Гомофоб

— Почему ты назвал меня красивым? — спрашивал Дин, высовывая со рта зубную щётку и выплевывая сгусток пены в раковину.       Сэм сделал задумчивый вид, а потом залез в душ, включив громкий напор воды, который почти что забивал речь обоих мужчин. Старший мельком засмотрелся на голого брата, который забыл прикрыть шторку буквально на пару сантиметров. Отличное сложенное юношеское тело пеленало взгляд, хотелось запечатлеть эту картинку как фотографию и унести с собой в спальню, чтобы лучше рассмотреть. — Потому что так и есть, — ответил Сэм, намыливая свои плечи старой губкой, проехавшей с ним ни один штат, — Ты очень красивый, разве ты сам этого не знаешь? Где бы мы не были, все девушки смотрят только на тебя. — Знаю, — Дин вспомнил те миллионные разы, когда девушки называли его самым красивым парнем в мире, — Просто не понимаю, зачем ты это сказал. Попахивает гомосятиной.       Разливистый смех Сэма отбился от потресканного кафеля в ванной комнате и потерялся где-то в душевой кабине. Он глупо заулыбался сам себе, опуская голову вниз. — Ты же знаешь, что рьяные гомофобы чаще всего тоже хотят другого мужчину? Типа противоречие такое, — послышался голос с душа и скрип закрывающегося крана.       Дин ещё раз сполоснул рот водой и взглянул на себя в зеркало. В каком-то смысле его младший брат был прав, и это заставило Дина задуматься. Настолько сильно задуматься, что он начал тупить в зеркальную поверхность, будто высматривая что-то в нем. Или кого-то нового для себя, возможно, того человека, которого он не мог до конца ещё понять. Но, торопящий его Сэмми, заставил сдвинуться с места и выйти на кухню. — Я сделаю нам два кофе, — бросил старший, выходя с ванной комнаты.       В машине они разлили себе горячего крепчайшего кофе в кружки с термоса и сделали пару глотков. У Сэма свело рот от крепости напитка, и он удивленно посмотрел на старшего, спокойно пьющего уже пятый глоток. Они сидели в полной тишине, и лишь раздражающее сербанье резало ушные перепонки младшему. После его пьяной выходки, между ними что-то наладилось, словно тонкая нить скрепила их заново вместе. Но она была настолько хрупкой, что каждое неаккуратно брошенное слово могло вновь разрушить их небольшую идиллию. Оба брата определенно почувствовали тепло за все их время во вражде. Сэм даже решил сесть на переднее сиденье, чего долго уже не делал.       Выезжая на встречу, Дин постукивал пальцами по рулю в такт музыке, а младший немного задремал, уткнувшись лбом в холодное запотевшее стекло. Дин осмотрел спящего брата с нежностью, не чувствуя злости внутри себя и даже ревности. Он подумал, что может быть где-то в далеком-далеком будущем, он бы смог понять его увлечение и принять его. Однако, как отпустить от себя Сэма, который является для него единственным родным человеком в это мире, он не знал. Сколько бы размышлений не было, он не мог понять чувство ревности к младшему. Была ли эта ревности как к члену семьи, который хочет покинуть его дом? Или это была настоящая ревность, как к мужчине, как к предмету вожделения и желания? Ещё чуть чуть и он мог съехать на обочину, врезавшись в ближайшее дерево, потому что мысли вихрем роились в голове, не давая даже минуты на спокойствие.       Наконец, они припарковали машину возле милого двухэтажного дома, окрашенного в ослепительно белый цвет. Везде были цветы, куда не глянешь. Дин даже умудрился наступить на ромашки при входе, но быстро сделал вид, что это не он, по глупому шагнув вперёд.       По телефону девушка была очень обеспокоенной и слишком нервной. По тем объяснениям, которые она делала, Сэм, зарывшийся в книги, почти понял сверхъестественную причину их встречи.       