тринадцать желаний.

— Что, простите? — Джэхён вскидывает брови, не веря тому, что только что услышал. — Вы уволены, — ровным тоном отвечает ему мужчина в кресле, — Нам очень жаль, что так вышло, но три последние проекта не понравились покупателям, и даже снижение цен на продукты не помогло никак. — Но… — У вас был шанс всё исправить, но, видимо, нам сейчас не по пути. За этот месяц вам выдадут зарплату, но завтра можете не выходить, — господин Ким улыбается слегка натянуто, возвращая после этого свой взгляд к монитору компьютера, — Сейчас предлагаю вам собрать свои вещи. Спасибо большое за ваше сотрудничество с нашей компанией, и, надеюсь, у вас всё сложится в дальнейшем. Джэхён кивает, проглатывая неприятный комок в горле, и выходит на ватных ногах из кабинета заведующего отделом. Мистер Ким — это тот человек, который в своё время заманил его работать с ними, а сейчас, по воле судьбы, очевидно, забирает то последнее, за что можно хвататься, из-под носа. Он прощается со всеми сухо, не смотря никому в глаза, потому что стыдно. Юно чувствует, что они все словно осуждают его, и даже приятную сотрудницу, которая нравилась ему, но всё не удавалось позвать на свидание, одаривает на прощание только холодным взглядом. Он уже не хочет спрашивать её номер телефона, потому что она знает о его позоре, и выходит со скребущимся чувством в груди. На улице темно — уже стоит поздняя осень, поэтому и сумерки сгущаются на небе рано, и сейчас это только нагнетает обстановку. Джэхён достаёт телефон из кармана приличного вида брюк, заходит в контакты и хочет было набрать сестру, поговорить с ней, чтобы отвлечься, но понимает, что не выдержит и расскажет ей всё. Юджон — его единственная поддержка, она всегда была рядом, поэтому и врать ей он ненавидит, а говорить о том, что его проекты проваливались один за другим, не хочется. Матери с отцом звонить тоже не вариант, и остаётся только Джонни, но он сейчас не в городе и, скорее всего, видит уже второй или третий сон, да Марк, который сегодня на свидании. Идти домой — вариант плохой, ибо там всегда шумно, а последний этаж не спасает от частых протеканий крыши в дождливые дни. Вещей у него не так много, поэтому плетётся он, можно сказать, налегке. Поворот вправо, прямо, потом налево — совершенно рандомный маршрут, что называется, куда ноги ведут. Постепенно людей на улице становится меньше, как и проезжающих машин, а настроение всё паршивее. Отвлечься никак не получается, и хоть урчащий живот намекает на то, чем сейчас заняться стоит, Юно это игнорирует, ступая на какую-то безлюдную улочку. Что удивительно — это находится почти в центре города, поэтому интерес берёт верх, и он идёт дальше, думая, что потом без проблем вывернет и пройдётся до Каннама, что займёт, может, минут двадцать, если не меньше. А терять нечего ему, сейчас так точно. Ни пары, ни огромной компании друзей, ни нормальных отношений с родителями, ни карьеры — это не то, о чём мечтал Джэхён лет так в пятнадцать, когда представлял себя в двадцать шесть. Возраст ещё небольшой, можно сказать, но в то же время гложет осознание, что только он один из всех своих знакомых такой «везунчик». Госпожа Фортуна явно не любит его, и хочется утешать себя, что на самом деле она приготовила ему то счастье с ярких картинок книг в будущем, но с каждым днём надежда всё больше угасает. За всеми своими мыслями, он не замечает, как начинает пинать небольшой камешек по грязному тротуару, чувствуя себя на секунду самым настоящим ребёнком. Возможно, дети счастливые такие, потому что ничего ещё не понимают, да и многие не сталкиваются в трудностями жизни, только вот о себе подобного сказать Джэхён не может. Уже в детстве приходилось учиться быть самостоятельным, потому что родители всегда на работе, а сестра занята уроками — ей нужно было сдать все экзамены на максимум, чтобы поступить на бюджет, и из-за всего этого Юно оставался один. Иногда, конечно, гулял с одноклассниками после школы, приглашал девушек, а чуть