По кусочкам собери мое сердце и оставь его себе

***

      Стремление Рэй остаться в бункере продлилось не долго — буквально через полчаса она от скуки и дискомфорта напросилась домой. С Винчестерами пообщаться так и не удалось, однако, они прощались не навсегда. Джек бы и не отпустил её за пределы бункера надолго, да ещё и без присмотра. Они заранее договорились, что он будет заходить к ней.       Сегодняшний день, почти непосильный эмоционально, заставил всех оставить важные планы по спасению мира. Нужно более подходящее время. Думать в этом напряжённом, подвешенном состоянии, окутавшем каждого, было опасно — можно было додуматься до того, что в итоге оттолкнёт их ещё на несколько шагов назад. А они и так отставали в этой гонке.       То ли от тоски, то ли от усталости в три часа дня Рэй уже заснула у себя дома. Тишину снаружи она компенсировала саундтреками из аниме именитого Хаяо Миядзаки — они прекрасно подходили не только для засыпания и учёбы, но даже для прогулки. Проснулась же она медленно, лениво и неосознанно, будто всё ещё находясь во сне — непрекращающемся кошмаре, выбраться из которого нельзя было самостоятельно.       Музыка в комнате играть давно перестала. И Ливингстон не слышала ничего, будто находилась в огромной студии звукозаписи, куда её однажды водил Ян. Даже сердце не стучало, замерло — несколько раз Рэй словно чувствовала его остановку и пугалась, заставляя биться сильнее и быстрее. И только тиканье часов на первом этаже, над телевизором, секундами разбивало эту иллюзию «небытия». Отсутствие чего-либо, пустота — щелчок часов — и вот снова кладбище звуков. И так весь этот день.       Она бы вышла на улицу и погуляла бы, и даже погода позволяла понежиться на солнышке и получить заветную порцию витамина D, может даже расслабиться и съесть мороженого… Но и в уютных четырех стенах девушка чувствовала себя уязвимой, не говоря уже о целом городе, лишенном жизни и движения.       Да, ей всегда хотелось жить одной. А когда она оставалась одна дома, в редкие выходные, то чувствовала себя гораздо организованней — ведь всё находилось только под её ответственностью, а значит — должно было быть идеально. Знакомое многим подросткам чувство. Но теперь всё валилось и утекало из её рук: время, мысли, обязанности и жизнь.       Спустя полчаса раздумий Рэй вылезла из теплой, даже пропотевшей кровати и вышла на лестницу, где по утрам в одно и то же время всегда сталкивалась с братом. Но за окном уже наступали лиловые тени сумерек. Как по расписанию, в пять вечера каждые выходные её отец листал ТВ каналы и никак не мог найти интересное ему шоу. Её мама в это время была на работе, а Чарли допоздна гулял с друзьями… Казалось бы, Рэй следовало просто осесть в своей комнате и до прихода Джека заниматься своими делами, но что-то останавливало её.       — Так, у меня появилось свободное время, но… Но что за фигня? — её возмущало собственное бессилие. — Надо начать уже делать хоть что-то! — Рэй не знала, сказала ли она это вслух или это были лишь её мысли. — Думай, будто все просто уехали. Всё в твоём распоряжении… В моём распоряжении.       И, ещё немного поговорив сама с собой, Рэй заварила чай с молоком и достала с верхней полки конфеты. Поднялась в комнату и вывалила на стол новые маркеры, собираясь воплотить в жизнь давно придуманного персонажа. Но желание проверить опустевшие социальные сети или пройтись по такому же бездушному дому, желание покричать на улице или сходить в гости к мэру города — всё это отвлекало её от любимого с детства рисования. Даже набросок она не закончила — белизну листа запачкали нечёткие линии женского силуэта. А брать в руки планшет не было смысла.       