С порога Дин отметил, что девушка довольно миловидная, пышногрудая и, не смотря на грустное лицо, излучала к нему симпатию. Он это понял по лукавому взгляду и искоркам в глазах. Сэм, стоящий рядом с ними, тоже это понял, а потому закатил глаза вверх, выражая своё недовольство. Не сосчитать на пальцах, сколько же раз он наблюдал этот взгляд от женщин, которые хотели его брата. Они были развратны и похотливы как и сам Дин, пытающийся закадрить их. Красные губы, блондинки, брюнетки, вываливающаяся грудь с декольте и слишком мерзкие короткие юбки — все это Сэм уже не мог переносить на дух. Каждый раз Дин отсылал младшего одного домой, просил не мешать ему и будто бы становился другим человеком, когда речь шла о женщинах и сексе. И это бесило младшего до помутнения рассудка, потому что каждый раз он оставался совсем один, пока его брат не удовлетворит своё желание.       Но сейчас почему-то было не по себе смотреть на то, как его Дин ободряет эту девушку улыбкой. Своей коронной улыбкой, после которой старшего нельзя было увидеть дома, а лишь в кровати у той девушки, с которой он заигрывал.       Дин и сам понимал, что сейчас лыбится так, будто бы они пришли не к пострадавшей, а в бар цеплять кого-то на ночь. Немного отведя в сторону взгляд, он заметил недовольное лицо Сэма. Ощущения были, будто его застукали за изменой, а взгляд младшего прожигал насквозь.       Войдя в дом, они прошли в гостиную, где девушка предложила двум парням чай. Когда были соблюдены все правила приличия, она, присев напротив Дина, начала рассказывать о своём брате, который встречается с некой женщиной в возрасте. Многое из этого они уже слышали по телефону, но кое-какая информация была очень полезной. — Она вовсе и не красотка, но его к ней тянет, как магнитом, — говорила она, всматриваясь в глаза Дину, — А он каждый день чахнет на глазах. В том месяце он весил девяносто килограмм, сейчас всего семьдесят пять. Чувствует себя ужасно, но все равно умудряется говорить только о ней в наших с ним беседах, — она презрительно вздернула нос вверх, давая понять как же ей не нравится пассия ее брата, — Я пыталась с ним поговорить, честно. Но пару недель он даже не выходит с дома, а буквально со вчерашнего вечера не берет трубку. Мне, — она шмыгнула носом, — страшно за него, ведь никого ближе у меня нет.       Дин автоматически положил свою ладонь ей на кисть, зажимая хрупкую ладошку своими огрубевшими пальцам. Он погладил ее руку, посмотрел в глаза и, в лучших традициях, с легкой хрипотцой в голове произнёс: — Мы разберёмся, в чем дело. Не переживайте.       Сэма затошнило, и он захотел быть сейчас как можно дальше от этого места и этих двоих.       Но Дин так и не прекращал поглаживать ее руку, до конца выслушивая оставшуюся речь девушки. Он делал это неосознанно, просто привык так успокаивать растерявшихся женщин. В конце разговора старший попросил у пострадавшей адрес брата и пообещал, что завтра они наведаются к нему и все решат. — Пытаешься доказать миру, что ты ярый гетеросексуал? — шутливо сказал Сэм, открывая дверь импалы, — Так сжимал ее руку, что мне казалось, будто бы ты сейчас ее сломаешь, — как бы подсказал младший. — Чего? — рассмеялся Дин, — Это уважение, Сэмми. К тому же, девушка, между прочим, красотка и требует мужского плеча. — Ну или не плеча, — Сэм занырнул в машину, громко хлопнув старой дверью. Дин синхронно залез внутрь с братом, вмиг оказавшись с ним лицом к лицу. — Смотри, малой, а то я сейчас отвезу тебя домой, а сам поеду обратно. Буду утешать красавицу, — старший будто пытался раззадорить Сэма, вывести на какой-то разговор, заставить его чувствовать к себе хоть что-то.       Дин злился на себя за то, что ощущает странную привязанность, граничащую с любовным интересом, к этому долговязому парню. Он раззадоривал Сэма совсем случайно, почти инстинктивно. Возможно, он пытался увидеть какую-нибудь реакцию на его действия и понять, есть ли у младшего хоть толика того, что чувствует он.       