Весна наступит

      В комнату несмело зашел юноша, в чьих тыквенно-карамельных волосах пряталась бесконечность. Четкими шагами он преодолел расстояние в пару метров и зашел за щиток, где и сидела на полу жертва собственных мыслей и действий. Спиной прислоняясь к холодному металлу, парень положил голову на колени, а за ней скрестил руки, он походил на заключенного. Из всего, что не хотел бы сейчас слышать Красный, сильнее всего было желание заглушить осознание. Осознание произошедшего. Черт, как же это все ужасно, но еще более ужасным сейчас был непонимающий тон голоса малыша:       — М? Красный? Все впорядке? Я видел, как Синий вышел, но тебя не было долгое время, так что решил проверить как ты.       — Я впорядке, если ты впорядке. Но в каждом порядке есть свой хаос, — сухо ответил Алый.       «И прямо сейчас он в моей голове»       — Ты выглядишь не так, как обычно. Что с тобой?        У малыша всегда были проблемы с пониманием чужих эмоций. Не то чтобы он не пытался, он старался, даже очень, но юноша просто не мог. Не мог понять значения разных выражений лиц. Тем более, значение позы. Красный грустит? Думает? Устал, а может задумался? Ничего не ясно.

***

       Рыжий мальчишка встал с мягкой и теплой постели, словно спал в шерсти мамонта. Он не боялся темноты, потому что папа не боялся. Он хотел быть как папа. Вообще, малыш был уже взрослым, несмотря на то, что вчера он только задул свечу-цифру, по форме походящую на 5. По-крайней мере, мама говорила: «Ты уже совсем взрослый. 5 лет — ого-го!»       Сейчас, снова перепутав левую ногу с правой, Сашенька обул белые зайцетапки и смело направился на кухню, глядя по сторонам коридора в поисках демонов, за стаканом воды. К слову, в кровать он перестал писаться еще давно! Взрослый же. Смело забираясь на табуретку, солнце налил теплой воды в стеклянный стакан. Чтобы быть еще взрослее, было принято решение пить ее смотря в окно, как это делал какой-то дяденька из фильма. окна, конечно, не были на всю стенку и все, что оттуда можно было увидеть — детскую площадку, но мама сказала, что завтра должен выпасть снег, так говорили ученые. Вот он и решил проверить, наступило ли уже завтра. У Саши, как и у любого мальчика, была цель насчет снеговиков. Только пока другие разрушали, он хотел построить своего. Огромного. Такого огромного, чтобы люди на Луне увидели! Зачем, правда, он пока еще не понял, но как построит, так сразу придумает.        «У всего в этом мире есть свое предназначение, » — так говорили ему с телевизора мультики. Свое он, правда, не знал, но был уверен, что что-то невероятное.       Вдруг, на улице проехала машина и фарами осветила комнату. Он заметил перед собой папины туфли, чуть ниже — табурет, а совсем сверху самого папочку. Он смотрел на него сверху вниз. Ну, как смотрел… Лицо было повернуто прямиком на него, такое расслабленное и спокойное. Такое было редкостью для него, ведь когда он разговаривал с семьей — улыбался, читал газету — хмурился и поджимал губы.        — Папочка, что ты делаешь тут ночью? Представляешь, только что я сам набрал попить воды. А еще я шел по коридору и ни капли не испугался! Я уже совсем взрослый! — ответа не последовало. — Папа, ты уснул?        «Должно быть, он медитирует! Я видел такое по телевизору, когда йоги садились, закрывали глаза и взлетали. Не знал, что папа такое умеет. Когда он проснется, то я обязательно попрошу его такому меня научить!»        С коридора послышались хлопающие шаги — точно шла мама. Один раз, мама с папой решили заказать тапочки из интернета, потому что старые съел наш щенок. Жаль, что он убежал, по-крайней мере, так сказала ему бабушка, которая уехала в Канаду. Раньше, она часто звонила малышу, но когда оказалась в другой стране, то сразу перестала. Саша думал, что она его забыла, но мама убеждала, что та просто потеряла телефон. Ну и ладно. Ну и не надо. Совсем не обидно. Так вот, заказали они тапочки. Шли тапки целую вечность, так еще и пришли на 2 размера больше! Ох, как же она злилась тогда! Целых два дня ходила расстроенная, так еще и падала постоянно. Но со временем привыкла. Обычно спокойные и добрые глаза с необычным разрезом глаз округлились и покраснели. Она никогда не знала об умениях папы левитировать? Теперь, он точно должен объясниться перед ними. Как это, чтобы семья не знала о таких крутых навыках одного из членов?        — Сашенька, милый, подойди к мамочке, — голос, да и сама женщина дрожали. Она села на одно колено и раскрыла руки для объятий. Конечно, через секунду в них оказался рыженький. Он уткнулся ей в грудь и не понимал, почему она дрожит и почему так горячо.        В комнате он никак не мог уснуть. Он не знал сколько прошло времени, но на улице послышались сирены скорой и полиции, которые осветили комнату в соответствующие красные и синие цвета. Мама принесла ему какую-то таблетку, которую малыш запил прохладной водой. А на следующий день они стояли у черной красивой могилы, где он по слогам мысленно прочитал: «Нет больше горя, чем горечь от утраты. От скорбящих сына и жены». Папа умер. Странно, ведь он не страдал, а был спокоен, даже блажен.

