Мысль

      Гарри смотрел.       Смотрел на мёртвое, наверняка холодное, и такое неживое тело Седрика и сгорал внутри.       Седрик улыбался несколько минут назад. Смеялся, верил в их совместную победу, думал о семье и своей девушке. Теперь он не мог думать. Его мозг был мёртв, сердце не билось, кровь по жилам не текла. Седрик лежал, как забытая кукла, на холодной сырой земле и смотрел остекленевшим пустым взглядом прямо на него, Гарри.       Гарри с трудом оторвал взгляд от трупа и отвернулся, коря себя за отвращение, которое он невольно испытал. Труп Седрика не был уродливым. Он был чересчур бледен, да, неподвижен, как восковая фигурка, но не уродлив. Просто… он был неживым. Гарри впервые подумал о том, что Смерть невероятно — невероятно! — жестока. Она выпивала жизнь из тел, оставляя только напоминание о человеке. Пустое и болезненное напоминание.       Слёзы в очередной раз подступили к глазам, но Гарри подавил их. Седрик умер из-за него. Да что уж там, Седрик умер, оставив после себя уродливую в своей безжизненности оболочку. Лучше бы он рассыпался в прах, исчез с лица Земли. Всё лучше, чем пустая уродливая кукла.       Сердце пропустило удар, когда Гарри, наконец, обратил внимание на живых людей, которые находились на этом кладбище. Или не совсем людей.       Ранее пустой котёл уже был наполнен вязкой жидкостью, под ним горел огонь. Петтигрю кидал в зелье какие-то травы, части животных и мешал в определённой последовательности, но Гарри почти не наблюдал за действиями жалкой крысы. Всё его внимание было направлено на свёрток, который лежал рядом с котлом. Боль в шраме нарастала, но Гарри упрямо сжимал зубы, прожигая взглядом уродливое существо, которое являлось Волдемортом.       Свёрток шевелился, мелькала красная кожа, но чётко разобрать что-то не представлялось возможным.       Наконец, Питер взял в руки палочку и глубоко вздохнул, явно волнуясь, прежде чем сказать нетвёрдым голосом:       — Кость отца, отданная без согласия, воскреси своего сына! — Струйка праха появилась из разверзнувшейся под ногами Гарри земли, и Петтигрю, мимолётно обрадовавшись удаче, затрясся ещё сильнее, откладывая палочку и беря в руки довольно длинный и острый кинжал. Когда Питер занёс оружие над своей рукой, той которая была без пальца, Гарри в ужасе зажмурился, догадываясь, что сейчас произойдёт. — П-плоть с-слуги, отданная д-добровольно, оживи… своего хозяина! — На последнем слове он сорвался на нечеловеческий крик, а Гарри сморщился, услышав тихий всплеск.       Это кошмар, подумал Гарри. Обычный сон, коих было уже сотни. Очень реалистичный и, да, очень страшный, но сон. Такого не могло происходить на самом деле.       — Пошевеливайся, Хвост, — шипящий, холодный, пугающий голос прервал тихий скулёж Петтигрю.       Гарри затрясся. Он с кристальной ясностью понял, что Волдеморт может убить его сегодня. Он может превратить его в такое же идеально-восковое, по-настоящему уродливое тело, которым сейчас являлся Седрик. Или уже не являлся.       Горло сжало спазмом, глаза нещадно защипало, веки потяжелели, а ресницы, прилипающие к мокрой коже, мешали видеть. Дыхание перехватывало, тело била крупная дрожь, холодный камень за спиной обжигал, верёвки, впившиеся в кожу, давно заставили потерять надежду на удачное освобождение. Гарри пребывал в отчаянии. Но он не хотел умирать.       Послышались тихие шаги. Петтигрю неровной, шатающейся походкой подходил к нему, держа в руке окровавленный кинжал и пустую колбу.       — К-кровь врага, взятая насильно…       В голове что-то щёлкнуло, когда слова Хвоста дошли до затуманенного разума Гарри.       Боль в шраме, окутавшая голову огненным обручем, на время отошла на второй план. Гарри открыл безумно блестящие, наполненные отчаянием, надеждой и страхом глаза, и выпалил, не успев себя остановить:       — Я согласен! Согласен!       Питер остановился, даже забыв об окровавленной культе, которую прижимал к груди, и недоумённо воззрился на привязанного к надгробию мальчишку.       — Что? — Питер неуверенно сделал ещё шаг вперёд, крепко схватив мальчика за руку. Кинжал блеснул в опасной близости от кожи, и Гарри замер, едва дыша.       — Я согласен отдать свою кровь. Добровольно, — объяснил он уже не так уверенно, и даже что-то похожее на веселье вспыхнуло у него в груди, когда Гарри увидел ошарашенное лицо сбитого с толку Петтигрю.       — Н-но… — Он убрал кинжал, неуверенно глядя на мальчика, после чего развернулся к свёртку, трясясь всем телом. — М-милорд?       Довольно долго тишина висела над кладбищем, давя своей напряжённостью. Гарри тяжело прерывисто дышал, опасаясь, что сделал только хуже для себя, Петтигрю давно упал на колени, баюкая руку и крупно вздрагивая от малейшего звука.       Тишину нарушил негромкий шорох, после чего рядом с Волдемортом появилась огромная змея. Глаза Гарри испуганно расширились.       — Теперь я понимаю, что имел в виду Барти, когда докладывал о тебе. — На удивление спокойный, хотя и такой же холодный, голос заставил вздрогнуть. — Глупый, надоедливый и… Поттер. Жаль, я не обратил внимание на его слова. В противном случае мы бы избежали этого… казуса. — Гарри удивлённо глянул на свёрток, отчасти из-за ровного, явно предвещающего беду голоса, отчасти из-за того, что Волдеморт так просто рассказал о шпионе, который следил за ним. О шпионе в Хогвартсе. Холод сковал внутренности, когда Гарри понял: Волдеморт так просто говорит об этом, потому что не собирается оставлять его в живых.       Ну что ж, философски подумал Гарри, когда немного успокоился, не то, чтобы раньше была какая-то надежда. Кладбище, ритуал и его надёжно привязанные к статуе руки недвусмысленно напоминали об этом.       — Я не глупый, — даже ему эти слова показались жалкими и детскими, и Гарри захлопнул рот, стыдясь своего порыва. Волдеморт негромко засмеялся.       — Мне действительно нужно было помнить о том, что ты Поттер, когда я затевал всё это. — Он выплюнул его фамилию, как самое отвратительное оскорбление, и Гарри затаил дыхание, удивлённый спокойным настроением своего врага. Им редко удавалось поговорить без вспышек ярости со стороны Волдеморта. Чтобы быть справедливым, у них было всего два нормальных разговора. — Ты абсолютно уверен, мальчик? Я могу заставить тебя отказаться от добровольной дачи крови. — Гарри стиснул зубы, сдерживая на языке колкие слова. Тон голоса Волдеморта был почти задумчивым. — Хм… Хвост! Дай мне чернила и пергамент немедленно! — неожиданный громкий выкрик заставил вздрогнуть даже Гарри — Петтигрю же вовсе побледнел на несколько тонов.       — С-сию минуту, мой лорд, — Гарри наблюдал за тем, как крыса торопливо трансфигурирует веточки и камни в писчие принадлежности и передаёт их существу в свёртке.       Волдеморт зашевелился и сел, оперевшись о большой камень, и Гарри смог разглядеть его маленькое уродливое лицо.       Казалось, у существа не было кожи: влажные мышцы и плоть ясно алели на тёмном фоне. Красные змеиные глаза на мгновение остановились на нём, рассматривая как насекомого, после чего опустились на криво трансфигурированный пергамент.       Гарри успел отметить отсутствие носа и начал наблюдать за тем, как непропорционально длинные пальцы с коготками взяли с явным усилием перо и, обмакнув его в чернила, начали выводить что-то на листе. Из-за дальности расстояния Гарри не мог разобрать, что же пишет его заклятый враг.       К горлу начала подступать тошнота, тело затекло и заледенело. На кладбище опустилась тяжёлая тишина.       Гарри всеми силами старался не коситься в сторону Седрика. Седрика? В сторону трупа Седрика, неожиданно зло поправил он себя. Ему не следовало убегать от реальности, какой бы ужасной она ни была. Стиснув зубы, Гарри поднял голову, чтобы посмотреть на своего мёртвого друга, и едва не задохнулся. Серо-голубые, такие знакомые, полюбившиеся за этот год глаза смотрели прямо на него. Заглядывали в душу и спрашивали, почему он, герой, Мальчик-Который-Выжил, допустил это. Почему просто смотрел на чужую смерть, ослеплённый своей болью, смотрел и не помог.       Гарри задышал часто-часто, зажмурившись и сжавшись настолько сильно, насколько позволяли верёвки. Нет, он не был готов принять это. Он не мог принять смерть близкого друга. А как же… другие? Как Амос Диггори и его жена воспримут смерть сына? Как будет Чжоу смотреть на труп возлюбленного человека? Как она будет смотреть на Гарри, который не смог его защитить?       