Не смотря на постоянный поток мысленных рассуждений, они словно ни в чем не бывало, ехали в машине и много разговаривали на отстраненные темы, напевали дурацкие песни и заехали в кафе, где съели два огромных бургера, перепачкавшие им рты майонезом. Прежнее тепло вновь скользило между ними, неумолимо растекающееся по телу, придающее особый уют.       В кафе, когда старший заказывал еще порцию картошки фри, Сэм заметил новое сообщение от того парня. Он предложил ему ещё раз встретиться и повторить их ночь. Неплохо написанное сообщение с выбранными возбуждающими словами, вызвали у Сэмми интерес. Прилив крови к паху заставил его перечитывать вновь и вновь сообщение, улавливая новые фантазии в голове. Невообразимое возбуждение прошлось по телу младшего, заставив его ерзать по сидению, словно заведённая кукла. Потянув время, он ответил: «конечно, буду у тебя в одиннадцать». Посмотрев на жующего Дина, он понял, что тот является для него преградой. Покинуть его сейчас и уйти он не мог, а дома старший закатит настоящий скандал. Он прокрутил уже много вариантов и ни один не казался ему утешительным. Дин смотрелся таким счастливым сейчас, ему не хотелось портить тому настроение. Но почему-то сейчас его личная жизнь казалась намного важнее, чем настроение старшего брата.       После ужина, они сразу же поехали в дом. Вечер был тёплым, а яркий свет от оранжевых фонарей освещал брусчатую дорожку к дому, по которой было видно, как две фигурки двигаются, сильно хохоча. Дин рассказывал очередную шутку, от которой Сэм буквально сгибался пополам. А Дин похлопывал того по спине, чтобы тот не похлебнулся слюной. В веселой атмосфере Сэмми уже и забыл, что ему предстоит отпроситься у старшего брата. — Ну что ты стоишь, раздевайся, — сказал Дин, когда они зашли на кухню, а потом снял с себя куртку и накинул на стул, — Надо будет сейчас обдумать следующие действия. Честно сказать, — он перевёл взгляд на младшего и присел на стул, — думаю, это суккуб. Ты же у нас умный, Сэмми, говори свои предложения, — одна рука подперла подбородок и взгляд узкими глазами упёрся в Сэма, который даже не собирался снимать с себя верхнюю одежду.       Младший хаотично посмотрел на часы, отпил немного воды со стакана, выслушал Дина и не мог понять, как же ему сказать хоть что-нибудь, ведь время поджимало. Дин был настолько воодушевленным, настолько радостным, что нарушать вот это все ему определенно не хотелось. Он даже пожалел, что согласился на встречу, но гормоны делали своё, заставляя внизу все превращаться в камень только о воспоминаниях о парне, нависающим над ним и вколачивающем его длинное тело в мотельную кровать. — Дин, мне надо уходить, — наотрез сказал Сэм, немного отведя взгляд в сторону. — Навсегда? — старший вдруг вспомнил, как тот грозил ему, что после совершеннолетия уйдёт с дома.       Сэм ухмыльнулся уголком губ. — Нет, я не об этом, — он сделал небольшую паузу, — Тот парень пригласил меня на встречу, и я подумал, что ты будешь не против, если я схожу к нему, — каждое слово казалось ему приговором.       Тяжёлое и невыносимое молчание повисло между двумя братьями. Сэм нервничал, а Дин, в свою очередь, оторопел и не знал, что сказать. Все опять стало непонятным, слишком сложным для старшего брата, он вновь ощутил ревность. Сначала Дин дышал спокойно, пытаясь успокоить себя. Потом жгучее чувство переместилось в легкие, заставляя втягивать воздух ноздрями и вздыхать все сильнее и сильнее.       