О том, как Чарли покинул Карточный мир

Фелиция — великолепная страна, где все счастливы и довольны! Как только заходит луна и встаёт солнце, все жители радостно спешат на любимую работу! В каждой стране карточного мира есть лучший художник, чудесный живописец, картины которого покупают за любую, даже большую цену. И, если мы обратимся к солнечной Фелиции, то таким художником будет Чарли Батлер. И, говоря по-честному, в отношении его всё вовсе не так, как кажется. Чарли встал сегодня со стоном. Кости ломило, настроение было раздавлено и смешано с грязью, но он терпеливо оделся в свою льняную рубашку и направился к окну, за чистый холст. Под глазами у Чарли залегли чёрные круги, он трудился ночи напролёт, подавляя и круша своё здоровье, и теперь его сердце барахлило, напрасно гоняя кровь по ослабевшему телу. Всё плыло, как краска в воде, новая картина, нарисованная без вкуса и вдохновения, пялилась на него, обременяя новым рабочим днём. Натягивая дежурную, вымученную улыбку, чтоб не подумали, что он сумасшедший, Чарли вынес своё творчество на порог и сел, стараясь не сгибаться от слабости. А выглядел он страшно. Лохматый, отощавший, с кукольным взглядом и натянутой улыбкой. На фоне сверкающих жителей его золотая шевелюра меркла, чёрные глаза гасли, и все краски жизни из него будто кто-то выкурил. Он смотрелся намного старше двадцати — щёки и глазницы ввалились, губы истрескались. Его внешность с большими от недосыпа зрачками и маленьким вздёрнутым носом сильно подкачала и говорила только против него. — ЧАРЛИ!!! — его друг Диггори издалека заметил картины и испуганно подбежал к художнику. — Дружище, такие большие цены, ты серьёзно?! Возмущение Диггори показалось Чарли неуместным. Хотя, наврядли тот знает, что у него уже желудок к спине присох, а вытолкнуть слова из горла сложно. Даже чувства настолько разгорячились, что он подскочил на табурете и уставился на товарища, не понимая, что происходит. — Ты хоть знаешь, что с тобой сделает его величество Феликс, если увидит ТАКОЕ?! — Я… — попытался понять, о чём друг говорит сквозь звон в ушах, начал Чарли, но тут на него накинулось сразу ВСЁ. — Пф, опять эти репы. И не стыдно уже третий месяц продавать одно и то же? — ухмыльнулся цинично один прохожий, разглядывая рисунки. «Не стыдно, — хотел сказать ему художник, — я живу впроголодь уже три месяца, потому что не могу ни одной картины продать!» — Извините, но я бы вашу, откровенно говоря, мазню даже бесплатно не взяла! — скользнув по искусству лишь взглядом, надменно произнесла Фатима, любимица души… Даже сердце прихватило. Теперь понятно, как она к нему относится… Глаза тут же зачесались от слёз, но стоит не показывать вида и продолжать натягивать улыбку… Весь день — и ничего. Под вечер, когда небо начало разливаться синевой, Чарли вернулся домой, судорожно держась за живот. Голова кружилась и раскалывалась, ломота так и не ушла. — Ох, — простонал Чарли, покачнувшись и схватившись за стену. Ему было так плохо, что лучше бы уснуть и не просыпаться. — Совсем нету времени, чтобы набирать новые идеи… Да что там идеи, ВДОХНОВЕНИЕ!.. — сипло прошептал художник. Говорить громче он просто не мог. Чарли дошёл до стола и, высыпав на ладонь свою выручку, горестно ахнул. — … Ведь завтра опять надо торговать! — чуть не плача, продолжил он. — Три монеты за день… Слишком мало, я сдохну с голоду, вторые сутки не ел… Тут он почувствовал такое разочарование и тоску, что грудь сильно сжалась горячей болью. Чарли упал на кровать