позже и парней, на свидания, но всегда возвращался в пустую квартиру и оставался один до тех пор, пока Юджон не возвращалась из библиотеки. С её успешным поступлением в университет ситуация только ухудшилась, но тогда и сам Джэхён начал пропадать то тут, то там, стараясь подзаработать везде, где только можно. Одним словом — безвыходность. Это ощущение невозможности спастись от такой жизни заставляло его закрываться в ванной и подолгу смотреть на себя в зеркало, обещая быть сильным, чтобы не сорваться на слёзы. В последний раз плакал Юно ещё на первом курсе университета, когда парень, с которым он встречался и в которого был влюблён, бросил его на глазах у многих, а после этого словно и потребность в подобном отпала. Юно вдруг выдёргивает из мыслей то, что он чуть не врезается в стоящий спереди и тускло горящий фонарь. Он слегка отскакивает по инерции в сторону и смеётся себе под нос, а камешек укатывается куда-то дальше. Впереди темно, но Джэхён темноты не боится — он не боится ничего — и ступает уверенно в эту неизвестность. Выйти снова на людную улицу получается спустя совсем короткое время, что он даже удивляется этому факту, но в то же время радуется, когда оставляет позади то странное место. Всё-таки от подобных пустынных кварталов передёргивает невольно. Но уходит Чон не так далеко — напротив сидит старушка на раскладном стульчике и обращается ко всем прохожим, чтобы они приобрели у неё что-то из товаров. Он оглядывается, замечая, что все проходят мимо, и что-то щёлкает в нём подойти к ней, купить парочку безделушек, чтобы помочь пожилой женщине материально. Всё, что она продаёт, не выглядит презентабельно, но Джэхён думает, что, возможно, это последнее, что у нее есть, поэтому с улыбкой становится посреди улицы, разглядывая всё, что выложено аккуратно на небольшом столике. — Здравствуйте, — вежливо кланяется он, продолжая улыбаться, когда замечает чужое радостное выражение лица, — За сколько продаёте этот стеклянный цветок, шкатулку с сакурой и… лампу? — По отдельности десять, пятнадцать и тридцать пять тысяч вон, а вместе могу за пятьдесят пять, — улыбается она и сразу же загорается, показывая и другие товары, — Вы ещё можете приобрести эту брошь для своей избранницы и набор кистей. Кстати, довольно редкие, давно уже таких не видела. — Хорошо, — кивает Юно без особых раздумий, — Будет заодно мотивация завести эту избранницу. — Ох, да с вашими данными труда не составит это, — смеётся так по-доброму эта старушка, закутываясь сильнее в свою куртку, — Уверена, девушки на вас просто толпами вешаются. Вы знаете, а ведь эту лампу я сама нашла в далёком семьдесят седьмом. Я тогда только начала работать, и это были мои первые раскопки. Сначала её держали в музее, но когда меня уволили, я прихватила её с собой. Не самый лучший мой поступок, но я всегда чувствовала с ней… особую связь, думаю, вы это тоже почувствуете, когда сможете остаться с ней наедине. Юно решает тактично промолчать и только продолжать улыбаться, ведь не верит в эти сказки, но обижать эту старушку нет желания совсем. Удивляет то, что, раз лампа находилась в музее, её удалось забрать с собой без всяких проблем, судя по всему, но вопросов лучше не задать о подобном. — Значит, я вам должен столько? — отсчитывает внимательно Юно купюры, убирая бумажник назад, — И часто вы тут продаёте? — Уже пару лет, но сегодня последний день, так что нам повезло пересечься. Завтра я уезжаю, решила вынести всё, что не смогу перевести с собой по тем или иным причинам. Внучка моя настаивает, что подобное выкидывать надо, но я верю, что такие вещи должны быть в надёжных руках. Эта некая драматичность заставляет проникнуться к женщине, и Джэхён кладёт на столик нужную сумму, не понимая до конца, зачем это сделал. Сейчас он остался ведь без работы, надо будет искать новую и учиться выживать на свой минимум, однако помочь хочется. Он никогда не был альтруистом, да и деньгами, как сейчас, не сорил, зная им цену, но даже оставляет сверху