Дину было неприятно, где-то даже обидно за то, что после такого чудесного дня, который был только их, его младший брат хочет убежать к какому-то мудаку, который опять вытрахает его на грязной кровати. — Я подумал, что после всех наших сегодняшних разговоров ты наконец сможешь примириться со мной, — Сэмми пытался разрядить обстановку, прорезая своими словами воздух как лезвие режет ткань. — О, ты подумал? — разозлился Дин, — Знаешь, я полностью примирился с тобой, но не с фактом того, что ты сейчас идёшь трахаться к какому-то мужику. — Да ладно тебе, братец, а помнишь как ты оставлял меня одного дома и ходил к бабам? Я всю ночь был один и втыкал в экран телевизора, пока ты там наслаждался влажными промежностями, — Сэм даже повысил голос, хотя через пару секунд испугался, когда увидел испепеляющий взгляд Дина.       Старший брат медленно встал со стула, придерживаясь левой рукой за край стола, как бы делая себе опору. Тело стало в несколько раз тяжелее и оторвать ноги для, хотя бы одного движения, было нестерпимо сложно. Но преодолев вес собственного тела, Дин упёрся во входную дверь из их дома, перекрывая собой путь. Сэм развёл руки в сторону, недовольно выпучив глаза. — Ты никуда не уйдёшь, — произнёс Дин, скрестив руки на груди, — Я же знаю, зачем ты туда идёшь. Гормоны, романтика, секс — все дела. Я был в твоём возрасте и, хоть не понимаю твоих наклонностей, но знаю, что такое хотеть секса. — Блять, Дин, отвали, — Сэм попытался отпихнуть старшего в сторону, но получил отпор, — Ты ничерта не понимаешь, ни-чер-та! — он ладонью ударил Дина в грудь.       Сэм ещё раз попытался сдвинуть с места Дина, но тот упорно стоял как статуя, не сдвигаясь даже на миллиметр. Ни одной эмоции на лице, лишь взгляд, ищущий ответ на то, что ему делать дальше. Истерика Сэма была похожа на обычное подростковое поведение, и хоть между ними и была разница всего в каких-то четыре года, он знал, что чувствует младший брат. Знал, какого это гореть желанием к другому человеку. И как хочется быстрее потушить этот огонь. Он тоже это чувствовал уже несколько дней к Сэму. Однако ревность, всепоглощающее его второе я, не давала ему нормально мыслить. Как это Сэмми сейчас пойдёт к другому мужчине, а не останется с ним? Как это его будет трогать другой? А что если Дин удовлетворит его желание и тогда он останется с ним? Идея была крайне глупой и грешной, но почему-то она показалась ему приемлемой. Лучше его родной брат, чем человек, которого он даже не видел в лицо. Дин знал чувствительные точки брата, а тот мужчина нет. Дин знал, что младший боится щекотки и очень любит, когда его гладят по волосам. Тот мужчина не мог этого знать, а значит был недостоин находиться рядом, а уж тем более, прикасаться к нему.       Сэм истерил, махая руками, что-то громко говорил и несуразно. Он все пытался сдвинуть брата с места и просто проклинал его каждый раз, когда тот вздыхал. У Дина была лишь пелена из белого шума, перекрывающая ему ушные перепонки, а постоянный гул сердца мешал ему думать. Он лишь задавал один вопрос в своей голове: «Да или нет?». И все подсказывало, что да. Слова Сэма о том, что он красивый, его восхищенные взгляды в детстве на собственного брата — все говорило о том, что Сэмми и сам не против их связи, но все же это был полноценный инцест. Их грязный мерзкий мир был испоганен с самого детства, в их крови был грех с рождения и какой-то там секс с братом должен быть лишь каплей в море, по сравнению с тем, что они делали до этого.       Он словил взглядом глаза младшего брата и тот замер, словно на него посмотрела змея. Дин опустил ладонь на плечо Сэма, почувствовав как тело подростка замерло. Ему хотелось поцеловать его, почувствовать родные губы впервые на вкус, но вместо этого он завернул руку брату за спину и уткнул Сэма в столешницу грудью, прямо лицом вниз. — Что ты делаешь? — младший попытался вывернуть лицо в сторону брата, но Дин лишь придавил его щекой прямо к холодной поверхности. — Сэмми, я же знаю, что тебе сейчас надо, — Дин наклонился к младшему, обжигая горячим дыханием его ухо, — Лучше я, чем он. — Это идиотизм, — Сэм выгнулся спиной, другой рукой ударив Дина по плечу, насколько мог, — Ты вообще нормальный? Вроде же и не пьяный, — попытки выбраться были тщетными, тело грузно давило на него. — Сэмми, все будет хорошо. Просто останься со мной сегодня, — он говорил медленно, каждое слово словно пробуя на вкус.       