и, всхлипывая, запричитал: — Никакого разнообразия от жизни, дом — работа, дом — работа… — тут он из последних сил собрал волю в кулак и, наблюдая, как его слёзы впитываются в подушку, резко, уверенно произнёс: — Ну ничего, завтра вместо торговли пойду странствовать, куда ноги поведут, несмотря на голод… Однако за день было так много разочарований, что он не смог сдержаться, зарылся в подушку и зарыдал. — Фатима, я же тебя тайно любил! Подумайте, прежде чем говорить, что в Фелиции все люди счастливы и сыты, когда рядом с вами находится Чарли. Утром Чарли с заплаканными красными глазами вышел из дому, покачиваясь. Голова болела, будто по ней всю ночь стучали, а желудок ещё сильнее разболелся, не переставая урчать от голода. «Уже подташнивать начинает…» — испугался Чарли, ощутив в комок в горле и стеснение в висках. Как бы не упасть в обморок прямо на улице. Юноша в последний раз взглянул на сахарные столбы, обвязанные электрической проволокой. — Ну и зачем так вот сделали? — разозлился он. — Это бы мне сейчас очень пригодилось! По светлой городской улице идёт тощий, лохматый гражданин, одетый в холстину. Он порос щетиной, глаза у него красные от слёз, на веках чёрные круги, а щёки запали. Короткие брови будто навечно страдательно поднялись вверх. Золотые волосы потускнели и свесились на узкие плечи. Это Чарли Батлер, покинутый всеми нищий художник, который идёт вон из города в надежде на лучшую жизнь. Чарли почти три дня бродил по лесу. Он весь исцарапался, покрылся грязью и пылью, открыть глаза и сделать шаг для него стало тяжким трудом. Он откапывал коренья и ползал в поисках ягод, но находил не много. В его шевелюре застряли ветки, руки стали тонкими, как у призрака, он осунулся, побледнел. В голове у юноши шумело от недосыпа, через рваное рубище проглядывали рёбра. Когда он вышел из леса, в его усталые веки пробился яркий белый свет. Чарли даже открыл глаза от удивления и оглянулся по сторонам. Сзади — пушстый зверь-лес, впереди — белое пространство без края и горизонта. — А, что? Я сам вышел за пределы своей родины?! — громким шёпотом испуганно воскликнул Чарли. «Мне страшно, — художник вздрогнул. — Почему я не захотел пожить у кого-нибудь из своих друзей?» «Потому, — сам себе ответил он, — что они не стали бы задаром меня кормить!» — Эй, парень! — вдруг раздался тонкий голос. Чарли повернул голову и вздрогнул. Он тут не один? Перед ним стоял высокий человек в голубо-зелёном трико, как у Арлекина, в сапогах с поднятыми носами и в перчатках с раструбами. Сверху на пышные, кудрявые, ярко-салатовые волосы был надет шутовской колпак, расцветкой, как и одежда, с бубенчиками. А большие лисьи глаза странного, синего цвета со светлыми зрачками. Вытянутое лицо, длинный нос, скулы, широкая безумная улыбка и густые брови выдавали в нём человека не от мира сего. На плече он держал длинный жезл с большим круглым набалдашником, а слева от него стоял обширный мешок. Этот человек не был похож на филицианцев. У Чарли хоть и заострились черты, но привлекательная ширина лица не изменилась. — Ты всё-таки осмелился покинуть своё государство? — удивлённо воскликнул некто, вращая в руках жезл. Он подошёл ближе и участливо поинтересовался с некой нотой жалости: — И сколько же ты шёл? Долго? Бедняга. Тебя не ловят? Чарли немного растерялся от такой приветливости незнакомца. Он что, следил за ним? Конечно, среди государств прошёл слушок о Красном Джокере, якобы едином повелителе карточного мира, но художник в это не верил. Никто