The Division Of Gravity

Чонгук открывает глаза. Его голова словно наполнилась свинцом, и первой мыслью стала фраза «как же плохо». В комнате свет тускло освещает пространство вокруг него, как и всегда, словно предсмертно, подмигивает и снова загорается на полную мощь. Слишко привычно и слегка неестественно. Гук осматривает помещение, словно после долгого сна. Что-то не так. Он смотрит как заходит в комнату. Как возле него возникает Намджун и Сокджин. — Ложитесь, сейчас Сокджин-хён подключит вас. — Вот чёрт, — смеётся Чон. — Я вижу себя. Я вижу себя и я уже… блять. Он встаёт с кровати, прежде чем Чонгук-версия-пять-минут-назад займёт его место. Подскакивает, смеясь, и в шуточной форме повторяет реплики рядом стоящих. — Это не больно, вы просто уснёте, а утром уже ничего из этого не вспомните. — Замечательно! Намждун кивает Сокджину и медленно расплывается, словно он всего лишь проекция, в пространстве. Гук моргает, и трёт глаза, но картинка быстро меняется. Он словно путешествует во времени; отмечает про себя, что когда Намджун объяснял ему весь процесс, он и не предполагал, что Гуку придётся прочувствовать и прожить снова всю жизнь с Тэхёном заново. Что он будет со стороны наблюдать, как хаотично тогда он сгребал в мешок все их совместные воспоминания, проклиная парня, роняя слёзы от обиды. Что вот он, затаскивающий мешок в агентство с милой розовой вывеской «Омелас», шагает по коридору в сопровождении Джина, мечтал о том чтобы избавится от всего, что напоминает парня. Мешок для мусора, в который собирал все прожитое с Тэхёном за три года, волочится за ним по полу. Фото, чашки, записки, обёртки от конфет, вещи, пустые флаконы с под краски для волос синего оттенка, чёрт побери, он не знал, что после Тэ останется так мало вещей, что они смогли уместиться в один большой мусорный мешок. Злость всё ещё копится в нём, когда Чонгук составляет карту воспоминаний и от этого ему становится страшно. Как можно так сильно ненавидеть его? Как можно было так сильно влюбиться? И как Тэхён смог так легко выбросить Чонгука? Эти воспоминания как и вопросы исчезают один за другим, и Чону остаётся лишь перемещаться дальше. Смотреть как они ссорятся в странной реверсии. Сильные чувства снова охватывают его, ему хочется снова вступить с Тэхёном в диалог, когда тот ТАК смотрит на него своими пьяными глазами. Он кричит воспоминанию: — Ты сам виноват, Тэ. Ты это сделал с нами! Но хён прячет пальцы в синей макушке, рычит от бессилия и уходит, а Чонгук уже ковыряет желток своей яичницы, пропуская то, что старший ему говорит. Только в этот раз он почему слушает каждое слово. — Я тебя люблю, и я скучаю, но ты словно не со мной, Гук. Это меня ранит… Чонгук смотрит в окно. — О чём я блять тогда думал? Мне надо было слушать тебя, да? — Гук пытается обратить на себя внимание, ему хочется сказать что-то, но он не может, это всего лишь воспоминание. И в тот момент, он осознает, как Тэ ускользает, кусочек за кусочком, и это причиняет ему боль. Следующий кадр, словно он в фильме про неудачную любовь, о том, как они снова ругаются. Из-за вечного отсутствия Чона по работе. Тогда его действительно не было очень долго. Он больше не берёт с собой Тэхёна в командировки, потому что каждый раз младший отсутствует по 12 часов в день, оставляя парня одного в отелях. Киму скучно, он часто хандрит, их отношения портятся, потому что старший часто ведёт себя как капризный ребёнок. Тогда же он сам захотел остаться, но это совсем не помогало. И вылилось это в очередные ссоры. Только в тот раз, они нашли силы, чтобы помирится. Они просыпаются утром, после бурного секса, жёлтый свет пытается проникнуть под одеяло, где они лежат в обнимку. Чон шумно вдыхает запах парня, такой родной и тёплый, пока Ким улыбается и морщит нос потому что щекотно. Тогда именно