Основано на не реальных событиях

Диаваль, несомненно, любил свою работу. Бальтазар часто говорил, что, хоть и само заведение принадлежало ему, хозяин барной стойки — именно Диаваль. Мужчина торчал в баре целыми днями, тщательно протирая бокалы и расставляя всё в известном только ему порядке. И спасите, небеса, того, кто этот порядок посмел бы нарушить. Поэтому нахальный Борра и отрешённый Коналл поначалу часто становились жертвами праведного гнева Диаваля. Бальт также не отказал себе в удовольствии однажды снять на телефон выволочку от «Дьявола», как его окрестили два других бармена. Диаваль, увидевший эту запись, сначала побледнел, потом порозовел, а к концу стал цвета вина в бутылке Киндзмараули 1982, которую к тому моменту ставил на строго отведённое ей место рядом с Абрау-Дюрсо 1992. На экране телефона не менее красный Диаваль раздраженно клокотал: «Вы же в курсе, что бокалы под виски стоят в третьем слева шкафчике, на второй полке сверху в шахматном порядке? Тогда почему я нашёл этого крепыша, — мужчина демонстративно поставил на стойку широкий бокал, — среди рюмок, как кукушонка, подброшенного к воробьям?» . Да, Диаваль был настоящим фанатом своей работы. Из тех, вслед кому усмехаются и крутят пальцем у виска. «Чокнутый» — самое безобидное из того, что мужчина слышал в свой адрес. Два других бармена, которых он мог назвать если не друзьями, то хотя бы приятелями, и Бальт звали его «трудоголик», но таким тоном, что было понятно: они подразумевали что-то менее лестное. И несмотря на это, мужчина иногда перегорал, терял интерес. В такие дни он даже не замечал, что Борра брал его шейкер (это строго запрещалось), а Коналл не так наколол лед. Эти дни были, как бы странно не звучало, регулярной редкостью в поведении Дьявола. В помещении для персонала всегда висел действительный календарь — лишь для того, чтобы отмечать эти, несомненно, важные дни. И сегодня был именно такой день. Диаваль опоздал, опоздал фатально, на три, разорви из чёрный дракон, часа. Преодолев желание остаться на весь день в кровати, мужчина кое-как добрался до бара. Совершил он этот подвиг, как оказалось, лишь чтобы под ворчание Бальта смотреть, как Борра обводит сегодняшнюю дату в кружок. Из полупустого бара его, не сопротивляющегося, почти за шкирку выволок Борра, бросив на прощание: — Не волнуйся, Диаваль, я лично позабочусь о твоей Фурии, когда она опять зайдет. Черноволосый в ответ лишь фыркнул, садясь в вызванное Коналлом такси: — Если она придёт, Борра. И будь осторожен. Сомневаюсь, что фуриям нравятся неотёсанные агрессивные мужланы. И, прежде чем «мужлан» смог ему ответить, дверца машины захлопнулась, а такси двинулись с места. Направляясь в сторону своего дома, Диаваль задумался о том, чем занять себя в неожиданный выходной. Из раздумий мужчину вывел знакомый образ, мелькнувший неподалёку. — Мэл, — сам не зная зачем, окликнул он девушку. Фурия, а это действительно оказалась она, притормозила и обернулась. Её взгляд, немного расфокусированный, остановился на бармене. — А, Диаваль! Доброе… э… утро? — девушка сонно улыбнулась. Диаваль пробежался по ней взглядом, отмечая общую растрёпанность и почти трезвое состояние девушки, которая, видимо, ещё не была сегодня дома. — Весёлая ночка? Девушка хмыкнула, но звук утонул в зевке. — Ночевала у подруги. У Авроры дома нет ни капли кофе, представляешь? — голос фурии звучал так, будто отсутствие бодрящего напитка в доме её подруги оказалось для неё неожиданностью. — И если я сейчас же не выпью чашку крепкого кофе, то день будет испорчен. Твой, как вижу, уже. Получив в ответ кивок, девушка подхватила Диаваля под руку и потянула в сторону дома. Мужчина опомнился, лишь оказавшись у тяжёлой двери. Он удивлённо уставился на девушку, крепко сжимавшую его запястье. Он чуть потянул её за руку, безмолвно спрашивая, что происходит. — До ближайшей сносной кофейни идти квартал, в лучшем случае. Или ты сомневаешься в моём умении варить кофе? А может быть, боишься, что я на самом деле… Как ты там меня называешь? — Фурия? — вяло предположил бармен, но девушка отрицательно нахмурилась. — Малефисента? Черноволосая утвердительно кивнула головой. — Но фурия мне нравится больше… Так что, ты идёшь? Мэл выпустила руку мужчины. Чуть поколебавшись, Диаваль шагнул вслед за ней. Девушка жила на тринадцатом этаже и, заметив