ещё десять тысяч вон, думая, что ей нужнее. И пока она этого не заметила, быстро прощается и, забрав всё купленное, старается уйти. Все безделушки поднимают настроение немного. Обидно, разве что, что ни с кем из знакомых не удастся поговорить сегодня, просто ни о чём и сразу обо всем, но винить друзей и сестру глупо — они все взрослые люди со своими проблемами и заботами. Долго об этом думать не удаётся, как вдруг раздаётся трель телефона, оповещая о входящем вызове. Джэхён кое-как убирает три пакета в одну ладонь и достаёт смартфон левой рукой, смотря на экран. На нём высвечивается знакомое «Малыш Мак-ы», и он без раздумий отвечает, считая, что вечер сегодня слишком странный. — Разве ты не должен быть на свидании? — не скрывает своего удивления Юно, когда удаётся установить связь, — Только не говори, что пошло неудачно что-то. — И тебе привет, хён, — смеётся на другом конце Минхён, — Нет, всё идеально, как и всегда, ты же знаешь Юкхэя, этот дурачок хоть и опаздывает каждый раз, но никогда не подводит с остальным. Просто… захотелось тебе позвонить так резко. Как ты себя чувствуешь, хён? Уже дома или только идёшь? — Только иду. Ты сейчас там с Юкхэем сидишь рядом? — Ага, он передаёт тебе привет. Как у тебя дела, хён? Всё не могу понять, что меня подтолкнуло тебе позвонить, Сюйси даже глаза закатывает… Да, я всё вижу… Нет, боже, не сейчас же!.. — Смотрю, у вас там не скучно, — Юно смеётся тепло, подходя ближе к своему дому, — А дела у меня, мм, в порядке, думаю. Ничего сверхъестественного. Не хотите, может, собраться в выходные? Мне, если честно, компания понадобится, хочу немного отвлечься от всего. Марк активно угукает в трубку, и Джэхён смеётся с того, как на фоне сопит недовольно Лукас. Говорят они ещё какое-то время, пока Джэхён не заходит в лифт. Уже дома он кидает пакет со всем своим добром из офиса на пол и решает убрать всё чуть позже, осмотрев сначала купленные у старушки вещи. Первым делом принимается рассматривать со всех сторон простенькую, но невероятно красивую шкатулку. На ней даже осталась гравировка «Ким Миён» — наверное, это имя её предыдущей владелицы, хотя всякое может быть. Следом в руках сидящего за столом на кухне Джэхёна оказывается стеклянная лилия. Ироничным находит Юно то, что эта вещь — единственная «чистая и непорочная» в его доме. Он стряхивает пыль с нее и ставил в пустую вазу на подоконник, чтобы не так одиноко та выглядела. Брошь же местами уже начала ржаветь, но ярко-зеленый камень выглядит очень даже неплохо. Джэхён ставит себе в уме галочку позвонить завтра Тэну и спросить, можно ли сдать её в ломбард и сколько могут дать за неё. Друг хорошо разбирается в расценках, поэтому, может, удастся даже немного подзаработать. И последней остается лампа, вид у которой из разряда очень не очень. Но Чон находит рядом полотенце и берет его в правую руку, решая для начала протереть вещицу. Пыли тут же в воздух поднимается много, но теперь он может видеть свое уставшее лицо в отражении. Хмыкает, убирая волосы со лба. Вспоминается сразу же история Алладина, где герой нашел лампу, из которой вылез джин и подарил ему три желания. В детстве сказку эту он не любил, зная, что у всего есть своя цена, и даже желания не могут просто так исполняться. Джэхён задумывается, протирая лампу и дальше. Наверное, её тоже сдаст в ломбард, дома и так хлама лишнего слишком много. — О чем задумался? — бодрый голос раздаётся над ухом, заставляя Юно подскочить на месте, — Эй, осторожнее, ты чуть меня не задел. У Джэхёна внутри всё холодеет, а сердце стремительно падает куда-то в желудок. Обернуться страшно, но еще страшнее продолжать сидеть неподвижно. В его квартиру никто зайти не мог и уж тем более невозможно было бы прятаться до его прихода на кухне — здесь просто негде. Собрав в кулак всю силу воли и стиснув зубы, он медленно разворачивает голову, натыкаясь тут же ошарашенным взглядом на сидящего как ни в чем не бывало парня. Он не выглядит как мелкий воришка и уж тем более