Прекрасно.

      Они общались. Дни пролетали быстрее. Давно он не слышал по утрам пожеланий хорошего дня, а перед сном ему впервые за долгое время желали спокойной ночи. Мо не находил в себе смелости писать первым. Первым спрашивать, как спалось, и первым интересоваться, как прошел день. Он поражался ее беззаботности.       Еще один день. Учеба, книги, яркая луна, «Спокойной ночи» с тремя восклицательными знаками. И только после этого можно было наконец-то заснуть.       Не сегодня. «Хочется ее увидеть…», — проскользнуло в мыслях Мо, пока тот, лежа в темноте, пытаясь заснуть. Ворочался туда-сюда на диване, почти упал с него. А спать хотелось. Но только он закрывал глаза — видел вишневую милашку. Никак не мог расслабиться. Хотелось прямо сейчас оказаться рядом с ней.       В полудремном бреду Кигасаки, несмотря на то, который сейчас час, схватил телефон и быстро затыкал по кнопкам: «Приходи завтра ко мне с ночевой», а затем добавил, хмурясь от яркого света экрана мобильника: «Это свидание». И только получив в ответ «Хорошо» с двумя розовыми сердцами рядом, он смог заснуть.

***

      Утром следующего дня Мо не сразу вспомнил о своей ночной выходке. И лишь после сообщения Мивы с уточнением времени, почти поперхнувшись горьким кофе, он прозрел.       Было стыдно. До безумия. Ночь как-то слишком его раскрепощает. Брюнет явно теряет хватку. Но все же зародыши радости сидели где-то внутри — он ее увидит. Всего лишь через несколько часов она будет рядом. И хоть Мо негодовал касательно своего поведения, внутри он был доволен.       В конце концов, Кигасаки все списал на влечение. Такое множество близостей с розоволосой легко может вызвать привязанность к телу, потребность в том, чтобы все чаще и чаще его ощущать. Это наука. Для Мо — это лучший вердикт.

***

      Ближе к вечеру показалась Ишимия. Мо встретил ее где-то внизу, во дворе. Она волнительно хваталась пальчиками за манжеты длинных и широких рукавов своего милого кардигана. На этот раз его цветом была морская волна. — Как добралась? — спросил Мо после легонького подобия объятия со стороны девушки. — На удивление хорошо! — воскликнула она, открывая входную дверь. — Отлично.       Вообще, в общежитие нельзя приводить кого попало. Но пока Мива шла на цыпочках, постоянно оборачиваясь, Кигасаки был спокоен. Наверное, студенты из соседних комнат даже не знают о его существовании. И в принципе это его вполне устраивало. Единственное, что волновало Мо в данную секунду — чем они займутся.       Ему хотелось просто побыть с ней. Но ведь нужно себя чем-то занять. Брюнет считал себя не самой интересной компанией, поэтому перебирал всевозможные варианты, даже задумавшись над покупкой настольной игры. В конечном итоге к чему-то конкретному он не пришел. Придется импровизировать. Опять. — Ты не голодна? — спросил Мо, разувшись. — Не сказала бы… Может чай? — предложила розоволосая в ответ, проходя в комнату. — Конечно. — и щелкнул кнопкой разогрева на чайнике. — Как с родителями? — Ну… — гостья надула щеки. — Скажем так, все мирно. По крайней мере я на это надеюсь. — усмехнувшись, поделилась Ишимия. Кигасаки не думал насчет этого вопроса. Он просто знал, что задаст его. Подсознание сказало ему, что это важно. И единственное, что оставалось Мо — сдаться. Опять. — А как твои дела тут? Почему так резко предложил встретиться? — резко спросила девушка.       Тупик. Брюнету не хотелось ей врать. Но он понимал, что и сказать правду не сможет — гордыня не позволит через себя переступить. Вообще, подобный перевод в обычном для такой же обычной жизни общении весьма нормален. Но не для Мо. Ведь он же такой скучный и понятный. У него на лице всегда написано, как у него дела. Да и кому может быть подобное интересно? Юноша настолько сильно привык к этим мыслям, что стал игнорировать свое самочувствие, из-за чего растерялся, когда Мива задала ему этот вопрос. Как у него дела? Понятия он не имеет.       Мо ненавидит анкетирования, тестирования, типирования, собеседования, составления резюме и «Расскажи о себе». Мо не знает, как его дела и самочувствие. Для матери — в принципе единственного человека, который задает ему этот вопрос, — у Мо всегда все в порядке. Лишь бы та не волновалась. Но что ему делать здесь? — Не знаю. — честно ответил Кигасаки. — Все как обычно. — Второй вопрос. Странный и внезапный, тупиковый и кажется, безвыходный. Не хотелось врать, но говорить о том, что действительно у него на душе тоже не хотелось. Мо напряженно поджал губы, благо гостья этого не увидела, оглядываясь по сторонам, словно за эти несколько дней с их расставания в комнате что-то изменилось.       Щелк.       Это был чайник, про который оба благополучно забыли, из-за чего после резкого звука удивленно уставились на прибор. Мо благодарил все небеса за то, что это случилось так вовремя. — Может посмотрим какой-нибудь фильм? — предложила Ишимия, грея ладони о теплую наполненную чашку. — Какой например? — тонкая черная бровь игриво изогнулась. Кигасаки не очень любит совместные просмотры чего-либо. Куда лучше сесть и в одиночку поглотить всю информацию, чем делить ее с кем-то, тем более отвлекаясь на обсуждения и комментарии. — Не знаю даже… О! А выбери сам. — он знал. Просто он уже, наверное, слишком хорошо ее знает, чтобы не догадаться до какого-нибудь такого поворота. — Жанры? — Без слез и крови, пожалуйста. — Как насчет зарубежного? — Например? — Мива протянула последнюю гласную, словно пропев. — Смотрела «Вечное сияние чистого разума»? — Не-а. — Отлично. Думаю, тебе понравится. — Ну хорошо, включай!