Смена обстановки — со стола на кровать, а потом с кровати на диван в гостиной — не дала результата и лишь сильнее разозлила Ливингстон. Хоть всё вокруг и стояло на своих местах, ей думалось наоборот. Баланс — это шаткое чувство спокойствия — вместе со всем человечеством покинул её. И в какой-то момент, уже под вечер, когда всё было перепробовано, мыслей стало так много и все они были настолько неприятные, что ей пришлось взяться за дневник.       Но перед этим Рэй включила свет в каждой комнате, зашторила все окна и закрыла все ящики и двери, чтобы ничего не могло в её фантазии сделаться угрозой. Она боялась, что Бог уничтожил людей, но не тронул всех остальных существ: и живых и мертвых.        «26 мая 2020г. Сегодня я умерла. Но сейчас я, правда, уже жива. Не знаю, наверное, к счастью. Я ни в чём сейчас не уверена. Наверное, стоит сказать, что я чувствовала тогда. Ну, когда умерла и была бесхозным призраком. Ужасно, если честно. Тебя будто лишили всего. Ничего сделать не можешь — сидишь и плачешь! И я отчётливо помню, как вспомнила (тавтология) про нашу с Джеком первую встречу тогда. Я же хотела сделать ЭТО сама. Хотела убить себя. А потом умоляла Люцифера не делать это. Комично, ха-ха, какая же я глупая! О чём я только думала? Ах, да, Люцифер. Я встретила его сегодня. Он даже предложил подвести меня… Какая снисходительность с его стороны! Но почему я хотела убить себя тогда? Глупая и трусливая идея. Ну, наверное, я просто хотела прекратить всё. Впрочем, я бы этого успешно добилась. А что потом? Пришёл бы жнец или как его там и забрал бы меня? Я бы попала в Ад. А Адом ведь управляет Люцифер. Правда, он на тот момент был мёртв. Но он ведь его создал? Значит, там всё ужасно. Ненавижу его. Ненавижу всем сердцем. Интересно, он слышит мои мысли? Джек может, если захочет… Как Джек стал таким с таким отцом? Ненавижу тавтологию. Не суть. Они ведь даже внешне не похожи. Фу! Джек в миллион, нет, в миллиард раз красивее. Да, он очень милый… Я бы хотела познакомиться с его мамой. Наверное, он пошёл в неё. Если да, то мы с ней подружились бы. Но Джек не рассказывал о ней. Или я просто не помню? Как безответственно! Но нас точно не определяют наши родители. С Джеком это прям хорошо заметно. Он точно не похож на Сатану. Как и я — на своих родителей».       Рэй со вздохом отложила ручку, взяла остывший, отяжелевший чай и в задумчивости допила его. Вспоминать о родителях всегда было сложно — невыносимо сложно. Казалось бы, они ничего плохого ей не сделали. И она могла назвать много их положительных качеств. Но всё равно, когда ей приходилось говорить о них, щеки невольно становились руслами для целых рек слёз. Они дали ей всё, но не смогли подарить любовь.        «Да, их сейчас нет рядом. Они не умерли. Они просто исчезли. И Чарли тоже. И… Ужасно это говорить, что я по ним не скучаю. Я жестокая? Правильно ли это? Я не знаю. Почему я не скучаю по ним?»       Взгляд замер на гирлянде, ярко подсвечивающей беззаботный розово-лиловый коллаж со всем, что Рэй было дорого, окружённым некоторыми эстетичными картинками. И на нём не было ни друзей, ни родителей, ни чьих-либо других фотографий. Но Рэй никогда не называла себя одинокой. До этого момента.       Да, она была там одна.       Только создавая этот коллаж, полтора года назад, Рэй в первую очередь думала о будущем, где она — успешная художница, чьи комиксы читают и любят, — живёт одна в своём уютном доме где-то на побережье в Калифорнии, куда поступают письма от её поклонников и разные рекламные предложения от мировых компаний. Но почему ей так хотелось быть одной? Даже без любимого человека — даже без «абстрактного» любимого человека? А ведь тогда, в пятнадцать лет, Рэй была наивно влюблена и, в теории, должна была думать о совместном будущем с Яном… Но даже тогда она подсознательно всё понимала.       «Нужно разобраться с родителями. Так. Я по ним НЕ скучаю, наверное, потому что так мне легче… Нет, потому что так я не чувствую их безразличия ко мне. Да? А когда они рядом, это заметнее. Звучит угнетающе. Я давно это ощутила, но…»       — Поняла только сейчас, — робко продолжила Рэй уже вслух и отвела взгляд от аккуратно оформленного блокнота. — Я не хочу, чтобы это было правдой, — она встала с заваленного подушками ковра и прошлась немного по комнате. — Я ведь обязана им. Так? Они меня воспитали, содержали… Хотя, последние лет пять я воспитываю себя сама. А обеспечивать они меня должны как родители. Это же их обязанность… А за что тогда я должна их любить? Нужно ли? И смогу ли я? Они ведь даже не показали мне, что такое любовь на собственном примере, — она опустилась на кровать и закрыла глаза, чувствуя, как в их уголках начали скапливаться слёзы.       Потом перевернулась на бок, одну руку пряча под подушку.       — А я умею любить? Хоть кого-то? Люблю ли я себя? Не уверена. А если я не люблю даже себя, то как смогу полюбить кого-то другого? Я обманываю себя?       Разговоры с самим собой могут ранить — это едва ли не главная их функция, и Рэй в этом убедилась. Чем больше ты думаешь о своей жизни, своём характере и поступках, тем больнее тебе становится. Но, пережив это, перейдя этот порою долгий этап, разобравшись в своём «грязном белье», ты ступаешь на дорогу истины. И для каждой ямы на этой дороге у тебя есть своё решение.       И Рэй искренне ждала этого счастливого будущего, когда все «ямы» выровняются. Но оно никак не наступало. Ждала, когда уедет от родителей, когда станет сама себя обеспечивать, когда будет сама решать, какие обои у неё будут в гостиной и какого цвета в туалете будет ёршик. Ей хотелось взять свою жизнь под контроль.       И теперь, казалось бы, для этого открылись все возможности — всё теперь в её руках, стоило только встать с кровати, но… Она ясно чувствовала, как за ней наблюдал Чак, как он контролировал её, как проникал в её мысли и решал, что сделать дальше. И внушал ей это бессилие. Хотя ему, по правде, в разы интереснее было смотреть на её импровизацию. Но он был рядом, смеялся над её бессилием и радовался.       Но Ливингстон всё равно не могла вступить на этот истинный путь. Потому что была не готова, потому что ещё не разобралась с родителями, потому что ещё не разобралась с собой. Всё произошло слишком быстро — события опередили время, а она ещё не выросла и не наигралась!       Звонок в дверь вытащил её из полусонного состояния, возвращая в реальность. И она проснулась от него, словно от будильника, и также быстро встала с кровати. Зеркало — гардероб — снова зеркало — лестница… Рэй искренне не хотелось, чтобы Джек, повязший в собственных проблемах, думал ещё о её загонах, а потому она буквально за минуту привела себя в порядок и стерла с лица уныние. Сбегая по ступенькам, переметнула взгляд на часы — Джек был до жути пунктуален. Обещал прийти в восемь — ровно в восемь оказался у её двери.       — Надеюсь, ты не скучала… — они обнялись через порог, а Рэй почти что оторвала носочки от пола — так сильно она повисла на парне.       — Мне не было скучно, но я всё равно скучала по тебе, — он довольно улыбнулся. — Ты пройдёшь? Мне как-то не хочется гулять. К тому же, там дождь пошёл, — она указала на звездное небо, затянутое светло-сизыми ватными тучами.       — Мне не принципиально, — заметив, что девушка была без обуви, он разулся, хотя этого не требовали нормы приличия в Америке. — Сэм спрашивал, как ты вообще, — его взгляд коснулся её спины и распущенных, качающихся из стороны в сторону шелковистых волос, пока она шла в гостиную.       — А тебе это как будто не интересно? — Рэй удивлялась, как могла с такой лёгкостью улыбаться, когда меньше часа назад ревела. — Я пытаюсь не думать обо всём… — она остановилась, вздрогнув. — На самом деле, меня это всё очень волнует. И я ещё не разобралась с собственными чувствами.       Они понимающе переглянулись, Рэй предложила Джеку сесть, а сама уже шестой раз за день поставила чайник.       И её гость стал с внимательным лицом ходить по комнате. Прошёл мимо небольших растений и, не успев до них дотронуться, заставил повянуть. Испугался, взглянул на ладонь и почувствовал на кончиках пальцев осадок энергии — именно это он чувствовал когда-то, гуляя по улице возле цветущих клумб. И вот только сейчас обратил на это внимание — после смерти он стал неосознанно пожирать чужую энергию, как бомба, как ловушка. Но ему совершенно не хотелось создавать Рэй лишние поводы для беспокойства, и он отошёл от вазы с мощной манстерой к обжитому стеллажу, где в ряд стояли фотографии её семьи — неотъемлемая часть любого дома в любой части мира.       Все они были такими счастливыми: и отец, дарящий дочери на десятилетие самодельный домик для кукол «Monster Hay», и она, на другой фотографии одетая в форму группы поддержки и позирующая на фоне школьного стадиона, и мама, с детьми где-то во Флориде играющая на пляже, и её брат в синей мантии выпускника. «Идеальная семья», — подумал Джек, а потом вспомнил слова Рэй о родителях и смутился. Картинки часто врут. Эта неискренняя показательность людей до сих пор удивляла его. Но ведь не бывает идеальных людей. Может, родители Рэй старались сделать всё возможное, чтобы подружиться с дочерью, но до сих пор не смогли? Но никто этого всё равно уже не узнает.       — Я тут ужасно получилась. Не смотри, — сказала девушка у него из-за спины и недовольно сложила руки. — Как же люди меняются. Меня там тринадцать. Разница же колоссальная! Ну, четыре года, конечно, это не очень много… Но какие четыре года зато! Почему тогда мне никто не сказал, что я до безобразия некрасивая?       — Ты хочешь, чтобы кто-то тебе об этом сказал? Ты ведь понимаешь, что все противоположного о тебе мнения.       — «Все»? Сейчас на планете ты, я, твои Винчестеры и пара архангелов. Их мнение меня как-то не волнует… — она смутилась и со смущённой улыбкой опустила голову. — Ну, почти, — они снова переглянулись.       Они несколько секунд молча стояли друг напротив друга, то ли боясь, то ли не желая отводить взгляд. Даже Рэй не хотелось прерывать эту неловкую тишину между ними, которая не могла не смешить. Эти ямочки от её внезапной улыбки, этот малиновый румянец и нервные движения пальцами у него, эти хлопающие ресницы и чуть приоткрытые губы, страшащиеся сказать очередную глупость… Даже когда жизнь стремительно приближалась к финишной черте, а миру был предсказан конец, подростки продолжали видеть прекрасное. Это удивительное свойство молодых людей, ещё не потерянная детская наивность, борющаяся со зрелыми мыслями, — вся эта мечтательность спасала их в самые скверные моменты. Они спасали друг друга.       — Как ты думаешь, Бог смотрит на нас сейчас? — она подняла голову вверх.       — Слушает — возможно.       — Поэтому ты не можешь рассказать мне ваш план? — Рэй понимающе посмотрела на него. — Я понимаю, прости.       — Может, поговорим о чём-нибудь другом? У меня и так голова этим всем забита. Ты не хочешь посмотреть фильм или типа того? Ты, кстати, тоже очень напряжена, — Джек заботливо опустил ладонь ей на плечо, будто умоляя согласиться с ним. — Давай просто расслабимся.       — Да, и я хочу… Погулять под дождём. Пойдём, пожалуйста! — она схватила его за руку и повела в коридор, где они быстро обулись и выбежали на улицу. — Да он тёплый! — она подставила раскрытые ладони под крупные капли и закрыла глаза, начиная кружиться и смеяться.       