какой-нибудь серьёзный преступник, но ситуацию, правда, не особо улучшают эти факты. Вопросов становится только больше, а ответы один за другим испаряются. — С тобой всё в порядке? — неуверенно спрашивает парень, склоняя голову вбок. Его волосы необычно переливаются фиолетовыми и голубыми оттенками, но Джэхёна волнует совсем иное, нежели, у кого он так покрасился. — Я не знаю, что ты делаешь тут, но если что-то противозаконное, то я обещаю ничего никому не говорить, если ты сейчас же покинешь мою квартиру, — Юно старается держать лицо, осторожно отодвигаясь в сторону, и теперь осматривает всё так же беспечно сидящего парня свысока, — Ладно. Не хочешь отвечать, просто уйди отсюда без скандала. Иначе я сейчас полицию вызову. Незнакомец слушает с интересом, но под конец разражается смехом. Смеётся он заливисто, что еще больше из колеи выбивает. Серёжки в его ушах негромко позванивают, когда тот придвигается резко ближе, облокотившись о стол. Чона отшатывает, пока лопатками он не впивается в стену сзади. — Ты забавный, тебе это говорили? — улыбается он, — Меня этим не испугаешь. Я, вообще-то, и сам не пугать тебя пришел, ты зря дрожишь так. У меня нет злых намерений, и если ты думаешь, что я не вижу, как ты к ножу тянешься, то ты глубоко ошибаешься, — Джэхён снова дёргается, замирая на месте, — Так-то лучше. Тебе интересно, почему я тут? — Очевидно, да, — Юно теперь разглядывает парня с неподдельным интересом. Тот красивый, словно не из мира сего, и пересекись они в кафе, Чон бы захотел с ним познакомиться, но ситуация сейчас... совсем другая. — Ты сам позвал меня. Джэхён запутывается окончательно.

***

— Ты утверждаешь, что ты — ёбаный джин, которому несколько тысяч лет, и что у меня есть якобы желания, которые я могу озвучить, а ты их выполнишь по щелчку пальцев? — спустя полчаса монолога этого парня подаёт голос Юно и получает утвердительный кивок. В данный момент его незваный (или очень даже званый) гость сидит всё на том же месте за столом и попивает мирно кофе, который больше напоминает сливки из-за обилия молока в нём. Сам Джэхён такой не любит, но зато этот парень в восторге, что легко читается на его лице, — Мне верится плохо, знаешь ли. Чон потирает переносицу. Щипает себя пару раз, надеясь, что это всё — сумбурный сон, но ничего не происходит. По правую руку всё так же сидит довольный парень, а сам он глядит на своё отражение в треклятой лампе. Понятно только то, что ничего не понятно. — Напомни, сколько у меня желаний? — Тринадцать. Как только ты загадываешь последнее, я снова испаряюсь, пока кто-то другой не найдёт меня. Кстати, а какой сейчас год? — он оглядывает волнительно всё вокруг в поисках календаря, но не натыкается на него, поэтому устремляет свои огромные глаза на Джэхёна, чем заставляет того усмехнуться. — Две тысячи двадцатый, — отвечает Юно, всё ещё находясь в шоке, — Когда ты в последний раз был тут? В плане, выходил из лампы. — В две тысячи втором. Не так уж и давно, наверное, мало что изменилось, — он пожимает плечами, делая большой глоток кофе перед тем, как продолжить, — Ты до сих мне не веришь? Джэхён усмехается. Поверить странному парню, утверждающему, что он тут, чтобы исполнять все его желания? Абсурдно. В голове всё ещё держит мысль, что у всего есть своя цена. Алладину тоже пришлось расплачиваться, а вот ему самому делать это не хочется как-то. Парень рядом же заставляет взгляд снова на себя перевести, потрепав его за плечо. Руки холодные, из-за чего Чон дёргается, но не отстраняется. — Тогда загадай что-нибудь и проверь. И разве у тебя сегодня не сбывалось что-то, чего бы ты хотел? — О чём ты? Меня сегодня уволили с работы, пропал шанс позвать на свидание девушку, которая мне симпатична, да и… Погоди, а правда ведь. Я подумал, что хочу поговорить с кем-то из друзей, но все были заняты, однако один позвонил мне прямо во время того, как был в кафе со своим парнем, что уж точно не в его духе. Сказал ещё, что ему захотелось резко поболтать со мной. Это