолбеней!       Он промахнулся — струя красного света пронеслась над головой Снейпа и тот, гаркнув: "Беги, Драко!" — повернулся к Гарри лицом. Пламя, поднимающееся над хижиной Хагрида, осветило стремительную тень, вынырнувшую с другого конца опушки: она неслась со скоростью беговой собаки и, судя по направлению движения, пыталась пресечь Малфою пути отхода.       Снейп отразил заклятие Поттера в тот момент, когда тень, наконец, попала в освещённый участок: это был Кайл, с перекошенным от гнева лицом он нёсся за Драко, метал ему вслед заклятия разной силы, и куда бы ни попадали вспышки, везде взрывалась, взметая в воздух комья, земля. Пламя пожара выхватило из темноты побелевшее, полное ненависти лицо подошедшего к поверженному Гарри профессора защиты от тёмных искусств.       — Ты посмел использовать против меня мои же заклинания, Поттер? Обратил мои изобретения против меня, совсем как твой гнусный отец!       — Ну так убей меня! Убей, как убил его, трусливый...       — Не смей называть меня трусом!       Он рассёк палочкой воздух: словно раскалённый добела хлыст ударил Гарри по лицу, вдавив его в землю. Пятна света поплыли перед глазами, на миг ему показалось, что он никогда больше не сможет дышать. Где-то далеко-далеко разносились звуки сражения, и ему показалось, что он слышит яростные вопли Кайла, рёв Хагрида, вой Клыка... и треск крушащихся деревьев.

***

      Билл с изуродованным лицом лежал на койке в Больничном крыле. Он не мог подключиться к разговору, но печальную песню феникса, должно быть, слышал. МакГонагалл пришла чуть позже, в разодранной одежде и с ссадинами на лице, и принялась корить себя за то, что так бездумно поручила позвать Снейпа в Астрономическую башню. Впрочем, от её чувства вины толку было мало. То, что случилось, уже случилось.       Здесь, вдали от чужих глаз, собрались практически все, кому можно было доверять подобные обсуждения. Гарри, Рон, Джинни и Гермиона — из студентов, МакГонагалл и мадам Помфри — из преподавательского состава, Люпин, Тонкс и Сириус — из Ордена Феникса. Увидев крёстного, Поттер на миг ощутил себя лучше: теперь ему не придётся разбираться с этим кошмаром в одиночку, и хотя рядом были друзья, настоящий родственник — гораздо лучшее средство от боли. Но разбор полётов (очередной) ввергнул его в уныние, и даже присутствие Блэка больше не могло его ободрить.       Наконец, все замолчали. Плач Фоукса ещё разносился над землями замка. Гарри пытался гнать прочь неприятные мысли, стиснул засунутые в карман кулаки и ощутил под костяшками правого холодный кусочек металла — лже-крестраж.       Двери больничного крыла резко распахнулись, заставив всех испуганно вздрогнуть: в палату торопливо вступили мистер и миссис Уизли, а следом за ними Флёр с искажённым испугом лицом. Немного попререкавшись, как обычно, мать и невеста Билла вдруг обняли друг друга и разрыдались, словно не было между ними никогда никакой вражды.       Больничная дверь распахнулась снова — вошли Хагрид и Кайл.       Та малая часть лица Хагрида, которую не закрывали борода и волосы, была мокрой и припухшей, его сотрясали рыдания, в руке он сжимал огромный грязный носовой платок. Лицо Кайла, напротив, было пугающе непроницаемым, и только взгляд выражал быстро сменяющиеся эмоции, узкий спектр которых, впрочем, охватывал только недоумение, страх и гнев. Его одежда, наполовину состоящая из ночной рубашки — парень успел переодеть только джинсы, выскочил из спален даже без обуви, — была вся перемазана кровью и грязью, и сложно сказать, чего было больше. На лице, на руках — даже на босых ступнях была кровь, успевшая кое-где свернуться и побуреть.       — Я... я всё сделал, профессор, — прерывающимся голосом сообщил лесник. — П-перенёс его. Профессор Спраут отправила детишек назад, по постелям. Профессор Флитвик ещё лежит, но, говорит, враз поправится. А профессор Слагхорн сообщил в Министерство.       — Когда министерские появятся здесь, мне придётся объясняться с министром, — встав, сказала МакГонагалл. — Хагрид, будь добр, скажи деканам — Слизерин может пока представлять Слагхорн, — что мне необходимо немедленно увидеться с ними в моём кабинете. Буду рада, если к ним присоединишься и ты. Мистер Росс, — она обратилась к молча взиравшему на покалеченного Билла студенту. — Вы...       — В порядке, — резко ответил он.       — Где ты был? — Гарри впился в него жадным взглядом; он помнил, что Кайл преследовал Малфоя, и даже на мгновение посочувствовал Драко в случае, если ему удалось его догнать. — Я видел, как ты...       — Преследовал Малфоя, да, — ещё резче ответил Росс. — К сожалению, безуспешно.       — Что случилось? — Гермиона глядела на него со смесью страха и нетерпения.       — Если кратко, то он трансгрессировал, как только выбежал за ворота, — сохраняя полную неподвижность и почти не шевеля губами, сказал Кайл.       — Откуда на тебе столько крови тогда?       — Оттуда, что другим четырём Пожирателям смерти повезло меньше, — Кайл слегка оскалился. — Лиц не разглядывал, фамилий не знаю.       — Ты...       — Узнал, что случилось с директором Дамблдором, а потом плохо помню, — нехотя признался тот. — Бегал по лесу, выискивал и отлавливал. Подробностей не будет, — видя, как собирается задать следующий вопрос Джинни, добавил парень.       — Вы ранены, Скайлер, — МакГонагалл указала на его руку, из которой тоже натекло немало. — Мадам Помфри...       Росс с невероятно тщательно скрываемым раздражением повторил махинацию с волшебной палочкой, свидетелем которой стал Гарри в мае, и кровь перестала.       — Теперь я в порядке, — нахмурившись, сказал парень.       Никого к себе он так и не подпустил.       И, говоря откровенно, Гарри его понимал.