***

      Быть честным, Мо не нравился этот фильм. В нем слишком много недостатков, чтобы считать его стопроцентно хорошим, но все же главная сюжетная ветвь неплоха, даже очень. Но юноше показалось, что этот фильм понравится гостье. Он словно был создан лишь для нее.       И так и оказалось.       Мива сидела, полностью погрузившись в фильм. Погрузившись настолько, что видимо не заметила, как свернулась клубком где-то в области коленок Кигасаки. В принципе, сам брюнет тоже этого не заметил. Его рука спокойно покоилась на ее туловище, иногда поглаживая оголенные упавшим с плеч девушки кардиганом ее тонкие руки и спину.       Несмотря на счастливый финал картины, Ишимия осталась в осадке после просмотренного. Слишком много событий, слишком много эмоций. Мо, заметив потерянное лицо привычной для него задорной милашки, предложил ей прогуляться на крышу общежития. Добраться туда оказалось нетрудной задачей. Курить в комнатах или хотя бы высунувшись в окно жильцам запрещалось, поэтому студенты выходили для перекура на крышу, вход на которую был якобы закрыт для постояльцев, но все равно молодежь знала, что железная дверь на последнем этаже всегда открыта.       Мо курил с момента переезда в город. Живя в ближнем поселке, будучи школьником, его никогда не интересовали ни алкоголь, ни табак, ни наркотики. Все это для Кигасаки — мерзость и не более. Его отец всю жизнь выпивал, в девять лет мальчик увидел пачку сигарет, торчащую из маминой сумки, а позже узнал, что курит его шестнадцатилетний на тот момент брат. Но после его смерти, поступления, переезда он нашел в минутах перекура отдых, дарованный ему на раз-пару за весь длинный и серый день. Пока он стоял на крыше, наблюдая за тихим ночным городком, его мозг мог расслабиться. Это была так называемая минута покоя, после которой — вечность тревоги и жуткой апатии. Как и всегда.       Юноше было слегка неловко закуривать перед Мивой, учитывая образ милой пай-девочки, что выстраивается вокруг нее, хоть и Мо знает, что «розовая» внешность — далеко не все, что можно найти в компаньонше. Но когда та попросила у него затяжку, все сомнения брюнета рухнули.       Одна затяжка. Две. Три. Кигасаки понял, что курит милашка точно не в первый раз за жизнь. Его сигарета дотлевала, они так и продолжали стоять у края, молча любуясь на огни засыпающего города, пока Ишимия не спросила у Мо сигарету, собственную, для себя. — Как давно ты куришь? — нарушил гробовую тишину он, протягивая спутнице злодейку с фильтром. — У меня нет зависимости. Я пробовала раньше, в школе… Все курили, и я хотела быть как все… Мне нравилось, что можно ни о чем не думать, когда ты куришь… Но после поступления сюда… Последний раз я курила… Наверное… Может быть, пару месяцев назад… — рассказала непривычно подавленная на вид Мива. — А что? — она стряхнула табак с сигареты. — Интересно… — докуривая свою, ответил Мо. — Надеюсь, ты не против… — промямлила девушка. — А ты? — Ау? — он потушил сигарету о бетонный бортик. — Ну, как давно ты куришь? — Где-то три года. С того момента, как переехал сюда.       Ночь была прекрасна, как они. Или они были прекрасны, как ночь. Ветер легко шуршал деревьями где-то внизу. Здесь, под небесами лишь хрустели обугленные кончики их сигарет. — Небо сегодня такое звездное.