Джек с замиранием сердца смотрел на её беззаботность, которую он сам же помог раскрыть. Рэй не хотелось думать о плохом рядом с ним. Он ведь уже помог всем, чем мог — остальное исцеление зависело от неё самой. И дождь смывал не только летнюю пыль с улиц, но и следы слёз с её румяных щёк. Волосы стали темнее и прилипли к шее, но она продолжала кружиться под разыгравшемся ливнем. Кроссовки хлюпали в лужах на газоне, коричневые брызги испачкали белоснежные носки с красными бабочками…       В какой-то момент она просто закричала на всю улицу и засмеялась, напрасно пытаясь перекричать дождь. Замолчала, прислушиваясь к стуку капель о крыши, бесхозные машины и тёмный асфальт, а потом оглянулась — Джек с глупой улыбкой смотрел на неё, освещённый теплом дома.       — Мы пойдём в парк? — Джек игриво изогнул одну бровь.       — Может, поиграем в баскетбол на школьном стадионе? — она взяла его за руку и поправила слипшиеся волосы, вода с которых пропитала её толстовку. — На перегонки?       — Я же не знаю, где твоя школа! — брызги из-под её ног запачкали и его кроссовки.       — Не ври! Ты уже был на стадионе! Догоняй!       Девушка мчалась по лужам на красные огни светофоров, смеялась и пару раз чуть не упала на скользкой от дождя травы. Центр города был хорошо освещён, но также безлюден, как и самый глухой лес. Однако до сих пор играющая музыка в некоторых кафе и магазинах создавала иллюзию оживлённости и расслабляла подростков. Ей даже казалось, что всё вернулось на свои места и что по улицам ходили люди — чьи-то тени, похожие на тени фонарей, иногда мелькали в глубине кварталов.       Джек не пытался угнаться за ловкой Рэй, но всегда держал её в поле зрения, всё ещё боясь, что где-нибудь за углом её будет поджидать опасность: машина, велосипедист, бешеная собака или открытый канализационный люк. Он жизнь бы отдал за её безопасность! И чутьё не подвело его: парк, мимо которого они пробегали и где познакомились, оказался опаснее, чем они могли себе предположить.       Сначала их беззаботную прогулку прервал ранящий душу крик Рэй: от границ парка она резко рванула через дорогу и уперлась в машину, не переставая испуганно кричать и звать Джека на помощь. Она была парализована страхом, как тяжёлыми оковами.       Не мешкая, Джек сразу увидел источник — источники — опасности и остановился прямо между ними и девушкой. Рыхлая сырая земля в парке уходила из-под ног восставших мертвецов, деревья с кустами стали им непосильной преградой, а запах свежести смешался со смрадом гнили и гноя. Некоторые выбегали из парка, но тут же попадали под атаку нефилима: он поднимал их над землёй, а потом разрывал на части, что разлетались во все стороны.       — Ты не ранена? — Джек не выпускал из виду восставших из мертвых, зная и чувствуя — Ливингстон обнимала его сзади и была в безопасности.       — Нет, но это же настоящие зомби! Зомбаки из фильмов ужасов! — Джек волной оттолкнул толпу монстров назад, выигрывая немного времени и собираясь с мыслями.       — Почему они вообще в парке?       — Там очень давно было кладбище! — в панике закричала Рэй, зажмурившись и прижимаясь к парню сильнее. — Пойдём отсюда! Быстрее! Если есть они, эти зомби, то могут быть и вампиры с оборотнями и призраками и всем остальным, о чем так любит снимать «Netflix» и «CW»!       — Нужно же уничтожить их…       — Кого ты в этом городе решил спасать? Не трать свои силы понапрасну! Давай уйдём! — Рэй горящими от паники глазами посмотрела в парк, откуда на них смотрело ещё с десяток голодных глаз и откуда доносились пронизывающие душу крики. — Мы же одни и… — и она снова завизжала, услышав хлюпающие по лужам старые ботинки прямо позади них. — Джек!       