Подарок

Осторожно уложив ангела на свою кровать, Намикадзе отходит на шаг назад, желая полюбоваться необычной, но будоражащей картиной. Кровать – массивная, вырезанная из черного дерева с инкрустацией из обсидиана – казалась слишком большой для хрупкого ангела. Шелковые простыни цвета воронова крыла подчеркивали бледность его кожи, а бархатное покрывало, сбитое в складки, напоминало расправленные крылья. В комнате царил полумрак, лишь несколько черных свечей, горящих синим пламенем, отбрасывали мерцающие блики на стены, украшенные фресками древних битв между Небом и Адом. — Что-то не так? — игриво наклоняет голову вбок создание света, приподнимаясь на локтях. Его длинные, как ночь, волосы рассыпаются по подушкам, а бордовые перья крыльев трепещут от легкого волнения. — Ты же говорил, что устал… Намикадзе стоит, застыв, как статуя. Его золотистые глаза, светящиеся в темноте, медленно скользят по фигуре ангела, задерживаясь на каждом изгибе, каждой тени, которую отбрасывает его тело. — Станцуй для меня, — внезапно произносит он, и его голос звучит низко, почти зверино. Саске замирает. — Я что тебе, стриптизерша? — фыркает он, надменно приподнимая брови. Его пальцы сжимают край простыни, белые суставы резко выделяются на фоне темной ткани. — Ангелы не танцуют. — Обманщик, — ехидно рычит Намикадзе, внезапно наклоняясь вперед. Он седлает бедра лежащего ангела, опрокидывая его обратно на подушки. Его руки, горячие, как угли, впиваются в тонкие запястья Саске, прижимая их к изголовью. — Я слышал, вас учат этому с самого детства. Чувствовать мелодию чужой души и сплетаться с ней в любовном танце… что может быть ванильней? Ангелы, наверное, в восторге. Всегда мечтал увидеть… Саске резко задерживает дыхание. Его крылья нервно вздрагивают, перья топорщатся. — Но мы танцуем лишь… — он обрывает себя, понимая, что все доводы бесполезны. Демон хочет танец – демон его получит. — Спрячь клыки, злая псина. Намикадзе скалится, обнажая острые клыки. — Будешь танцевать в кляпе, — угрожающе шепчет он, медленно отстраняясь. Он отходит к резному креслу у окна, где лунный свет падает на его плечи, очерчивая силуэт серебристыми бликами. — Свечи зажечь? Саске скрипит зубами. — Засунь их себе… знаешь куда? — шипит он, вставая с кровати. Его туника, белая и воздушная, съехала набок, обнажая бедро с тонким шрамом – след от ангельского клинка. Намикадзе ухмыляется. — Подойди ко мне, — приказывает он, и его голос звучит так, что по спине Саске пробегают мурашки. Ангел колеблется, но делает шаг вперед. — Что еще ты придумал? — он останавливается вплотную, напряженно глядя на демона. — Горячий воск и раскаленные цепи? Но Намикадзе неожиданно мягко берет его руку. — Чш-ш-ш, успокойся, — ласково шепчет он, притягивая ангела к себе на колени. Его пальцы медленно скользят по черным волосам Саске, распутывая невидимые узлы. — Так много слов и ненужной сейчас никому бравады… Перестань меня бояться. Станцуй для меня. Саске замирает. — Я и не… а-а-ах! — его возражения обрываются стоном, когда Намикадзе внезапно впивается зубами в его кадык. Демон отстраняется, довольный. — Что не так, мой милый ангел? — он притворно-печально наклоняет голову. — Плохо танцуешь? Саске резко выдыхает. — Сосу я лучше, — бросает он, замечая, как зрачки демона расширяются. — Показать? Намикадзе громко смеется, откидываясь на спинку кресла. — Грех отказаться. Но когда ангел опускается перед ним на колени, демон внезапно останавливает его. — Не так быстро, — он прикусывает губу, разглядывая Саске. — Мне не нравится твой внешний вид. Ангел оглядывает себя. — И как одежда влияет на мой, не побоюсь этого слова, божественный рот? — язвит он. Намикадзе щелкает пальцами. Туника Саске растворяется в воздухе, заменяясь на черные кожаные браслеты с шипами, плотно охватывающие его запястья. Тонкий ремешок обвивает шею, как ошейник, а короткие шорты подчеркивают каждый изгиб его тела. — Пошло и предсказуемо, — фыркает Саске, но его голос дрожит. Демон ухмыляется. — В этом и вся суть, мой милый. Он наклоняется, и в следующую секунду Саске вскрикивает – маленькое серебряное кольцо теперь украшает его сосок. — Если снимешь, вставлю такое же тебе в член, — шепчет Намикадзе, вылизывая каплю крови. — Понял? Саске закатывает глаза. — Понял. Нужно было просто станцевать. Демон смеется. — Поздно, мой… — …милый ангел, — продолжает за него смирившийся со своей участью Учиха, закатывая глаза.