Чон говорил за них двоих: — Ты всегда заставляешь меня смеяться, и от этого я чувствую себя лучше. Ты почти всегда так далеко, но так близко. Ты заряжаешь энергией. Ведь ты идеальный. И восхитительный, и талантливый. Они целуются, словно это их первый раз, первая близость. Так медленно и тягуче сладко. Чону кажется, что он больше не злится, что они снова вместе. Он шепчет ему в губы: — Я хочу забрать всю твою боль себе. И тебя к себе. И много-много кушать, смотреть псевдоинтеллектуальные шоу и шутить в стиле метамодерн. Только не уходи, прошу тебя, не исчезай… И Ким растворяется из-под его объятий. Оставляя его под холодным одеялом совершенно одного. Младший шарит руками по одеялу, пытается ухватиться за воспоминание, но всё летит к чертям, и он проваливается в следующее воспоминание. Где множество банок с красками различных цветов и оттенков расставлены на полу. Они купили квартиру несколько дней назад, но Тэхёну уже надоели серые стены их спальни. Новая жизнь. Их совместная жизнь и они должны добавить в нее новые цвета.Краска лопается о поверхность, как воздушный шарик, и забрызгивает мелкими каплями все вокруг, включая старшего. Чонгук смеется. Громко и заразительно. Его смех, рассыпаясь нежно-золотой дымкой, заполняет комнату. Он конечно злится, но по-доброму. Он опускает руку в банку с краской, подходит к Киму и проводит рукой по его груди, пачкая майку. — Тебе идет красный. — Ах, ты. Они разрисовывают друг друга, марают одежду, убегают, словно маленькие дети. И им так нравится это. Они счастливы. Они живут прямо сейчас, а остальное ничего не важно. Чонгук останавливается и перехватывает руку Тэхёна, когда тот собирается хлопнуть ею по плечу парня. Они смотрят, не отрываясь. Взгляд старшего — полыхающее солнце. Гук слепнет. Но не может отвести взгляд, потому что ни одни глаза в этом мире не могут гореть так же ярко. Тэ кладет ладонь ему на щеку и заботливо проводит пальцем по скуле. Парень закрывает глаза и полностью отдается чувствам, ощущая горячие губы на своих губах. Воспоминания — как водоворот. Засасывает все глубже с каждой секундой, если не пытаться плыть против течения. Чонгук уже наловчился легко выбираться из них, но с каждым разом все сложнее. Он понимает, что ошибся, когда оказывается в старом районе города. Шли они не долго, но Тэ то и дело нетерпеливо оглядывался по сторонам, словно боялся проглядеть что-то крайне важное. Чону же не нравилась обстановка от слова совсем. И радости парня он не разделял. — Наконец-то, — произнёс Ким, сдерживая крик. Этот жилой комплекс казался настолько невзрачным, что Чонгук непроизвольно поёжился. Местные начинающие чиновники любят отрывать что-то претендующее на громкое звание «комплекс жилых квартир», чтобы начать бизнес. Их стандартное прибежище — комплексы эконом-класса где-нибудь рядом с метро. Такие, где почти всю квартирку занимает кровать, из окна видно только соседнее здание, и пока примешь душ, отобьешь все локти о стены. А вдоль коридоров расставлены платные автоматы с напитками и туалетными принадлежностями. — Хочу жить тут, — улыбаясь констатировал Тэ. — Чёрт… Не-ет. Гук смеётся и вымученно стонет, переступая сбитый порог. И не смотря на обстановку, ему до ужаса нравится вся эта затея с переездом, весь этот довольный вид Тэхёна, но в его голове возникает строчка, что он не готов к такому. — Я был не готов к трудностям, — говорит он вслух воспоминанию и Тэ, поворачивается к нему лицом, чего в тот раз не было. Воспоминание ожило, и стало двигаться совсем в другом темпе. — Я тогда сказал, что люблю тебя. Ты ударился головой об вешалку, — медленно произносит Тэхён. — Помню, — улыбается Чон, и хватается за затылок от боли, словно только что это и произошло. — А потом мы… А потом они целуются. Счастливые. Воспоминание исчезает и Гук