***
Лучи солнца резко проникнули в покои императора, озарив спальню ярким светом. Белоснежные стены и золотые детали интерьера легко отражали это сияние, что приносило небольшую головную боль правителю новой страны. Франц жмурил свои глаза, явно не желая их открывать. Он что-то недовольно пробурчал, а затем спрятал голову под подушку.
—Эй, не смей прятаться! Уже давно солнце встало, а ты всё еще спишь?!
Возмутился голосок в комнате, который, видимо, и был виновником болезненного освещения. Хозяин, а точнее хозяйка милого дамского голоса подошла к постели правителя. Ручки в тонких перчатках схватились за края одеяла и резко сдернули его на пол, затем и подушка была нагло вырвана из рук француза и откинута в сторону. Прорычав что-то невнятное, Французкая Империя вынудил себя принять сидячие положение и наконец открыть глаза.
—Гх, напомни-ка мне, почему ты всё еще не на гильотине?
Со всей своей злостью и строгостью спросил Франц у девушки-служанки. Люксембург нахально улыбнулась.
—Ты сам меня сюда притащил, так что пожинай плоды своей жадности и жестокости.
Дамочка в платье горничной откашлялась, прикрыв рот кулачком, и ушла в край комнаты за подушкой. Она подняла ее и посмотрела на императора уже более привычным для служанок выражением — милейшая улыбка со спокойным взглядом.
—Доброе утро, Ваше Величество.
Сказала Люксембург наконец и вернула подушку на место. Француз поднялся с кровати и потянулся, из-за чего послышался тихий хруст косточек.
—Знал бы я, какая вредина ты на самом деле – ни за какие бы деньги тебя не взял.
Император прошел к дверце, ведущей в гардероб, после чего закрылся там для смены ночной рубашки на королевские одежды. Девушка лишь тяжело вздохнула и принялась заправлять кровать. Ох, да, не такой жизни она ожидала. Люкс поправляла простынь и красный плед с мыслью о том, что живет она совершенно не той жизнью. Это ни она сейчас должна исполнять работу служанки, это ни она должна проживать бок о бок с самодовольным императором, и ни она же должна опускать свою благородную королевскую кровь до уровня простейшей черни. Но, к сожалению, у жизни на нас абсолютно другие планы и она никогда нас не спросил о наших желаниях.
Закрывая глаза, Люксембург представляла себе родные зеленые поля, полные красных и желтых тюльпанов. А не четыре роскошные стены недавно королевского дворца. Девушка со скучающим вздохом вспоминала своих германских, швейцарских и австрийских друзей и родственников. Но перед глазами были лишь нахальные французкие генералы, что хвастались своими походами и завоеваниями. Либо же другие дамочки-служанки, что шептались за спиной Люкс о ее "отвратительном акценте", "отсутствию манер" и "она точно германская шпионка".
—Люксембург, хей!
Девушка была так погружена в мысли, что даже не заметила как рядом с ней уже стоял Франц и дергал ее за плече.
—А?
Служанка подняла взгляд на правителя, а тот лишь закатил глаза с недовольством и пошел прочь из комнаты.
—Разбудила меня в такую рань, а сама спишь на ходу.
Император с раздражением захлопнул дверь комнаты, направляясь в куда-то дальше по коридору.
***
Французкая Империя проходил мимо служанок. Он мило улыбался каждой, добавляя к "доброму утру" ещё и комплименты об очаровательной внешности работниц. Они так же добро встречали своего хозяина и смущённо прятали лица за пустыми подносами или тряпками, передниками или своими же ладонями.
Император с лёгкой походкой зашёл на кухню. Утро, лично для него, совсем недавно началось, хоть во дворце уже и кипела работа. Пробежавшись по помещению просторной кухни взглядом, Франц подошел к столу, что располагался прямо посередине, и взял несколько небольших апельсинок. Кто-то начинает утро с кофе, а вот наш француз больше предпочитал фрукты. Особенно это касалось апельсинов. Банальная вкусовщина, а так же привычка к этим оранжевым фруктикам после запретов матери по причине "
... это лишь излишество для таких как ты...". А ведь запретный плод сладок, верно?
