Весна наступит

       Холод пробирал до костей, не упуская возможности подобно голодному волку кусать за щеки молодого преподавателя. Покрытое пшеничной щетиной лицо выглядело на 45, хотя владельцу сегодня исполнилось 31. Рыжие небрежно подстриженные и блестящие волосы вились, как хмель. Но Александр не пил. Обладая лишь видом пропитого алкаша, он просто не спал и часто плакал. Но сейчас будет легче. Совсем скоро.        «Но для начала нужно покурить, » — пронеслось в его голове.        Тело походило на мешок с килограммом гвоздей. Знаете эту загадку вроде: «Что тяжелее? Килограмм ваты или килограмм гвоздей?». «Одинаково.» — ответите вы. Да, возможно. Но если бы вам предложили перенести мешок ваты или гвоздей, то почему ваш выбор ляжет на первое? Гвозди не будут рвать ткань мешка и впиваться в спину, как предательски вставленные ножи. У Александра же не было выбора. С того момента он находился на 4 кругу ада, как бы попав в «Божественную комедию». Но за что? Разве он был жадным? Или разбрасывался чем-то? Нет. Почему именно он? Где была его ошибка? Где просчеты были неверны? Черт его знает.       Только палец ноги коснулся деревянного ламината, как по телу прошлась волна мороза, приподнимая волоски. Надеть тапочки было бы хорошей идеей, но у него их нет.        Дым предательски заполнил легкие так, что сложно было удерживать внутри, не выдыхая сразу, как это делал всегда Желтый. Когда умер Красный, то осознание невозврата пришло не сразу. Возможно, даже сейчас его не было. Он держал боль внутри себя 8 лет. И держит до сих пор. Ощущение воздушного шара, чей гелий решил кто-то вдохнуть ради забавы, а потом наполнить его обычным воздухом так, чтобы в конечном итоге он лопнул. Вот так его доверчивость и дружелюбие превратились в нелюдимость и строгость.        Проходя по ночным улицам тот мог все еще увидеть силуэт космонавта, но прищур глаз помогал разогнать эту иллюзию. Так легко. Но избавиться от другого непросто. От этого фальшивого тепла, щекочущего дыхания на шее и прикосновений к губам. Иногда кончиками пальцев, а иногда — его губами. Он не помнил как это было тогда. На летающей шлюпке-убийце. Александр глушил Предателя таблетками. пил их в огромном количестве, иногда требовалось больше назначенного, но это того стоило. Периодически вместо боли приходило ощущение пустоты. Так преподаватель мог немного продуктивно работать, а не автоматически зачитывать лекции, пропуская реальность сквозь щетину, редко исчезающую, а иногда доходящую до состояния полноценной бороды.        Сегодня таблетки спокойно лежали в упаковке — их не трогали уже два дня. Он ждал любимого. Как девушка с армии ждет парня, зная что тот вернется, так и Александр ждал Красного, зная, что он никогда не вернется. Только если девушкам не врут, то Желтому врали все: сны, гороскопы, гадалки и даже собственные ощущения. Его неживое дыхание казалось наполненным жизнью вздохом. Что-то мягкое коснулось руки с сигаретой. Нет, не он. Еще рано.       Немного полюбовавшись затухающим бычком, его красно-желтыми тлеющими внутренностями, мужчина затушил его о большой палец, продолжая вглядываться во тьму. Больно? Нет, все равно. Ночной город ему казался абсолютно другим. Как дама без одежды на ложе любовника, как олень, чьи кишки вытекали наружу. Обнаженный и выпотрошенный. Под каждым фонарем Александр надеялся увидеть знакомую фигуру, но тщетно. Ничего. Абсолютный ноль.        Нужно было уходить, иначе он окончательно заболеет. А заболеть сейчас означает не ходить на работу. Учитывая его финансовые проблемы и шаткое положение в институте — этого следует избегать.       «Лучше закрыть окно.» — движениями жилистых рук он исполнил это. Жаль, он не заметит как станет теплее. Как весной на подоконнике зацветет растение.        Он вновь смотрит на стену. Отвратительные горчичные обои, которые «заботливо» посоветовал повесить психиатр. Как напоминание о себе. Отвратительный цвет. Лучше бы он выбрал красные. Как напоминание о нём.       Чья-то невидимая рука прошлась по волосам. Неужели, он дождался? Красно-фиолетовые глаза и импровизированный запах сирени. Да, предатель пах лишь скафандром и кровью когда-то, но его внутреннее «я» решило, что парню больше подходит сирень, цветущая весной. А еще, сам Желтый в детстве один раз нашел пятилистный цветочек. Что загадал — не помнил, но помнил ту радость, светом разливающуюся в его груди. Казалось, что большего ему не нужно, а потом проголодался.        Это иллюзорное тепло на кончиках пальцев когда-то было настоящим, или ему просто казалось? Неважно. Его любимый здесь и Александр может позволить себе немного побыть вне этого жестокого мира, в этих ненормальных и нездоровых воображаемых объятиях мертвого человека. Но если мертв, то почему так громко дышит? Почему каждый выдох ощущается крыльями десятков бабочек, а вдох заставляет тело покрываться мурашками?       «Почему ты не выпил таблетки?» — этот голос был теплым и шершавым, но пронизывал хуже электрического тока, — «Ты обязан вылечиться.»       Эмоции беспардонно забирались под одежду, как гуляющий морской ветер, они пошло трогали тело мужчины, старающегося так тщательно отгородиться от них ранее.       — Я обязан был тебя увидеть. В последний раз. Хотя бы на свой день рождения. — комната была почти пустой, так что каждый звук эхом путешествовал по дому, обнажая высокую степень невольной лжи.       «Уже семь лет, как последний раз.» — будь он живым, то прозвучало бы с заботой и сарказмом, но сейчас это было просто никак.       И правда, первый год после назначения таблеток, он исправно принимал препараты с верой в лучшее. Но каждый огонь однажды потухнет. Так потухла и надежда на жизнь без него. Раньше, он мерял жизнь месяцами, а сейчас — количеством перекуров и пачек сигарет в мусорной корзине. Мужчина, кстати, даже торт не купил.       «Последний раз,» — подтвердил любимый и коснулся губами колючей щеки Саши, так развратно и одновременно грустно лежащему на диване.       Он гладил его волосы, зарывался в пшеничное поле, тщательно пропуская через пальцы каждую прядь, словно искал иглу в стоге сена, только в их случае — поломку в мозге малыша. Малыш. Как давно его так не называли? Кропотливая работа над домашними заданиями в своих тетрадях превратилась в раздражение, когда его ученики не понимали материал и старанной работой над домашними заданиями в ИХ тетрадях. У него был всегда только красный кожаный блокнот с белыми полями. Когда-то, он закончится, но это никогда не пугало человека, который в качестве дополнительного заработка брал репетиторство. Его никто не пугал так сильно, как дети. Но это был единственный способ выжить.       Аккуратно расстегивая махровый серый от количества стирок халат, он не боялся замерзнуть, ведь с Сашей был его любимый. Тот, кто не бросил его даже будучи мертвым… Или это просто сам мужчина не отпускал? Руки Предателя проходились по телу преподавателя так нежно и почти неощутимо, словно изучали гладь какого-то чистого озера, но не желали его осквернить. Красный лег сверху на Желтого, согревая несуществующим теплом, целовал, обнимал и шептал что-то непонятное. Так и прошла ночь, пока блондин не уснул. Но Александру не нужно понимать слов, чтобы знать сокрытый в них смысл. Огромное количество звуков можно было связать всего в три слова, который четко передадут их смысл:

«Я тебя люблю.»