и было моё желание? Но как, я его вслух не произносил ведь. — М-м, не совсем оно. Скажем так, иногда владельцу лампы везёт и без моего прямого вмешательства. Твоё желание поговорить оказалось достаточно сильным для того, чтобы лампа сама исполнила его. Но говорю сразу, такое бывает редко, так что не обольщайся, и на что-то существенное, вроде, желания быть безгранично богатым она не откликается. Но плюсы есть, ты на себе испытал как раз уже, — он улыбается снова, убирая наконец холодную ладонь с чужого плеча, — И так, повторяю, у тебя есть тринадцать желаний. Контракта никакого нет, но есть подводные камни. Во-первых, правильно формулируй свою мысль, иначе выйдет только боком. То есть, загадаешь ты вот, чтобы на тебя все внимание обращали, а лампа возьмёт и сделает так, что от тебя всегда будет вонять, вот и выделяться станешь среди толпы, обращая их взоры на себя. Во-вторых… — А разве не ты исполняешь желания? Почему ты сказал, что лампа? — Джэхён даже не замечает, как перебивает, но гость, кажется, не злится. — Я посредник. У меня есть силы, но я их могу только направить на лампу. Как… сигнал. Мы с ней связаны, без неё я — обычный человек, как и ты, а она — просто вещица без смысла и чар. Но существовать друг без друга мы не можем. Если ты так хочешь узнать всё о джинах, я тебе дам книгу почитать и только после задашь все интересующие тебя вопросы, окей? Объяснять долго, а я уже утомился и хочу отдохнуть, — он вздыхает, устраиваясь на диванчике поудобнее и складывая ноги по-турецки, — Так вот, во-вторых, у всего есть последствия. Не только для тебя, но и для других людей. Если ты пожелаешь жить в какой-то супер дорогой квартире в центре горда, то семью, что там проживает сейчас, оттуда выселят. Без магии, на первый взгляд, но не без моего вмешательства. Поэтому будь осторожен и думай тщательнее над тем, что загадывать. В-третьих, я пока не могу вернуться назад к себе, поэтому буду жить с тобой. — А вот тут поподробнее. Ты собрался моим соседом стать? Мне этого точно не надо, — тут же возмущается Юно. Квартира маловата и для одного человека, чего уж говорить о двух молодых парнях в ней. Со спальными местами тоже напряг. — Такова твоя судьба, от неё не убежишь. Поскольку я от тебя завишу пока, то могу только надеяться на то, что ты меня не выкинешь из окна прямо сейчас или просто за дверь не выставишь. Пожалуйста? Разве это так много для того, кто для тебя сделает всё? Джэхён задумывается, но кивает головой. Пока верит с большим трудом, но скоро всё узнает точно. — И, в-четвёртых, ты не можешь загадывать больше желаний или самому стать джином или, например, богом. Это ясно? Никаких исключений, -- взгляд в ту же секунду меняется с игрового на более серьёзный. — Ясно. Это всё? — Если вспомню что-то, я тебе скажу, а пока всё. Надумал уже что-то? — парень склоняет голову вбок, показывая Чону снова свою очаровательную улыбку. Он немного подвисает, потому что мыслей в голове много, но выцепить одну не получается. Ему и самому не терпится уже узнать всю правду, поэтому на размышление уходит не больше минуты, после чего он с полными надежд глазами обращается к джину: — Хочу, чтобы завтра меня позвали на собеседование в корпорацию Инсон на должность главного менеджера, — Джэхён улыбается. Работать там — его давняя мечта, и если вдруг всё услышанное — не просто бред сумасшедшего, то это его шанс. Возможно, единственный. Парень кивает и складывает руки на груди, прикрывая глаза, прямо как джин из мультика, и когда вновь распахивает их, то кивает, мол, исполнено. Юно уже хочет посмеяться ему в лицо, как вдруг ему приходит на почту приглашение на собеседование из отдела кадров корпорации Инсон. Он перепроверяет всё несколько раз, но это не шутка и не подделка, адрес настоящий и указан на их официальном сайте. Юно принимается печатать ответ, после чего смотрит на гостя с шоковым выражением лица. — Говорил же, что выполню, — он одобрительно хмыкает, подмигивая, — Я Тэён, кстати. Рад знакомству.