Шум дождя и вопли мертвецов сменились тихим капанием воды на кухне дальше по коридору и журчанием вентиляционной системы, давно требующей капитального ремонта. Но руки Рэй всё ещё крепко обнимали нефилима, жадно сжимая его сырую футболку и дрожа от страха. Её тихий вздох, осторожный шаг назад, и из глаз покатились слёзы. Перед ней всё ещё мелькали силуэты разложившихся тел, покрытых плесенью и землей, облачённых в старую одежду и с раскрытыми челюстями, готовыми откусить от невинных подростков лакомый кусочек и не один. Дрожь в мышцах ног перешла на всё тело, и только объятия Джека спасли её. Но не от холода.       — Давай ты сейчас переоденешься, попьешь горячего чая с молоком и ляжешь спать, хорошо? Я сам скажу Дину и Сэму, что снаружи небезопасно и что ты у нас, ладно? — она тихо кивнула, но потом дрогнула и указала на стол, где красовалась салфетка с какой-то короткой надписью.       — Они уехали в магазин. В Лебанон. Оба.       — Черт… Придётся идти за ними.       — Но они же охотники.       — Это не значит, что я должен оставить их. Мало ли что. Я нужен им.       — И мне тоже. Я не останусь здесь. А вдруг зомби и сюда проникнут? — она боязливо покрутила головой, всматриваясь в коридор и приоткрытые двери, через которые скользил сквозняк.       — Во-первых, зомби не самые страшные монстры, они не разумны. А во-вторых, со мной тебе будет гораздо безопаснее. Вдруг Чак явится сюда? А ты одна? — он погладил её по мокрым волосам. — Если что, кричи. И держись за меня. Всегда, — Рэй аккуратно взяла его за руку и поджала губы.       В тот же момент они оказались посреди главной улицы Лебанона, маленького городка в Канзасе, где отоваривались Винчестеры вот уже больше пяти лети. Освещён он оказался хуже, чем родной город Рэй, однако тучи не скрывали серебряную полную луну, и она подсвечивала серый асфальт и дарила дополнительный свет.       — Ты тоже слышишь шум в паре кварталов отсюда? Они там, да? — Джек одобрительно кивнул и вместе с Рэй осознанно пошёл туда, чувствуя, как она сжимала его ладонь всё сильнее.       И монстры не стали ждать. Показавшийся посреди улицы оборотень остановился в пяти метрах от них и блеснул своими клыками, однако лишь одного движения Джека хватило, чтобы он отлетел в сторону и, засветившись золотыми искрами, умер. Другие монстры не обращали на них внимания — или просто не видели — и бежали к магазину, где остановились Винчестеры. Об этих двух братьях слышали многие твари. Многие наивно надеялись убить их. И все от их рук погибали.       «Импала» Дина была грубо перевёрнута одним из вампиров и им же поцарапана. И лежащее рядом с ней обезглавленное тело доказывало, что водитель уже давно разобрался с хулиганом и отомстил ему.       — Я возьму? — остановившись около разбитой машины, Ливингстон уверенно подняла пистолет, вместе с другим инвентарём выпавший из багажника. — А он тяжёлый. Ну, я справлюсь, — она наигранно улыбнулась, ещё не понимая, что у неё в руках было настоящее орудие убийства, а не муляж.       — Сделаю всё возможное, чтобы он тебе не понадобился, — говоря это, Джек голыми руками свернул голову одной обезумевшей вампирше, почуявшей человеческую кровь за сотни метров, и грубо отбросил её в сторону.       — Попала! — раздавшийся выстрел был сопровожден изумлённым криком девушки, выстрелившей прямо в плечо какому-то клыкастому мужчине за машиной и разозлившей его ещё сильнее.       — Давай аккуратнее, не попади в Дина и Сэма… Пойдём! — добив того монстра, Джек грубо дернул её за руку и забежал в магазин, где свалившиеся с полок товары лежали в лужах крови, потом осмотрелся и, сосредоточившись, пустил по земле цунами медной энергии.       