***

       Красный поднял голову и посмотрел на Желтого. Несколько секунд, подбирая слова и кусая губы, но уловив нужную мысль, умоляюще сказал:        — Все, что я делаю, я делаю для тебя. Помни об этом пожалуйста.        — Я знаю, Красный. Я знаю. — Спокойный и надежный голос показался Алому таким родным, а уютные объятия были как заботливо связанный бабушкой теплый шарф зимой.

***

      Кровь стекала по руке на холодный кафель. Хоть запах железа и был только на кухне, каждый из предателей чувствовал его далеко за ее пределами, а самый голодный уже сидел в вентиляции и наблюдал за милейшим зрелищем: разрезая костюм ножом для мяса, веснушчатая девушка с ярко выраженными скулами и черными короткими волосами резко проводила по венам. На лице застыл немой крик, но никаких звуков кроме ее прерывистого дыхания не было слышно. Разве что, Белый еще слышал, как бешено и страстно бьется ее сердце. Так аппетитно… Правда, страдала от боли она недолго — пару минут и тело глухо упало на пол, рядом со шлемом. Наверное, паниковала и шлем, как ей казалось, препятствует поступлению воздуха. Аромат этой прекрасной жидкости был слишком силен, а Белый так давно не ел…        «К черту шлем!» — и головной убор громко упал в вентиляцию. Почти мгновенно оказавшись у лужицы наслаждения, мужчина слизывал с плитки каждый миллиметр, подобно невоспитанному подростку, вылизывающего тарелку подчистую или послушной собаке, любяще вылизывающей пятки хозяину. Чтобы предостеречь себя от обнаружения за грязным обедом, он начал саботаж. Отключил кислород. Красная лампочка загорелась и теперь трудно было понять где границы этого месива, но ничего страшного. Белому не нужно видеть еду, чтобы знать где его жертва. Черная всегда была лишь куском мяса.