Одной рукой Дин соскочил вниз и расстегнул ширинку младшему брату. Член, не смотря на грубые действия, стоял колом, отчего старшему стало не по себе. Сэм долго сопротивлялся тому, что Дин хотел снять с него джинсы. Выкручивался всем телом, ругался, умолял. Стыдно было быть в таком положении перед старшим братом, пытающимся тебя изнасиловать. Хотя мог ли это Сэм назвать насилие, если сейчас его тело предательски желало разрядки и даже руки собственного брата казались чистым наслаждением. Внезапно, сквозь шуршание и ругань, оба брата почувствовали, как вибрирует телефон Сэма, отдавая вибрацией в кисть старшего. Младший перевёл взгляд на кухонные часы, было почти одиннадцать. По-любому ему наяривал в смс парень с мотеля. Дин тоже понимал, кто пишет младшему, а потому тепло начало приливать к щекам, заставляя его злиться. Будто бы третий лишний присутствовал при их возне, и наблюдал пристально за тем, что происходит.       Наконец, когда Сэм устал тормошить ногами, Дин смог ладонью скользнуть по промежности брата, чувствую влажность и похоть, жар и пульсацию. — А ты так сильно сопротивлялся, — Дин показал ладонь младшему, полностью перепачканную в смазке, — Смотри как ты течёшь, словно маленькая сучка, — он вытер руку об куртку Сэмми.       Младший лишь выругался, ёрзая под Дином и умирая от стыда. На самом деле, было неловко признать, что под братом он впервые возбудился просто от малейшего прикосновения. Он кричал для того, чтобы сделать вид, что ему это не нравится, но в душе молил, чтобы Дин не приходил в себя и закончил до конца своё дело.       Блуждающие руки старшего будоражили его сознание, заставляли закатывать глаза и поддаваться бёдрами навстречу ладони брата. Это было насилие над его разумом, которое пыталось сказать «нет», но тело утверждало «да».       Старший брат на самом деле ничерта не понимал в том, что делать. Он был спецом по любви с женщинами, но с мужчинами совсем другой вопрос.       Тело Сэмми было нежным, подростковым, легкий волосяной покров и белоснежная кожа под пальцами делали процесс ещё более чудесным. Даже на запах его кожа была идеальной. Дин все пытался утыкаться в шею младшего носом, чтобы как можно сильнее почувствовать его. Хаотичные движения Сэма не давали старшему все спокойно сделать, а потому ему пришлось грубо надавить на плечо младшему, выдавливая с него крики. — Пожалуйста, не сопротивляйся, — сказал Дин, — Умоляю тебя. Ты же знаешь, что так ничего не получится.       Внезапно он погладил Сэма по волосам, как делал это в детстве, когда пытался успокоить заплаканного малыша. Младший взглянул на него исподлобья, совсем без ненависти. Он разглядывал родные черты лица, останавливаясь то на губах старшего, то на его испуганных глазах. — Просто возьми в моем кармане смазку, — процедил сквозь зубы Сэм.       Дин сразу залез в карман куртки младшего и достал тюбик смазки. Выдавив немного на пальцы, он ощутил тягучесть. Сэм перестал дергаться и Дин, немного ослабив хватку, попытался пальцами прикоснуться к заднему проходу младшего. Складывалось ощущение, что он был девственником и не знал, куда всунуть. Но это был действительно его первый раз с мужчиной, и ему было чертовски страшно. Сэм сам начал подталкиваться бёдрами на встречу пальцам старшего брата, немного постанывая. У Дина от стонов брата закружилась голова и он окончательно помешался. Два пальца уверенно вошли внутрь, вытягивая громкий вздох младшего. Дин смотрел, как пальцы плавно выходят с узкого прохода Сэма, а потом вновь скрываются в нем. Тело под ним дрожало, а ноги у младшего свело судорогой. — Ты же понимаешь, что я просто хочу сделать тебе приятно? — тихо сказал Дин, разбавляя монотонные стоны младшего, — Я не хочу, чтобы ты ходил к кому-либо. Пообещай мне, что ты будешь только со мной.       