не может быть таким всемогущим. Такое ощущение, что этот Арлекин и сам давно не встречался с живым человеком. И Чарли тоже. А ещё он неделю не ел. Кажется, он сбрендил. На месте Джокера ему почудилось брокколи. Боже, да это же деликатес, особенно в Фелиции! Чарли с голодным рёвом накинулся на незнакомца и вцепился зубами в его волосы, поздно осознав, что творит. — Эй, отцепись, хватит грызть мои волосы! — Джокер, немного удивлённый и разозлённый, оттолкнул от себя Чарли и встал. Художник остался на четвереньках, глухо постанывая и обхватив руками живот. У Джокера сострадание промелькнуло на лице — он опустился на колени и поднял за подбородок лохматую, грязную голову Чарли, которого начало сурово потряхивать и лихорадить. — Сколько пальцев видишь? — громко спросил фрик и помахал пятёрней перед лицом Чарли, быстро теряющего силы. — Де… Двен… Да не трясите… — прохрипел еле слышло Чарли. — Плохо… — задумчиво произнёс Джокер. Потом резко встал, помог дрожащему юноше подняться и начал рыться в своём мешке. — На, держи, несчастный ты мой, — он с добром протянул ему шарообразный предмет с пропеллером наверху и стеклянным окошечком, в котором загоралась лампочка. Чарли еле удержал тяжёлый прибор. — Это, друг мой, генератор вероятностей, — начал объяснять Джокер, — умное устройство, способное менять реальность и пространство вокруг себя. Оно может сделать всё, что ты захочешь! Просто нажми на кнопку и вуаля! Чарли подправил на плече окровавленную рубашку. «Я точно не брежу?» — протерев глаза, художник стал разглядывать прибор. — А откуда он у тебя? — задал он дурацкий вопрос. Лучше уж сразу поверить, что это всемогущий Красный Джокер, чем его спрашивать об этом. — Тебе-то какое дело? — рыкнул незнакомец, подтверждая, что является сумасшедшим — от одного чувства к другому скачет. Потом откашлялся и уже сурово предупредил: — Только используй энергию с умом. Она не восполнима. Ничем. Чарли молча нажал на кнопку на генераторе. Прямо ему в ладонь упало спелое красное яблоко. Художник сначала не поверил своему счастью, но потом с жадностью стал грызть фрукт, не замечая, что слюна и сок капают на устройство. Джокер удовлетворённо развернулся, закинул свой мешок на спину и пошёл по белому пространству дальше. «Чудо! Чудо! — с замиранием разбитого сердца проносились в голове юноши мысли. — Невероятно, это сам Господь с небес!..» Чарли решился. Он уйдёт в другой мир. Иная вселенная явно больше, обширнее простор для творчества и, может, даже новая жизнь принесёт Чарли больше счастья, чем эта, в которой он поражён и разбит. Чарли обтряхнул руку от сока и нажал на кнопку. Загорелся голубой свет, похожий на проблеск молнии, и в секунду начал поглощать юношу, перенося в другой мир. — Спасибо тебе, добрый человек, кем бы ты ни был! — от всего сердца поблагодарил вдогонку Джокера Чарли и исчез. Джокер покачал головой и рассмеялся. Мешок за его спиной был полон генераторов. Да, может, с этим молодчиком он обошёлся по-доброму, но алчные правители карточного мира ещё пожалеют за свои грехи! Чарли, зажмурившись от предвкушения, ступил на землю нового мира. Да, интересная местность! Невысокие дома спального района, серые, как и тяжёлое небо. Перед ним по дороге редко проезжали велосипедисты и машины. — Уф! Довольно быстро я добрался! — довольно заключил Чарли. Он уже создал себе новую одежду, осталось найти жильё и поесть… — Та-а-ак, и куда же я попал? — заинтересованно оглядывая улицу, спросил у неизвестного мира художник. Тучи всё сильнее