***

       Только Багряный позволил себе расслабиться, как почувствовал тяжелый железистый запах. Звериный страх и гнев заставили глаза распахнуться как после тройной дозы кофеина. Глухим шепотом предатель предупредил:        — Держи меня за руку, ни за что не отпускай и держись подальше от вентиляции. Белый вышел на ужин.        — Да, — ответил Жёлтый несвойственно серьезным, спокойным тоном. Багряный был для него той самой крепкой стеной. Домом из красного кирпича с садом под коричневой крышей. Его сердце было местом, где хотелось остаться.       Пока Красный пытался учуять источник и понять кто является жертвой, загорелась лампочка, оповещающая об опасности жизни космонавтов. В этот же момент Желтый схватился за горло — не хватало воздуха, а шлем разбит, непроизвольно конечности начали подрагивать. Не медля ни секунды, Багровый схватил возлюбленного на руки и бежал в комнату администрации — там находилась одна из двух станций, отвечающих за подачу кислорода. Голубые, как самые чистые горные ручейки, теряли ясность. Парень уже перестал слышать и видеть. Он не чувствовал расстояние, скорость, с которой бежал Алый. Даже ощущение пространства непослушной ниточкой выскользнуло из-под пальцев рыжего и наивного мечтателя. За то, теперь он увидит папу. Наконец, спросит его о том, почему он оставил их с матерью. Обнимет бабушку. Поиграет с тем щенком. Так и должно быть. Он был ошибкой. Ему никогда не стоило жить. Все было из-за него.       Тяжелые быстрые шаги заставляли металл издавать непривычные ранее звуки, звонче, чем раньше. Нет, он не потеряет малыша. Не сейчас. Он не успел признаться. Даже самому себе не успел признаться, что любит Желтого.        — Пожалуйста, не умирай. Или мне придется тоже. Ты, конечно, сразу в рай. А я не думаю, что тоже, — напевал он, не зная откуда эта песня. Он не совсем понимал, успокаивает ли себя или малыша, но продолжал, — Пожалуйста, только живи. Ты согревал нас двоих своей любовью, а я буду нас защищать. Если звезды будут мешать — взорву. Соседи — убью! Альпы, море, Солнце вместо настольной лампы хочешь? Только живи, прошу. У меня кроме тебя — никого! — он сбился с текста. Кричал, нервно вводил код. Ввел. Все. Он не успеет добежать до другого терминала, даже по вентиляции. Все кончено.        Сползая по стене, Красный прижал к себе рыжего. Он был так молод. Чист. Невинен. Он не заслуживал смерти. Предатель провел по щеке Желтого. 5 секунд и все кончено.        — Я люблю тебя, Желтый.       И снова отчаяние. Красный всегда был одинок, но не испытывал боль по этому поводу. Он вообще ничего не испытывал. И тут, вдруг, он стал счастлив. Не успев даже вдохнуть воздуха, он снова мертв. Но больше обычного. Мир жесток. Ему хотелось кричать, но когда никто не слышит, то зачем? Никто ведь не поможет. Мертвые, действительно мертвые, не возвращаются.        Закрыв глаза и сжимая зубы, прижимая язык к небу, стиснув кулаки, он даже не заметил, как чьи-то теплые губы коснулись его щеки, как пламенные капли перетекали с лица юноши, похожего на рассвет, на щеку мужчины, бледного и бесцветного, как сумерки.        — Я люблю тебя, Красный.        Смерть отступила, а ее цвет — ярко красный — больше не заливал комнаты космического корабля. Только горело оповещение о сборе в столовой. Белого поймали на горячем. Теперь им ничто не помешает. Алый открыл глаза и перед ним снова было два океана и один мальчик, а также рассыпанная по всему лицу гречка. Он подался вперед, не зная разрешит ли юноша прикоснуться к своим губам.        Головокружение было сильным, в глазах все еще было мутно и парень поглощал в себя жизненно необходимый газ так, словно это было последнее блюдо заключенного, приговоренного к смерти. Последний обед. Но еще жаднее он впился в губы Красного. Он видел его лицо ранее, так что ни чуточки не испугался трещин и бледного цвета на лице. Руками проводя по щекам и затем зарываясь бело-голубые волосы предателя, парень неумело укусил губу Багрового, но, испугавшись, отстранился. Красный рассмеялся и внимательно посмотрел на любимого.        — О, хочешь, чтобы я укусил в ответ? Ну, держись! — он оказался сверху над Желтым и тогда парень смог разглядеть необычно-сиреневые глаза, а зрачок и вовсе был красным, как костюм, только более живой. Солнечный никогда не встречался с кем-то, так что не знал, что ему делать. Благо, инициативу вновь взял Красный, проводя языком от ушка до ключицы и оставляя засос. Он контролировал себя настолько, что даже забыл кем является. Он был тигром, полюбившим антилопу.       Желтый только сейчас заметил, что их созывают на собрание, о чем оповестил давно знающего об этом Красного.        — Ну, ладно, — сказал он, потирая затылок, а встал и надел шлем. — Если так хочешь узнать то, о чем знаешь — идем. Выкинем этого ублюдка к звездам.