Сэм стиснул зубы, чувствуя как Дин вставляет ещё третий палец. Он почти не слышал его слов. — Пообещай, Сэмми, — Дин вытащил пальцы с брата и упёрся возбужденным членом в его задницу. — Обещаю, — на полувыдохе сказал Сэм.       Дин наклонился и поцеловал младшего в макушку, тихо повторяя «умница». Сложно было поверить в то, что он занимается сексом с мужчиной, что ранее казалось ему чём-то мерзким. Однако он готов был сделать все ради своего младшего брата, так пошло постанывающего на этой душной кухни, пропитанной запахами еды. Шершавые пальцы погладили бёдра Сэма, потом немного сжали нежную кожу, наблюдая как она краснеет.       Наконец, собравшись с духом, он надавил на проход Сэма и почувствовал как член начала обволакивать влажная теснота. Ощущения были не такими как с девушками, все было намного уже, приятнее и он мог бы кончить только от одного вхождения. Тем более, младший, который постоянно дергался под его руками, постанывающий с периодичностью, сводил его с ума. Он уже окончательно отпустил руку Сэмми и дал тому возможность прикоснуться к себе ладонью. Он чувствовал как младший дергает рукой внизу, а бёдрами сам буквально насаживается на его член.       Старший, наконец, оторопев, обхватил двумя руками бёдра младшего и сам взял на себя инициативу, вдалбливая тело младшего в стол. Он грубо трахал его, даже забыв об ощущениях Сэма. Эйфория от процесса не давала ему остановиться, пожирая все его нутро. Покрасневшее лицо брата иногда роняло на него взгляд, и он ещё никогда не видел столько похоти в этих глазах, как сейчас.       Сэми елозил под старшим братом, пытаясь поудобнее обхватить рукой член, отчего все тело трясло. Рука покрылась легкой испариной, на лбу выступил пот, а волосы предательски застилали глаза. Было чертовски неудобно, но в то же время ужасно хорошо. Сэм уже не думал, что он занимается сексом с братом, он буквально ни о чем вообще не думал. Лишь о том, как скользкая рука двигается по члену, задевая выпуклые венки, принося колоссальное удовольствие. Он чувствовал как Дин сзади откровенно лапает его и ему это нравилось. Член брата растягивал его до той невозможности, к которой он ещё не доходил, боясь навредить себе. Но сейчас он отдавался процессу полностью.       И наконец, доведя себя до предела, Сэм кончил в свою руку, разбрызгивая остатки спермы прямо на пол под ним. Ещё пару секунд он пытался отдышаться, пока не почувствовал, как старший, впервые со стоном в этом процессе, кончил внутрь него. Стало тепло и непривычно, ведь до этого никто из его партнеров не кончал внутрь.       Дин навалился на него сверху, одной рукой освобождая глаза Сэмми от нависших мокрых волос, а потом провёл шершавыми огрубевшими пальцами по губам младшего. Он пробовал их на ощупь, как какую-то ткань, ранее ему не знакомую. Припухлые губы были сомкнуты, Сэм наконец-то открыто посмотрел на брата. — Наверное, мне стоит извиниться, — Дин был растерян.       Младший ничего не ответил. Он жестом попросил его отойти и Дин, слезая с брата, по пути натягивая на себя испачканное белья вместе со штанами, дал ему свободное пространство. Сэмми тоже быстро натянул на себя вещи, словно боясь быть голым перед старшим и потом, поймав на себе его взгляд, сказал, что ему срочно надо на улицу. Он испугался своих ощущений рядом с братом и того, что сейчас происходило между ними. Стало даже немного противно, тошнота подступила к горлу. Немое молчание, неоднозначные взгляды друг на друга и младший резко вышел во внутренний двор дома. Дин не успел даже понять, что произошло. Все ещё кружилась голова, ноги подкашивались. — Черт, Сэм! — крикнул Дин в пустом доме, натягивая на себя куртку и пытаясь как можно быстрее выйти во двор.