взгляд бармена, замеревший на номере этажа, Мэл закатила глаза, ожидая очередную шутку. Но мужчина промолчал. Сегодня в голову не приходила ни одна, даже самая глупая, шутка. Оказавшись в квартире, Диаваль начал с интересом осматривать небольшую прихожую. Помещение казалось вполне обычным: светлые стены и паркет, платяной шкаф, тумбочка из тёмного дерева и круглое зеркало на стене. При этом всё неуловимо указывало на то, что это прихожая Мэл: зелёная стена, нагло оживляющая комнату, множество вещей, хаотично оставленных на тумбочке, придвинутые к ней же чёрные лодочки и несколько цветов рядом с маленьким пуфиком. Девушка, не дожидаясь Диаваля, скинула ботинки и направилась, видимо, в сторону кухни, шлёпая по полу босыми ногами. Мужчина, чуть помедлив, последовал за ней в небольшую кухню. Мэл, деловито хлопая дверцами из тёмного дерева, искала что-то среди содержимого подвесных полок. Наконец выудив банку с молотым кофе, Фурия наполнила медную турку и вогрузила её на плиту. — По утрам я совершенно не ориентируюсь на собственной кухне. Странно, да? — не оборачиваясь, усмехнулась девушка. Диаваль кивнул, с опозданием понимая, что Мэл не могла заметить его действия. Стоять посреди небольшой комнаты было глупо, и бармен плюхнулся на один из стульев, стоявших вокруг круглого стола. Мужчина окинул кухоньку взглядом. Она полностью соответствовала прихожей: её можно было бы даже назвать безликой, но причудливый изумрудный чайник, рисунки неизвестных Диавалю рун на дверцах шкафов, букетик засушенных трав, подвешенные на стене, и вполне себе живые цветы на подоконнике, да ещё с десяток подобных «живых» деталей, чётко рисовали чуть размытый портрет хозяйки, в которой мужчина чётко видел Фурию. Её он на протяжении всего месяца их общения открывал для себя с новых сторон. Воздух наполнился запахом крепкого кофе, и вскоре после этого Мэл поставила на стол две кружки с кофе. — Ты пьёшь с сахаром? — удивилась девушка, замечая движение рук Диаваля в сторону сахарницы из мутно-зелёного стекла. — Зелёный — это твой любимый цвет? Вопрос вырвался у бармена непроизвольно. Не то чтобы его так уж сильно интересовал любимый цвет его, наверное, уже хорошей знакомой, но именно сейчас ему захотелось спросить об этом. Мэл, не растерявшись, кивнула и отобрала сахарницу у мужчины до того, как он успел бухнуть в кофе чётвертую ложку сахара. — Да, ты прав. Чаще всего мне нравится зелёный. Особенно оттенок стекла винных бутылок, — девушка прикрыла хитрую улыбку кружкой с кофе. — Но чёрный я люблю не меньше, а иногда, очень редко, я люблю золотой. Диаваль вдруг понял что не знал о девушке таких простых вещей, как любимый цвет или её полное имя, которое она отказывалась называть, настаивая на «Госпожа» и с улыбкой допуская шутливое «Фурия». Но мужчина точно мог назвать её любимое вино, знал адреса всех её любимых кофеен и бывал почти в каждой — всегда с Мэл. А ещё бармен знал, что ей нравилось смотреть, как он работал в баре, хотя девушка сама об этом, конечно, не говорила и никак не объясняла свои регулярные посещения этого самого бара. Мэл вообще редко что-либо объясняла. А вот Диавалю приходилось ей рассказывать многое, начиная от состава коктейля, заканчивая ирландскими легендами. Видите ли, она захотела проникнутся атмосферой изучаемого языка, а Борра как-то в шутку назвал Диаваля ирландским вороном. Кстати, именно из-за требований Фурии рассказать ей «ирландскую сказку» мужчина и узнал, что Мэл училась на переводчика и, прекрасно владея английским, французским и немецким, решила овладеть ещё и ирландским. Причём, по подсчётам Диаваля, как раз после неудачной шутки Борры. Голос, раздавшийся рядом, едва не заставил бармена подскочить. — Никогда не видела такой реакции на крепкий и наверняка слишком сладкий кофе, — выудив уже полупустую кружку из рук мужчины, девушка сделала небольшой глоток и ухмыльнулась. — Я так и знала. Так сладко, что скулы сводит! Как ты можешь это пить? Пальцы Фурии прижалась к её же острой скуле, подтверждая слова. — Прости, задумался. Может, переделать это ужасно сладкое нечто в ирландский кофе? Мэл лишь пожала плечами. — Это без меня. Я ближайшую неделю не пью. Прояснившийся взгляд Диаваля встретился со сверкающим взглядом Мэл. — Что ж, давай рассказывай, как провела эту ночь. — А что рассказывать? Это вино виновато.