***

      Ишимия вернулась в комнату первой. Сев на диван, начала ерзать на нем, сжимая плотные рукава вязаного кардигана. — Замерзла? — Немного.       Мо направился к окну, чтобы прикрыть его. Подумал о том, чтобы дать ей какой-нибудь теплый свитер или завернуть в одеяло, как сосиску в тесте, перед этим напоив горячим чаем. Но когда юноша увидел беззаботное и улыбчивое лицо Мивы, глаза на котором следовали за каждым его движением, а губы покоились в невинной улыбке, он понял, чего она хочет.       Кигасаки запустил пальцы в волосы, откидывая темную челку в назад, чем создал еще больший переполох на собственной голове, а затем глубоко вздохнул, словно пытавшись смириться и приготовиться наконец к высокому старту. Он на мгновение отвел глаза, посмотрев куда-то в сторону, а затем, наклонившись, полез к гостье целоваться, укладывая руки на всевозможных частях ее тела.

***

      Мо нравится вместе засыпать. Нравилось смотреть в потолок и визуализировать все, о чем они говорят, от пингвинят до основ мироздания. Хотя Мива сказала, что в какой-то степени это одно и то же.       Она лежала снова полуголая на его груди, водя ноготком по ней вперед-назад. Ее розовые волосы слегка завились на влажном воздухе, пока они стояли на крыше, и теперь они мирно покоятся там же, на нагой груди Кигасаки. — Можно вопрос? — Ишимия нарушила минутное молчание. — Конечно. — Мо водил рукой по ее мягкому плечу, глядя в потолок, как на звезды. — Ты бы хотел стереть вот так память о ком-то? — девушка отсылалась к просмотренному ими ранее фильму. — Нет. — спустя какое-то время, проведенное в раздумьях, ответил юноша. — Я думаю, все приносит свой вклад в личность. Если я сотру себе память о ком-то, могу сейчас оказаться не тем, кем являюсь. Хотя, может, на это было бы интересно посмотреть… Но только в какой-нибудь параллельной реальности… — М… Хорошая позиция… — Мива щекотала словами подгрудную область брюнета. — Иногда хочется наоборот — стереть память о себе другим. — продолжил рассуждение он. — Мне кажется, я сделал много не самых хороших вещей, многие люди не заслужили этого, я бы хотел, чтобы они забыли свои обиды и жили дальше. — Может, это и неплохая мысль… Но, знаешь… Все живут дальше. Начинают жить дальше рано или поздно… Это все может забыться, стать страшным сном из прошлого. Прошлое проходит… Его нельзя просто так забыть, но оно проходит… И все мы живем дальше. — зевая, розоволосая присоединилась к диалогу. — Да, в чем-то ты права. — Мо улыбался. Потолок казался не просто белым, как обычно. На нем, как и на небе сегодня, искрились созвездия. Уличные фонари успевали попадать на высокое здание общежития, заглядывая в окно комнатки, где покоились Кигасаки с Ишимией. Спина второй принимала на себя этот свет. — Спокойной ночи. — после тихой паузы прошептал черноволосый. — Я рад, что ты пришла сегодня.       Мива хихикнула. — Да… И я…