Насвистывая про себя легкую мелодию, Франц подошел к шкафчику и взял из него маленький ножик. Затем фрукты вместе со столовым прибором были убраны в довольно большие карманы черной накидки, а сам император быстрым темпом отправился в свой кабинет.
***
Не для кого ни секрет, что каждому человеку нужно свое личное пространство. И это ни в коем случае не зависит от возраста, ведь даже маленьким детям нужен скромный уголок для творчества, работы или же раздумий. К сожалению, в детстве
Республика Империя не мог похвастаться хоть каким-либо личным пространством. В спальне часто бывали служанки или няньки, в саду гуляла мать со своей свитой, а всё остальное пространство занимали люди высшего общества. Но теперь всё иначе. Именно кабинет, что раньше принадлежал старшей француженке теперь являлся собственностью и укромным уголком любителя свободы и революций. Дорогие картины были убраны прочь и заменены на различные карты частей света. Дамское зеркальце с туалетным столиком для косметики было выкинуто за ненадобностью, а вместо него теперь красовалась меловая доска и железный глобус с бутылками алкогольных напитков внутри. Франц полностью подогнал рабочее место королевы под свой стиль и уют. Настолько сильно ему нравилось новое помещение, что слугам было запрещено появляться тут без спроса — это так же причина того, что в кабинете всегда царил бардак.
Француз недовольно скривил лицо, при виде нескольких стопок бумаг на столе и разбросанных по нему же письменных принадлежностей. Апельсинки с ножом были поставлены на журнальный столик. Император подошел к письменному столу и стал брать по нескольку документов, затем пытаясь их впихнуть в полупустые шуфлятки. Ящики уже еле-еле закрывались из-за большого количества бумаг, так что оставшееся листы Франц небрежно распихал по книжным полкам. Вскоре после этой уборки кабинет выглядел чисто. И "выглядел" тут ключевое слово. Империя довольно улыбнулся и сел в мягкое кресло. Он поставил локти на стол и положил голову на ладони, оглядывая кабинет. Взгляд особенно цеплял повешенный над дверью французкий флаг. Слегка потрепанный и прибитый к стенке гвоздями он слабо колыхался из-за сквозняка. На лице француза мелькнула слабая улыбка. Кто бы мог подумать? Какое-то время назад он сидел в этом кабинете, выслушивая очередную тираду матери о поведении в высшем обществе и глупых свободолюбивых мотивах. А сейчас Франц сидит в этом же помещении, на месте ныне мертвой королевы, слушая лишь свист ветра, что гулял меж дверью и открытым окном. Революционер с такой лаской на душе вспоминал свою победу, что даже не заметил, как в кабинет вошел его главный и новый помощник — Париж. Это был парень с типичной для того места и времени внешностью: небольшой напудренный парик, что скрывал темные длинные волосы; на талии висел длинный пояс-лента сине-бело-красных цветов; темная накидка с золотой каймой скрывала под собой белую рубашку и черные штаны.
—Ей, месье, вы не забыли, что сегодня...
Но столица так и не закончил свою речь. Император его тут же перебил, как только вышел из чувства ностальгии.
—Стучаться не учили?
Спросил он резко и грубо. Пари закатил глаза, чуть надув щеки, и снова вышел за дверь. Он постучался пару раз и, получив утвердительное "войдите", зашел обратно. Столица вздохнул, а потом буквально подлетел с столу. Он резко ударил ладонями по нему и посмотрел на хозяина, широко улыбнувшись.
—Вы не забыли? Вы же не забыли, что сегодня бал!? Бал у Российской Империи!
С нетерпением напомнил город.
—А...