впервые за всё время думает, что это можно было бы и оставить. Однако, он возвращается во времени и уже стоит на площади перед ещё одним комплексом. Яркая неоновая вывеска кричит Sonenstaine plaza и Гук отмечает, что она горит круглосуточно. Потому что в проулке слишком темно от нависших над ним многоэтажек. — Я согласен на эту квартиру, но можно глянуть ещё один вариант, Чонгук. В ней есть что-то живое, согласен? — Судя по тому какие в ней перепады электричества… Он уже потом заметил на сколько эта квартира была живой. Тэхён словно был хозяином этой непослушной твари. Он понимал, когда нужно было менять пробки, которые выбивало раза три в неделю. По часам мог определить, когда их холодильник начнёт трястись в припадке, или когда нужно было закрыть окна, чтобы те не пропускали смрад улиц. Он делал это место уютным. А когда ушёл из него, это место стало неуправляемым, словно злилось на Чонгука, словно он всегда был чужаком в ней. — Очень уютная квартира! — Хён смеётся, а Гук чувствует, что ему было бы там не комфортно жить. Но слова старшего звучат словно приказ и он мирится с ним. — Ты всегда был таким упрямым, боже, как же меня это бесило! — Чон произносит эти слова без злобы и даже с восхищением, но воспоминание исчезает прежде, чем фраза достигает своей середины. — Мы остались в той квартире до самого последнего дня. Там, где я сейчас лежу и стираю тебя из воспоминай, Тэ, — Гук кидается в объятия парня, но тот исчезает из них, стоит только рукам младшего прикоснутся к его плечам. — Мне надо вернуться туда, слышишь? Я должен проснуться и остановить себя. — Я его обожаю, Гукки, он такой хороший мальчик, — Тэхён сгребает Ентана в охапку и выглаживает пса свободной рукой. — Спасибо тебе. Это был следующий день после рождества. Хён обнимает крошку Ентана, счастливый такой. — Я подарил его когда… — Ладно, хорошо, я тебя прощаю, но в последний раз! — Он такой счастливый, что даже его волосы, цвета уже не красного, не «их любви», но скорее тусклого рыжего, больше напоминают счастливый новогодний мандарин, чем «закат их отношений». — Я не приехал на рождество потому что задержали рейс. Прости, что наговорил тогда… — Ты сказал, что я недостаточно хорош, чтобы даже думать о детях, что мне нельзя доверить и собаку… Тэхён больше не улыбается, обстановка вокруг меняется и Гук смотрит на него, заплаканного. По цвету волос старшего можно было проводить аналогию с их отношениями. От спокойного карамельного, в ярко красный, и от него в рыжий закат, а после и холодный синий, как будто мертвенно холодный. Почему он заметил это только сейчас? Когда они шли по улице, на рынковой площади Сеула. Чонгук едва ли успевал за старшим, пока тот перемещался со скоростью света от одного стеллажа с барахлом к другому. Остановить его могло только чудо. И им стала малышка, которая врезалась в Тэхёна. Она плакала, весь её вид говорил о том что она потерялась. — Нам нужно найти её родителей! Парень подхватил её на руки и в своём темпе стал лавировать между людьми, пытаясь как-то успокоить маленькую. — У тебя неплохо получалось, хён. —… А будешь дальше плакать и я оставлю тебя себе, такую сладенькую булочку, — смеясь, он щекотал девочку, которая и сама была не против уже остаться с ним, но горе мать быстро забрала счастливую девочку из его рук, осыпая словами благодарности парней. — Ты серьёзно хотел завести ребёнка? — Я был бы отличным отцом! — Я бы не доверил тебе и собаку, — Чонгук не сразу понял, что сказал. А Тэ отреагировал не замедлительно. Они поссорились, и тогда впервые в жизни Гук сбежал в Лондон, он оправдал это работой. А когда понял, что вернутся во время не сможет, купил собаку, и приехал к Хосоку, где временно жил Тэ, потому что оставаться одному ему не хотелось. Чонгук приехал к ним и Хоуп встретил его холодно, как