накрывали небо, свистел прохладный ветер. Это наводило неуверенность. «Интересно, эти тучи временны, как при дожде в Зонтопии, или тут так всегда?» — почесал макушку юноша, оглядываясь. «Как же я теперь буду жить здесь?!» — внезапно морозом пробежала по хребту мысль. — Ладно, спокойно, — Чарли взглянул на генератор, увидел там пометку, горящую зелёным цветом, и измученное лицо его просветлело. — Хе-е-ей! У меня же ещё полно заряда! Я могу создать себе дом, документы, местную валюту!.. Тут желудок опять дал о себе знать болью и урчанием. Чарли с сипением схватился за рёбра, ахнув от того, насколько его грудь ввалилась, и добавил: — … и больше еды. Чарли заглянул в окно соседнего здания из побитого красного кирпича. Стекло застилала пыль, в комнате было темно, непонятно. Юноша сжал свой новый жёлтый свитер, мысленно приказывая голоду поутихнуть (как же он его достал!!!). В голове Чарли зажглась мысль сделать эту квартиру своим обиталищем, правда, живёт там кто-то или нет было не понять. — Тут так пусто! Почти как в моём доме, — припомнил Чарли, — и в моём желудке… Даже мебели никакой нет! Я не могу так всё оставить! — внезапно загорелся идеей он. — Искусство должно спасти это гиблое место! Тут сбоку показалось движение. Художник обернулся. У стены сидел кто-то, завёрнутый в заплатаный на все лады тёмный плащ, скрывающий лицо. Но он был обладателю короток, из полы торчали ноги в рваных серых брюках и сбитых лаковых ботинках, когда-то бывших чёрного цвета. Кажется, неизвестный прятался в тени дома, но Чарли его заметил. Однако, как только юноша приблизился, некто шарахнулся от него, как от чумного, вздрогнув, и уселся у стены в трёх метрах. — Простите, а этот дом, случайно, никому не принадлежит? — решил поинтересоваться у неизвестного Чарли. — Я спрашивал у одного паренька, который мимо проходил, — раздался из-под капюшона хриплый басовитый голос, — он сказал, что все квартиры в этом доме заброшены. И заперты… По вздоху, с каким произнёс последнее слово плащ, было ясно, что он тоже хотел бы спрятаться тут. Правда, по какой причине — не ясно. Кажется, что доброта голоса и сияние Чарли вызывали доверие. — Вам не о чем беспокоиться, добрый человек, — с декламацией решил проявить героизм Чарли, — у меня есть одна штука, способная наколдовать ключ к любой двери! Генератор вероятностей! — Чего? — из-под капюшона удивлённо блестнул красный глаз. — Именно! Спомощью него можно создать всё, что пожелаешь! — Чарли подошёл поближе и показал незнакомцу прибор, покачиваясь от тяжести, или, скорее всего, от своей слабости. — Нужно лишь нажать на кнопку! Думаю, многие бы подивились тому, что Чарли доверчиво выкладывает информацию бродяге на улице. Но сам юноша был так взволнован новым местом и мощностью прибора, что ничто не могло бы его остановить. — Ты псих? Или наркоман? — насмешливо ухмыльнулся капюшон. В бледном свете мелькнул клык, торчащий изо рта и, видно, безобразящий лицо. — Что?! Да ни в жизни! — отчаянно возмутился сравнением художник, в глубине души осознавая, что со своими кругами под глазами и грязным, тощим видом и правда смахивает на наркомана. — Пойдёмте, я вам сейчас всё покажу! — горя желанием доказать свою правоту, предложил Чарли, протянув руку. Ладонь незнакомца оказалась грубой и холодной, с тонкими пальцами и острыми ногтями. Они вдвоём вошли в дом через открытый подъезд и Чарли подошёл к первой же квартире. Генератор услужливо предоставил ключ, и Чарли, повозившись с ним у двери, открыл её. На