***

Мэл и Аврора были знакомы не так давно, явно меньше, чем с Диавалем. Милая светлая девочка, напоминающая диснеевскую принцессу, поступила в их вполне себе обычный университет и внезапно встретилась с реальностью. Мэл до сих пор помнила эти голубые, полные благодарности, глаза. Хотя черноволосая, как считала тогда, так и сейчас, что те несколько колких слов в сторону глупых мужланов не стоили такой благодарности. Несмотря на всё отношение девушки к той ситуации, именно с неё и началась дружба между первокускицей Авророй, верящей в любовь с первого взгляда, и магистрантом Мэл, проводившей свободное время в компании язвительного бармена, который сразу же завоевал расположение Авроры. Эти двое ворвались в жизнь Мэл слишком быстро, но она, казалось, была не против. Вчераший вечер и ночь, плавно перешедшие в сегодняшнее утро, девушки провели, празднуя сдачу крупного проекта Авроры, учащейся на дизайнера. Диаваль, узнавший об этих планах на вечер, наверное, ещё раньше обеих девушек, почти не расстроился, что его не позвали. Новый клуб в центре города выбрала Аврора. Мэл не то чтобы была против, ей было безразлично выбранное место. Девушка только отошла от разрыва со Стефаном и почти перестала обходить его за километр. Поэтому она собирала прекрасно провести вечер в компании Авроры и красного полусладкого вина — большего в её планах не было, о чём она и сообщила светловолосой, когда они расположились за барной стойкой. — Красавчик тут, конечно, не при чём, — пропела Аврора, волшебным образом перекрикивая музыку. Мэл в ответ фыркнула и решила отложить мысли о слишком молчаливом сегодня вороне, скажем, на завтрашнее утро. Вечер проходил прекрасно, начавшаяся ночь ничем ему не уступала. Держа в руках очередной бокал с вином, девушка слушала Аврору, вытащившую её потанцевать, скользила взглядом по толпе, когда вдруг напряглась. Нет, ей определённо показалось. Не мог же он в самом деле быть здесь? Зачем Вселенной с ней так шутить? Или шутит не Вселенная, а красное полусладкое? Но вот знакомое лицо сново мелькнуло в толпе. Грубые черты, пшеничные волосы и растерянный взгляд. Стефан был непривычно близко и выглядел непривычно чужим. Повернувшись к Авроре, девушка понадеялась, что осталась незамеченной, но, видимо, это была не её ночь. Знакомый голос раздался совсем рядом: — Здравствуйте, дамы. Вы же не против? Поражённая такой наглостью Мэл замерла, не в силах вымолвить не слова. — Вообще-то, против, — Аврора угрожающе сжала кулачки. — Жаль… Но я хотел поговорить с Мэл. — Я не собираюсь с вами разговаривать, Ваше Плебейшество, — в голосе девушки прозвучали железные нотки. — А теперь избавьте нас от своего общества. Мужчина скривился от такого обращения. — Ну, Мэл, не изображай злую ведьму. Мы же любили друг друга. Стефан наклонился к черноволосой, и её обдало перегаром. Кто-то явно перебрал. — Это была не любовь. Максимум, бар бесплатный. Подхватив Аврору за руку, Мел направилась к бару. — Что ж, вот и покуралесили. Вызывай такси, Зверёк, пора обратно в депрессию. Аврора, лишь поверхностно посвящённая в произошедшее между Мэл и Стефаном, не стала возражать. Добравшись до цели, девушка добыла себе целую бутылку красного полусладкого, оставив пробку бармену за ненадобностью. Аврора сидела глоток из протянутой бутылки, сообщив, что такси будет через пару минут, и потянула подругу на воздух. Мэл не знала, караулил ли Стефан их у выхода, или просто удачно вышел покурить, но они столкнулись на парковке перед баром, освещённые неоном вывески. Едва встретившись со Стефаном взглядом, девушка очень захотела чтобы на вывеске красовалось «Не Дисней», и Диаваль, громко хлопнув дверью, пришёл на помощь. Она усилием воли подавила желание отвернуться и, сжав кулаки, буравила Стефана тяжёлым взглядом. — Мэл, не строй из себя ведьму. Так и до костра недолго, — от подобного заявления девушку передёрнуло. Агрессия Стефана была ничем не обоснована, она даже рта открыть не успела. — Что, горюешь по мне? Напиваешься с горя? Знаешь, я был уверен, что, когда я тебя бросил, ты рыдала весь день, забившись в угол, а потом уничтожила всё, что со мной связанно. Оказывается, ты просто напивалась. А я думал, падать уже некуда. На протяжении всей его тирады обе девушки молчали. Аврора медленно закипала и искренне не понимала, как Мэл, умная и рассудительная Мэл, могла выбрать такого человека. Мысли же Фурии не далеко ушли от рассуждений Авроры. Она корила себя за глупость, совершённую в прошлом, и не заметила, как Стефан, что-то сказав, схватил её за руку. Испугавшись и не придумав за доли секунды ничего лучше, Мэл вскинула руку с бутылкой и вылила её остатки прямо на голову бывшего. Такси приехало как нельзя кстати. Оказавшись в машине и назвав адрес Авроры, девушки ещё долго хохотали — то ли не зная, как на такое реагировать, то ли вспоминая лицо ошарашенного парня.

***

После этого Мэл спала от силы пару часов, поэтому утащила Диаваля в зал и закончила историю уже там. Реакцию бармена она так и не узнала, задремав на его плече. И в этом определённо было виновато выпитое несколько часов назад вино.