***

      У стола стояло четверо: Синий, Фиолетовый, Бирюзовый и Новый Красный, он же Белый, просто крови на нем было настолько много, что изначальный цвет скафандра можно было увидеть лишь пятнами. Теперь Желтый смог разглядеть его лицо — похожий на змеиный взгляд пронзал на сквозь, серые безжизненные глаза, такие же серые волосы, черные брови неестественный румянец. Конечно, подобный был и у Багрового, но на его синеватой коже это выглядело симпатичнее. Так считал малыш.        Заявил о трупе Бирюзовый. Бедняга трясся от страха, трудно было представить какую жестокую картину убийства он видел и как пошатнулась его психика после этого. Но ему не придется ничего говорить. Все было очевидно. Каждый молчал и голосовал за Белого. Только Фиолетовый не выдержал:        — Убийца! — тот прокричал тот, явно сдерживая слезы.        — Я? Убийца? Разве что чувств твой сестрички, зайка, — кривая хищная улыбка точно въестся в память Желтого надолго.        — Последнее слово, — Багряный был снова спокоен, серьезен, непоколебим и в целом походил на аристократа.        — Люди совершали преступления во все времена. Как бы вы не утверждали, но человечество никогда не менялось. Хотя, не тебе ли об этом знать? — он выдержал паузу, — Вы даже не представляете какое зло на этом корабле. Я убил лишь одного человека, он был опасен не менее меня. А Черная сама выпилилась. Разве ты не рад, Фиолетовый? Ты же ее так не любил… Бедняжка та-ак скучала по своей подружке, она же твоя ненаглядная сестрица, что отправилась прямиком к ней.        «Молчи. Да, это ты ее убил, но молчи, » — сам себя умолял Красный.        Наконец, шлюз открылся и Белый, заливаясь отвратительным скрипящим смехом, отправился в темный и холодный космос. Красный обнял Желтого. Все кончено. Собрание завершено. Наконец-то, малыш в безопасности. Их ждёт столько всего. Столько разговоров. Когда они будут на Земле — Жёлтый покажет ему свой город. Они будут встречать рассветы и писать собственную историю.        Собрание началось. Синий нажал на кнопку. Четыре пары глаз непонимающе уставились на организатора.        — Второй предатель — Красный. Простите, я должен был сказать сразу. — тишина, но последний убийца слышал, как сильно бьется сердце Желтого, видел, как его лицо заливается слезами. — Во время драки вы не замечали, насколько Красный был сильнее? А разве люди сильнее Предателей? — Бирюзовый и Фиолетовый кивнули, — Меня не было в той драке потому, что я был на камерах. Сначала Красный запрыгнул в люк и убил Оранжевого, а после пришел на битву с другим предателем. Все очевидно.        Он расставил все точки на «и». Больше Синий не мог скрывать информацию, иначе стал бы следующей жертвой. Ему никогда не добиться любви Алого. Да. Так пусть же он не достанется никому.        — Знаешь, Желтый… В твоей жизни обязательно настанет та самая весна, даже без меня. Обещай мне жить и быть счастливым.        После крепких объятий, предатель встал напротив шлюза. Малыш не чувствовал ничего кроме боле. Никаких мыслей. Должно быть, это шок. Естественная реакция человека, потерявшего все. Резкая смена пространства Алого и… Какой же космос прекрасный… Да, Желтый был прав. Тут действительно прекрасно. Хотя он бы больше хотел смотреть на него через панорамное окно столовой, в тепле, с малышом. Но эта смерть не такая и плохая.