обоих пахнуло пылью и пустотой. — Ого! Да ты прям волшебник, я смотрю! — изумлённо воскликнул капюшон. — Хех, волшебник — это тот, кто мне подарил это устройство, — смущённо почесал макушку Чарли. В голове вдруг всплыл на миг красный камень, и тут же погас. Странное видение. Наверное, из прошлой жизни… если она была. — Так вы… тоже страдаете от нищеты? — неловко спросил юноша незнакомца. Тот сел на пол и с блаженным вздохом протянул ноги. — Я на ногах уже пару дней, ни разу не присел… Я бегу, — вдруг с яростью признался некто, согнувшись, будто ожидая удара, — меня преследуют из-за ошибки, и она стоит мне жизни. — Какая ошибка? — Чарли сел рядом, с участием и вниманием слушая. — Я из карточного мира, — выдохнул плащ и содрогнулся всем телом. — Я… Я тоже! — у Чарли подпрыгнуло сердце и в глазах зарябило. Он нашёл собрата! Но как этот пробрался сюда? — Я из государства короля Пика, — продолжал осторожно, как во сне, незнакомец. — Там сурово наказывают тех, кто ослушался закон. Повисло недолгое затишье. — Ты преступник? — шепнул, как бы испугавшись, Чарли. На самом деле он был заинтересован земляком. — Да. Убийца, грабитель, — начал перечислять холодным голосом тот, будто ощущая дрожь художника от этих слов. — Меня жестоко наказали. Самое интересное знаешь, что? От злобной ухмылки по лицу Чарли пробежала судорога. — Наказали за то, что я убил убийцу и ограбил мафию, — прорычал капюшон и стукнул кулаком по полу. — Мир жутко несправедлив! Я сбежал от них через портал, украв у короля Пика генератор, месяц назад, (энергия в устройстве закончилась уже три недели как). Меня там так пытали, что я не мог двигаться почти неделю, да и сейчас хожу с трудом! Сквозь яростную речь прозвучала слёзная горечь. Нищий из королевства Пика пытался сдержать свою обиду, но плохо получалось. У Чарли заболели глаза, и слёзы брызнули из них. Он, всхлипывая, начал оттирать их рукавами. — Боже, я нашёл земляка! — он крепко прижал к себе плаща, и разрыдался. Тот не пытался вырваться, но и не ответил, только судорожно положив руку на плечо юноше. — Фелицианцы… — странным тоном пробормотал он. — Всегда такие добрые и лучезарные… Чарли, наконец, оторвался от него. Слёзы счастья текли по его исхудалому лицу. — Ох, — произнёс он тихо. — Я нашёл себе здесь собрата, какое облегчение! Хнык… Т-тогда, — заикаясь от слёз, начал Чарли, — что ж, в т-таком слу-учае я, как честный граж-жданин своего родного го-государства, с большой радостью готов оказать в-вам по-омощь! — Правда?! — удивлённо воскликнул незнакомец и медленно откинул капюшон. Он оказался бледным молодым человеком, таким же худым, заросшим и измученным постоянной беготнёй и нищетой. Глаза у него были большие, с уголками вверх, (под одним из них наплыл фонарь), одна густая с изломом бровь чёрная, другая с проседью, как и неумело прилизанные волосы, почти белые. Волевой подбородок, потрескавшиеся губы, нос с горбинкой и красные радужки. И клык вовсе не портил его внешности. — Что ж, я в вас, фелицианцах, и не сомневался! — прохрипел он, криво улыбнувшись. — Это очень мило с твоей стороны. Спасибо. Чарли, преисполненный нежных чувств, опять стиснул нового знакомого в объятиях. — Чарли Батлер, — он отполз и протянул руку. — Риккардо-Де-Карли, — счастливый Рикк пожал ладонь нового друга. — А теперь надо поесть, — внезапно вспомнил про свой изголодавшийся желудок Чарли. — Согласен, — кивнул Риккардо, и они вдвоём нажали на кнопку, поклявшись таким образом в чужом для них мире быть неразлучными.