part 5.
8 декабря 2020 г., 00:48
Барабанные установки, по которым Юнги лупит с самого утра, слышны даже в комнате Чана. Юноша уже тысячу раз пожалел, что позволил друзьям устроить в пустом гараже зал для репетиций. Блондин болезненно стонет, закрывает уши подушками, но и они спастись не помогают, вынуждая встать. На часах всего 9 утра, так со сколько они там сидят, да и… какого чёрта эти двое забыли в такую рань в доме Чана. До него не сразу дошло, что они, вообще-то, никогда и не говорили про свой дуэт, только сейчас парень задумался об этом, из-за чего лениво поднимается с кровати, натягивает очередную чёрную футболку и спускается на первый этаж. Выбирать дом, дверь из кухни которого выходит в гараж, было одновременно лучшим и худшим решением парня. Как минимум, потому что не нужно было выходить из дома, чтобы оказаться в гараже, как максимум, потому что его уже заняли хёнги. Почему хёнги? Крис и сам не знает. Они сами себя назвали так, а там уже неважно почему, есть и есть.
— Давай передохнём, а затем продолжим? — голос Юнги из-за двери звучит действительно устало, из-за чего желание устраивать допросы отпадает. Вместо этого Чан облокачивается о дверной косяк и вопросительно смотрит на друзей, ожидая, пока те сами объяснятся. Ну или хотя бы заметят его.
Ждать долго не приходится, ведь уже через две минуты, когда Хёнджин аккуратно ставит гитару на подставку, он всё-таки встречается взглядом с хозяином дома и виновато улыбается, махая ладонью, чем привлекает внимание Мина.
— О, привет, Чан. Давно проснулся? — тишину наконец разряжает голос барабанщика, который, в отличии от Хвана, выглядит абсолютно спокойным, словно это не он с шести утра репетировал в чужом гараже, не думая, что может разбудить его хозяина.
— На первой песне мне приснился кошмар, на третьей я уже ничего не видел, а вот на пятой открыл глаза, — Бан говорит крайне уверенным голосом, из-за чего парни извинились бы, если на деле песен не было пять. Даже если бы они только пришли, то всё равно поверили бы, что уже сыграли такое количество, просто потому что Кристофер умеет убеждать.
— Извини, мы не рассчитали громкости, — Хён плечами жмёт, открывает полупустую бутылочку воды и отпивает немного, вытирая вспотевший лоб тыльной стороной ладони. Он прячет виноватый взгляд, ведь уже под землю мог бы провалиться, взгляни сейчас на Чана. В воздухе висит неприятная атмосфера, которая и слова не даёт сказать, лишь обе стороны смущает как-то. Блондин кусает губы, опуская взгляд на пол, хватаясь за любые мысли, отвлекающие от обстановки. Только сейчас он замечает, что стоит на огромных размеров куске резины. Да, не помешало бы сменить покрытие, можно было бы даже ковёр постелить как-нибудь, но это в другой раз. Парень знает, что уже завтра забудет об этом, но в мыслях галочку всё равно ставит.
Звонок во входную дверь звучит, как спасительный сигнал. Кристофер едва ли не подрывается, ведь уже знает, кто стоит по ту сторону. Чонгук уже неделю из его дома не выходит практически, чем радует всех, кроме Юнги и Джуна, которого постоянно за собой таскает, ведь «неужели ты не волнуешься за меня? А если что-то случится, пока я буду идти домой?». И, чёрт, это работает каждый раз, что дико выводит Нама. Он не зол на мальчишку, он зол на себя, ведь ведётся на это постоянно.
— Привет, Крис! — брюнет радостно машет ладонью, обнимает старшего и сразу идёт на голос кузена, который выглянул из гаража, чтобы поглазеть на гостей. Ким жмёт руку хозяину дома, равнодушным взглядом на него смотрит и кивает едва, проходя за другом. Криса это равнодушие, признаться, до дрожи пугает. Он словно ребёнок, который уже успел провиниться в чём-то. Вот только проблема в том, что парень ничего и сделать не успел такого, что могло бы как-то задеть или разозлить старшего.