Империя с пустым взглядом посмотрел на подчинненого. Кажется, этот пункт совершенно вылетел из головы Франца. Француз откинулся в кресле, закрывая глаза рукою и потирая их.
—О чёрт, точно, сегодня бал.
Тяжело вздохнув, правитель поднял глаза на ассистента и посмотрел на него без капли радости во взгляде, что была раньше. Что же так омрачило ожидания Французкой Империи? Ну, во-первых просто огромное количество дел, свалившихся на новоиспеченного правителя. После муторных разборов государственных документов, посещения "важных" мероприятий и решения острых вопросов вам, скорее всего, банально захочется упасть на кровать и уснуть на ближайшие несколько часов, а тут нужно тянуться куда-то на восток, дабы провести вечер за вином, едой и множеством других утех, присутствующих на балах. Вторая же причина французкого негодования заключалась в гостях. Думаю, мне не нужно упоминать как относились к новой империи, которая буквально заставила свое королевство потерять голову. На собрания Франц приходил под сопровождение осуждающих взглядов других королей, никто никогда не скажет доброго слова при встрече, а приглашение на русский бал и вовсе было единственным со времен кровавого переворота. Все эти аспекты вызывали у императора довольно смешанные чувства: с одной стороны — "боятся — значит уважают", а с другой — терпеть постоянное отвращение монархического общества очень тяжело. Империя согласился на поездку лишь из соображений вежливости, а так же не столь негативных чувств к русскому царю. Можно сказать, едет он туда только ради того, чтобы в очередной раз увидеть наглую славянскую улыбку и услышать в свой адрес каламбуры про рост и картавость, ведь это единственные по-дружески добрые вещи, присутствующие в обществе Франца.
Париж непонимающе наклонил голову. Затем его глазки забегали в поисках ответов, ведь тот совершенно не знал, что можно сказать правителю. После парочка милейших карих глаз снова остановилась на угрюмом выражении императора. Паренек вспомнил истинную цель своего прихода и натянул милую улыбку.
—Если вы еще не передумали ехать, то мне очень-очень хотелось бы составить вам компанию, пожалуйста.
Пари посмотрел на хозяина умоляюще, делая улыбку ярче. Сейчас он был сильно похож на ребенка, который за хорошую учебу в школе просит у родителей какую-нибудь сладость или игрушку.
В отличие от своего господина, Париж не был так зажат в плане социализации. Да, он активно помогал и участвовал в свержении королевы, которая временами могла морить городишко голодом, целыми неделями оставляя без хлеба. Он так же получал осуждение со стороны других королевских столиц, но его более чуткая и любвеобильная душа помогала ему игнорировать все едкие комментарии в свою сторону.
Город любви продолжал общение с другими "собратьями", не видя в этом что-то плохое или постыдное. Настолько порой он был легкомысленным в отношении других столиц, что даже во время вражды с англичанами продолжал отправлять Лондону письма, валентинки, пытался обнимать вражескую столицу при встрече и даже отпускал в его сторону комплименты с примесью флирта.
Император закатил глаза. Позитивный настрой Парижа в плане "дружбы-любви" с другими городами он не поддерживал, особенно, что касалось бриташек. Но что поделать, это же русский бал, а не английский, верно?
—Хорошо, Пари.
Французкая Империя вздохнул и закрыл руками лицо.
—Выезжаем после обеда, не смей опаздывать.
Столица тут же засиял счастьем и даже обошел стол, дабы обнять хозяина за плечи.
—Спасибо! Спасибо! Спасибо!
Быстро протороторил он слова благодарности, а после убежал, покинув кабинет и закрыв тяжкую деревянную дверь.
Французкая Империя наконец мог выдохнуть с облегчением, хотя теперь кроме апельсинов ему потребовалось другое дополнение к завтраку. Император встал с места, подошел к железному глобусу и, открыв его, достал оттуда бутылку крепкого красного вина. Затем из шуфлятки комода был взят хрустальный бокал, а утренняя трапеза официально началась для Французкой Империи.
***