предателя, но всё же впустил, словно давая последний шанс. Он на коленях просил прощения, боялся так, словно это их конец. Они помирились, потому что именно Тэхён тогда простил его. А сейчас Гук смотрит на боль парня и понимает, что он сам всё это время толкал старшего к тому, что происходит с ними. Что уже произошло. — Я всё исправлю, — он хватает Кима за руку и бежит с ним в другое воспоминание. — Что ты делаешь? Подожди, ну… Тэхён пытается освободится, они в их первой квартире, купленной на первый огромный гонорар Чона, подходит к проигрывателю и включает что-то вроде обворожительной Билли Холидэй. В такие моменты становилось чуточку холоднее в комнате. Он часто закрывал глаза, покачивал головой и долго-долго о чем-то молчал. — Нет, стой, ничего не делай! — Она так прекрасно поёт, да? — Не иди по сценарию, нам нужно вернутся. Слышишь, сделай что-то, чтобы я проснулся! — А ты спишь? — Наверное, не знаю, мне нужно… — он хлопает себя по щекам, а Тэ ложится на пол, протягивая руки к потолку, так, как они всегда делали, ложились вместе, обнимались, вели беседы, пока их квартира не наполнилась дорогой мебелью и лежать на полу стало чем-то ненужным. — Ты исчезаешь, Тэ! — А может ты? — Стой!  — Прости, мне так плохо, а ты нянчишься со мной. Япония в декабре. Гук опаздывает на презентацию, потому что у Тэ температура, а ещё он хочет шоколадок. И Чонгук может прогулять это, ради Тэ, он вообще был готов умереть тогда за него, а теперь не мог вспомнить почему работа для него стала чем-то важнее, чем этот факт. — Я бы купил тебе их, но нам нужно выбраться отсюда. — Ты идёшь не в ту сторону! — Хён, пожалуйста, — асфальт в Осаке заметает песком и снегом. Ноги Гука проваливаются и тонут в нём с каждым новым шагом. Он оборачивается на смех. Тэхён бежит по зимнему пляжу. У них это первая совместная зима, такая холодная, но такая красивая. Чеджудо. Снег на песке. Тэхён у воды, смотрит как солнце только только восходит. А младший делает три фото, которые станут для него прорывом по карьерной лестнице. Он выбрасывает фотоаппарат, и хён снова убегает, смеясь и крича, что Гук такой глупый и такой влюбленный. Кажется, даже ветер любит его, игриво расчесывая ярко красные пряди. Цвет «я люблю тебя», как называл его сам хён. Он слушает этот тихий шелест, тихо нашептывая небу свои молитвы. Он воплощение желания. Чонгук хочет его. Целовать его руки, царапать его кожу на ребрах, вгрызаться ему в шею и зализывать раны на его губах. Тэхён — это порок сердца Чона. Воплощение греха. Чонгук чувствует эту магию рядом с ним. Тепло и уют наполняют его нутро, когда хён засыпает рядом с ним после секса. И он верит, что так будет всегда. Что он не бросит его, что эта связь никогда не оборвётся. — Да стой же ты! Тэхён! — Я не хочу чтобы это было на один раз, Гук. Я ветреный, я несерьезный, но я хочу, чтобы у нас получилось быть счастливыми. Я не хочу спешить. Хочу просто быть с тобой. И если тебе это не подходит, уходи сейчас! Этот разговор был сразу после первого поцелуя в будке. Такой серьёзный. Такой сложный. — Прошу тебя, не уходи. — Тэхён. Я Ким Тэхён и мне безумно скучно. — Я хочу запомнить это. Хотя бы это. Твои карамельные волосы. Твоё имя. Тебя. — Ты меня не вспомнишь? Смешная шутка, ведь я незабываемый! — Я найду тебя снова. Воспоминание на секунду останавливает свой ход. Берег затапливает холодная вода. А Тэхён подходит так близко, что у Гука перехватывает дыхание. И он тихо шечет: — Ищи меня на берегу Чеджудо…

***

— Всё. Мы закончили с ним, — Намджун вздыхает и закрывает крышку ноутбука. Смотрит на Сокджина, что снимает оборудование со спящего Чона. — Ненавижу этот момент. Пообещай мне, что ты никогда не сотрешь меня, Нам, — он выдавливает из себя улыбку, а Ким-младший обнимает его и обещает, что никогда так не поступит с ними.