***
— На самом деле, у Намджуна нет никакого эмоционального проявления. Типа, знаете, внутри он может бушевать, словно цунами, но вы этого никогда не узнаете, если он не скажет об этом лично. Чонгук получает подзатыльник от друга, из-за чего обиженный взгляд кидает на него сразу же. Он не понимает за что получил, ведь тот никогда не запрещал говорить о своей проблеме кому-то, кто в круг общения не входит. — С набитым ртом не болтай, — поясняет Ким и закатывает глаза, откинувшись на спинку стула. Обед в этом доме за неделю стал традицией, без которой ни Чан гостей не отпустит, ни сами гости не уйдут, что ужасно забавит Юнги. До Кристофера доходит, наконец, смысл сказанных Чоном слов, и он рот прикрывает ладонью, прожигая удивлённым взглядом дыру в старшем. Только сейчас юноша понимает, что вина за такое выражение лица не принадлежит ему. Намджун иначе просто не может. Мысленно извинившись, блондин поспешно отводит взгляд, пока не оказался замеченным, и, словно ни в чём не бывало, преспокойно доедает свой рамён. Младшие остаются на кухне, пока хозяин дома поднимается на свой этаж, не находя причин оставаться с остальными. В комнате всё ещё царит бардак после того, как Чонгук обиделся, проиграв в очередной раз, и в шутку раскидал вещи по спальне, за что получил хороший такой подзатыльник от Нама «за непослушание и дурное воспитание». Пусть все присутствующие и знали, что воспитанию Чона позавидует любой родитель и ребёнок, но возражать никто не стал. Кристофер неспешно ходит по комнате, собирая раскиданные игрушки, и расставляет их по полкам. Как назло, до верхней он не дотягивается, в отличии от Чонгука, который до 180 практически вымахал. За стулом идти лень ужасно, а дожидаться высоких ребят не хочется из-за принципов, из-за чего Чан подпрыгивать начинает, пытаясь достать, но попытки успеха не приносят. — Позволь помочь, — большая ладонь скользит по бледной руке, забирает игрушку и укладывает её на место аккуратно. Голос Намджуна прозвучал довольно неожиданно, так ещё и над самым ухом, заставляя испуганно вздрогнуть. Когда тот успел зайти в комнату, да и почему Чан этого не услышал? — Я бы и сам справился. — Ты похож на гнома, пусть и милого, но всё ещё гнома. — А ты у нас, я посмотрю, прямо Гулливер в стране лилипутов. — Если все лилипуты такие забавные, то я действительно Гулливер. Сейчас хозяин дома выглядит до ужаса неловко: Бан покрывается румянцем, взгляд по привычке переводит на пол, чешет затылок и бубнит под нос тихое «спасибо», ему даже показалось, что Ким улыбнулся… Нет, подождите, он действительно глупо улыбается сейчас. Блондин даже глаза протёр, чтобы убедиться, что ему не кажется. Он рот удивлённо открывает, бесстыдно смотря на Кима, пока тот усмехается и головой качает. — Ты… ты улыбаешься? Ким брови к переносице сдвигает и в зеркало смотрит, тут же удивлённо на себя смотря. Он ладонью рот прикрывает, продолжая улыбаться радостно, но всё ещё не верит. Как после стольких лет полного безразличия Джун просто взял и улыбнулся? Да и из-за чего, из-за почти незнакомого парня? Глупости. — Если хоть единая душа узнает, что я улыбнулся, будешь отвечать своей головой, — голос Нама звучит предупреждающе. Он действительно не хочет, чтобы хоть кто-то знал, что какой-то там Кристофер вызвал такие эмоции. Чан усмехнулся, наигранно испугавшись. — Обещаю, что каждая живая душа обязательно увидит твою улыбку самостоятельно.***
Несмотря на свои слова, Чан действительно не сказал никому из присутствующих о случившемся, напротив, даже подозрений не наводил на это. Юнги и Хёнджин без умолку болтали о своём дуэте, а Джун даже предложил им записать коллаб и совместное выступление, пока Чонгук и Бан Чан проводили время за приставкой. Когда же дверь за всеми парнями закрылась, блондин опёрся на неё спиной и сполз на пол, зарываясь в собственные волосы. Одна мысль о том, что это сделал он, дурманила голову, заставляя чувствовать себя особенным. Сколько раз он её прогнать пытался, но навязчивая идея всё никак не покидала светлую голову, из-за чего до комнаты Бан дошёл на ватных ногах. Неужели он и правда такой один?..
