Подарок

— Выглядишь не очень, — усмехается ангел, выруливая из угла именно в тот момент, когда Намикадзе думает, что его, наконец, оставили в покое. Его крылья, некогда кроваво-красные, теперь отливали чернотой в слабом свете уличных огней. — Плохой день? Тень демона, растянувшаяся по стене, дрогнула, будто в ответ на провокацию. — Плохой день? — продолжает Саске, и его губы растягиваются в ухмылке. Намикадзе медленно поворачивает голову, и его желтые глаза, светящиеся в полумраке, сужаются. — Тебя еще не хватало, — сквозь зубы процеживает он, отмахиваясь от ангела, будто от назойливой мухи. Его голос звучит хрипло, словно пропущенный через сигаретный дым. — Насколько я помню, тебя приказали запереть в одной комнате с Цербером. Как выбрался? Саске смеется — звонко, беззаботно, будто они обсуждают не побег из камеры пыток, а удачную шутку. — Ты про Дружка? — он зависает в воздухе, его крылья мягко шевелятся, поднимая легкий ветерок, который пахнет ладаном и чем-то горьким — возможно, кровью. Из рукава он ловко достает погрызенный теннисный мяч, демонстрируя его, как трофей. — Славный песик, очень ласковый и игривый. Мяч покрыт засохшей слюной и следами клыков, а на одном боку зияет дыра, будто Цербер все же попробовал его на зуб. Намикадзе смотрит на него, и его пальцы непроизвольно сжимаются в кулаки. — Возвращайся домой, Саске, — говорит он, и его голос звучит плоским, безжизненным. Он опирается плечом о стену, и кирпич под его ладонью трескается, покрываясь инеем. — Я не дам тебе защиты. Саске выгибает бровь, прикладывая руку к подбородку в театральном жесте. — Дом? — его губы растягиваются в улыбке, но в глазах — только холод. — Ах, да, это же то самое место, откуда тебя не выгоняют, угрожая испепелением. Нет, у меня такого нет. Воздух вокруг них внезапно сгущается, пропитываясь запахом озона — верный признак нарастающей ярости демона. — Пытаешься надавить на жалость? — Намикадзе приподнимает брови, и его голос звучит почти искренне удивленно. — Мне? Я вообще-то здесь самый отрицательный персонаж. Ничего не перепутал? Саске хитро улыбается и внезапно материализует в руке перо — длинное, с бордовым отливом, будто вымазанное в запекшейся крови. — Ох, перестань злиться, — он небрежно проводит им по носу демона, заставляя того морщиться. — Ты все еще думаешь, что мне нужно от тебя только убежище? Наруто резко жмурится, стараясь не чихнуть, а затем, неожиданно, хватает ангела за запястье. Его пальцы сжимаются с такой силой, что кости под кожей трещат. — А тебе нужно что-то еще? — он шипит, наклоняясь так близко, что их дыхание смешивается — холодное, как могильный склеп, и теплое, пахнущее летним ветром. — Отец был прав, ангелам не стоит доверять. Саске морщится, но не от боли — от слов. — Так вот в чем дело, — он хохочет, будто ему действительно весело, и придвигается ближе, испытывая терпение демона. — Все эти проверки, драки, попытки убить… Тебе папочка мозги промыл? Стараешься быть милым примерным сыночком-разрушителем? Но не можешь… верно? Намикадзе замирает. Ветер стихает, будто сама тьма затаила дыхание. — Заткнись… — он яростно шепчет, хватает ангела за волосы и оттягивает его голову назад. Черные пряди скользят между его пальцами, шелковистые и живые, как сама тень. — Хотел бы убить, ты бы уже был кучкой пепла! Саске стонет, но ухмылка не сходит с его лица. — Вот и я про то же, — он хрипит, чувствуя, как суставы его руки протестуют под демонской хваткой. — Я вот своего отца совсем не слушаюсь, попробуй и ты… Ах! Наруто резко отпускает его, и ангел падает на колени, хватаясь за запястье. Его крылья беспомощно вздрагивают, сбивая пыль с мостовой. — Чего ты от меня хочешь? — демон смотрит на него сверху вниз, скрестив руки на груди. Саске поднимает голову, и в его взгляде — что-то неуловимое. — Какая грубость, — он хмыкает, мысленно вырисовывая на лбу собеседника надпись «мудак». — Может, я просто влюблен и не представляю свою дальнейшую жизнь без тебя. Тишина. Потом Намикадзе медленно опускается рядом с ним, и его пальцы снова вплетаются в темные волосы ангела — уже без злости, почти нежно. — Мило, — его голос звучит ледяным. — Но глупо. Саске фыркает, отталкивая его руку. — Эй, вообще-то многим нравятся плохие мальчики. — Мне похуй, — невозмутимо отвечает демон, снова запуская пальцы в его волосы. — Где твой нимб, Саске? Ангел замирает. — Извини, подрочить на нимб не выйдет, — наконец отзывается он, но голос его звучит глуше. — Свет забрал его у меня за плохое поведение. Наруто знает, что это значит. Он видел, как это происходит. Но он молчит. А потом вдруг говорит: — Сегодня будешь греть мне постель. Я очень устал… Саске смотрит на него, и в его глазах — что-то вроде победы. — Просто адски? Демон усмехается. — Чертовски верно. И тьма смыкается над ними, как занавес.