Всё вокруг замерло на несколько мгновений. Рэй успела лишь обернуться и закрыть глаза, боясь, что стекло попадёт ей в глаза. Но на ней не осталось и царапины. Когда всё закончилось, что-то беззвучным эхом вернулось Джеку обратно, возвращая даже больше сил, чем было затрачено. Он с глубоким вдохом впитал их в себя и сжал пальцы, пытаясь совладать с ураганом внутри и привыкая к нему.       Тут же что-то тяжёлое упало на битое стекло витрин, послышались лёгкие, но быстрые шаги и неприятный хруст — и когда Джек открыл глаза, Рэй взяла его безэмоциональное лицо и начала приводить в сознание, даже поцеловала. Ему, конечно, ничего не угрожало, он даже стоял на ногах, но это необъяснимое спокойствие Клайна всё равно встревожило Рэй. А он всё чувствовал и помнил, и столь трепетная забота и обеспокоенность со стороны девушки вызвала в нём лишь блаженную улыбку.       — Всё хорошо? Ты совсем бледный, — она убрала с лица парня чёлку, заглядывая в голубизну его добрых глаз.       Ничего не отвечая, он лишь кротко кивнул и оглянулся, слыша переговоры Винчестеров совсем рядом, но ещё не видя их. Впрочем, они показались очень быстро.       — Если это был Чак, я убью его прямо сейчас! — снова хруст стекла и шуршание свалившихся с полок продуктов. — Ты слышишь? Я убью тебя! — с этими криками Дин перешагнул труп оборотня, нарочно пиная его, вышел из-за холодильного ящика с яркими энергетиками и поставил подростков под прицел. — Черт, не лучшее место для свиданий, ребят. Что вы тут забыли? — Дин со вздохом опустил винтовку и взмахнул руками, заметно хромая на правую ногу.       — Вас, полагаю, — Рэй зажала плечи, стараясь не смотреть на убитых монстров и чувствуя, как уровень адреналина в крови стремительно уменьшался и возвращал ей привычный страх.       — Спасибо, конечно, ты вовремя, Джек, — Сэм с противоположной стороны медленно подошёл к ним, улыбаясь сквозь боль и не обращая внимания на порванную футболку с джинсами. — Но как ты узнал, что…       — На нас в парке напали зомби, представляете? — опередила его Рэй и наигранно улыбнулась, после чего опустила голову и увидела лужи крови, а также алое пятно на светленьких кроссовках.       Охотники переглянулись, понимая, что Ливингстон на самом деле хотелось кричать от страха и что для неё такая резня — впервые. Она не знала никого из убитых — только то, что они являлись монстрами, — но всё равно ужасалась, глядя на них. Ей было «нормально» ровно до того момента, как Джек за секунду убил дюжины тварей. Теперь она стояла посреди запачканного кровью и трупами магазина и смотрела по сторонам, сдавливая крик ужаса.       Даже если бы Джек взял её за руку, легче бы не стало. Ведь в этих же руках она держала пистолет минуту назад. И даже осмелилась сделать выстрел в живое существо! Рэй не верила — неужели она, обычная, ранимая семнадцатилетняя школьница, осмелится на такое? Было стыдно и обидно за себя и за того крошечного зверя внутри, который пробудился лишь на секунду, но успел испугать её до смерти. Смогла бы она пойти дальше? Взять в руки то острое мачете, которым Дин отбивался от вампиров, и отнять чью-то жизнь?       Пока Джек залечивал раны Винчестерам, Рэй стояла на месте и боялась повернуться не в ту сторону — не хотелось видеть человеческие внутренности и прочие гадости, которые они проходили на биологии. Впервые после той прогулки под дождём ей стало холодно, а прилипшая к телу одежда начала раздражать и приносить неудобство. Хотелось домой в чьи-то объятия, подальше от всех проблем и монстров.       — Вы как из бассейна вылезли, — вдруг заметил Дин, не обращая внимания на испачканную в крови клетчатую рубашку, на которой виднелись также и маленькие кусочки чьих-то тел.       — Это был дождь, — сухо ответила Рэй и обхватила плечи ладонями.       — В тебе уже не столько смелости, как минуту назад, — продолжил их диалог Дин и взял пистолет, что валялся у её ног. — Сама напросилась пойти вместе с ним? — он с улыбкой кивнул на Джека, умело залечивающего плечо и ключицы Сэму. — Эта работка не для всех, — его взгляд вновь упал на огнестрельное оружие. — Надеюсь, он тебе больше не пригодится.       — Я тоже надеюсь, что вы уже, наконец, спасёте мир! — эти слова прозвучали, как угроза. — Прости, — Рэй замешкалась, поднимая глаза. — Я просто боюсь…       — Чего?       — В смысле? Ну…       — Чего ты именно боишься? — настаивал Винчестер, зачесывая назад грязные волосы. — Чего ты боишься?       — Я боюсь, что у меня не будет будущего. Потому что это всё не зависит от меня. Я же столько всего себе спланировала, столько хочу сделать! Понимаешь? — ей было сложно говорить с малознакомым Дином на «ты», но это придавало их разговору искренности.       — Ну, что тебе мешает сделать это всё сейчас, а? Столкнись со своим страхом лицом к лицу. Попробуй. Это того стоит, — Дин не хотел показывать ей своих страхов и опасений, наоборот, желал ободрить и подарить надежду, будто от этого и вправду зависело их общее будущее. — Вот же сукины дети! «Детка», малышка, что они с тобой сделали? — Винчестер выбежал на улицу, понимая, что монстры не ограничились одними царапинами.       — Я всё устрою… — начал было Джек, но Дин остановил его:       — Просто переверни её. Дальше я сам разберусь. Никто не будет трогать её, кроме меня, ясно? — Винчестер наградил всех настойчивым взглядом. — Вот так-то лучше.

***

      Рэй уже давно спала в его комнате, в тепле и в чистой одежде, напоенная любимым чаем, и с вымытыми волосами. Не хватало только обмазаться увлажняющими кремами и сделать себе маску, чтобы вечер точно удался. Да ещё и подушка с постельным бельём приятно пахли её парнем.       А вот Джек не решался даже сидеть с ней в одной комнате, лишь бы не разбудить, а потому устроился в библиотеке — там никто не мешал ему думать, даже Чак. Нефилим теперь был достаточно силён, чтобы не дать Богу проникнуть в его мысли, однако во все остальные головы Он всё еще мог пробраться. Созревший накануне план нельзя было никому разглашать, но и без «показательного» плана — плана, придуманного для отвлечения внимания Чака — действовать тоже нельзя было. И парень отказывался говорить с Ливингстон о происходящем, как раз боясь проболтаться. Он начал сдерживать себя даже в эмоциях, лишних взглядах и движениях — всё могло выдать его.       — Не отвлекаю? — Сэм с мокрыми после душа волосами пару раз постучал по стенкам высокой арки и зашёл в библиотеку. — Я хотел спросить про Михаила и Люцифера. Где они сейчас?       — В Раю. Точнее, в темнице Рая. Почти лишенные сил, но не лишенные общества друг друга. Я собирался пойти к ним сразу, как Рэй проснётся, — выражение лица Сэма заставило Джека засмущаться. — Я просто хочу лично сказать ей, куда пойду, чтобы она не беспокоилась. Я очень дорожу ей, понимаешь? — его глаза будто загорелись. — Я не хочу, чтобы она лишний раз за меня переживала. Ещё и эти монстры…       — Да, она была очень напугана, — нехотя признался Сэм.       — Очень. Но я не мог по-другому. Рядом со мной… Я могу защитить её.       — Ты прав, конечно. Но я не думаю, что стоит откладывать выполнение твоего плана. Даже из-за Рэй. У нас и так не много времени, — охотник специально не расспрашивал нефилима о плане действий, догадываясь о постоянной слежке Чака. — Я всё ей объясню. Уверен, она поймёт, — в ответ Джек опустил голову.       — Чак отлично знает, что она — моё слабое место. Я каждую секунду думаю об этом… Не понимаю, зачем Он оставил её, — парень поджал губы и закрыл глаза, сжимая кулаки. — Лучше бы она умерла тогда. Как и всё человечество. Он не дал ей жизнь, не подарил ей, не смиловался над ней. Он заставил Рэй медленно и мучительно умирать. А этого заслуживает только Он.