Противный кислый привкус на языке усилился, и Гарри попытался сглотнуть, внезапно осознав, как сухо у него во рту. Неужели он так и умрёт? На холодном старом кладбище, беспомощным и жалким?       — Ты интересный человек, Поттер. — Гарри в очередной раз вздрогнул, посмотрев на Волдеморта, который уже отложил исписанный пергамент, на котором Гарри, к своему удивлению, разглядел какие-то многоэтажные формулы, и теперь смотрел прямо на него. — Если бы не прискорбные обстоятельства нашего знакомства, я бы попытался сделать тебя одним из моих последователей.       Гарри вспыхнул от злости и возмущения. Даже страх на мгновение ушёл на задний план.       — Я никогда бы не позволил поставить на себя метку!       Волдеморт снова засмеялся леденящим душу смехом, нисколько не задетый его оскорблённым и злым тоном.       — Метку сначала нужно заслужить, Гарри. Её получают только избранные Пожиратели. — Он задумчиво склонил голову, рассматривая его с пристальным, пробирающим до дрожи интересом. — Думаю, тебе бы хватило упорства и сил для того, чтобы впечатлить меня и добиться моей благосклонности.       Гарри презрительно скривил губы, даже не желая представлять нечто подобное. Его взгляд упал на дрожащего на земле у котла Хвоста.       — Только избранные? Петтигрю не выглядит как тот, кто способен впечатлить такого, как ты. — Голос звучал устало и измотано. Гарри задался вопросом, сколько времени прошло с того времени, как он вошёл в лабиринт. Ему казалось, что вечность.       Волдеморт удивлённо вскинул несуществующие брови и посмотрел на своего слугу с некоторой брезгливостью.       — Он рассказал мне секрет Фиделиуса, который был на доме твоих родителей, Гарри. Подобные порывы надо поощрять. — Гарри тяжело сглотнул, когда Волдеморт снова назвал его по имени. Интонация, с которой он его произносил, вызывала дрожь. — Ты всё ещё хочешь отдать мне кровь? У тебя есть время передумать. — Холодный угрожающий голос пробирался под кожу, но Гарри упрямо стиснул зубы. Он не был уверен, что эта затея закончится чем-то хорошим, но природное упрямство не давало и шанса на отступление.       — Н-нет. Нет, моя кровь в твоём распоряжении, Волдеморт. — Он подавился словами, когда ужасающий смех Лорда в третий раз за вечер разрезал воздух кладбища.       Довольный блеск алых глаз пошатнул и так довольно хилую уверенность в своих действиях, и Гарри прикусил губу, отчаянно ища пути отступления. В этом поединке он не имел ни малейшего шанса на победу.       Волдеморт прервал его метания одной резко брошенной фразой:       — Продолжай, Хвост. Если последствия после этого маленького нарушения ритуала и будут, они явно окажутся незначительными. — Раздвоенный язык Нагини прошёлся по красной уродливой щеке существа, и Гарри поморщился.       Петтигрю вновь взял в руку кинжал. Гарри отчаянно забился в своих путах, не веря в то, что должно было произойти. Руку пронзила резкая боль, по разгорячённой коже потекла алая кровь, к ране прижалась стеклянная грязная колба. Гарри резко втянул воздух через зубы, сдерживая болезненный стон.       — Кровь недруга, взятая… отданная добровольно, воскреси своего врага! — Питер вылил кровь в котёл, зелье в котором опять поменяло цвет, и аккуратно и крайне медленно из-за отсутствия второй ладони поднял и опустил свёрток с Волдемортом в булькающую жижу.       Гарри от всей души понадеялся, что Волдеморт там захлебнётся.       Густой туман начал заполнять всю поляну, закрывая обзор на котёл и сидящего на земле Хвоста. В горле першило, Гарри прикрыл глаза и расслабил мышцы, понимая как сильно он был до этого напряжён. Тело практически задеревенело от крепких верёвок и холода камня. На него внезапно навалилась усталость, которая копилась весь этот долгий день. Боль в недавно порезанной руке немного отрезвляла, но сильная потеря крови лишь добавляла в голову тумана. Поттер боролся сам с собой, но ритуал шёл так долго, туман всё не рассеивался и Гарри не заметил, как уснул.

***

      Волдеморт, восставший и живой, с упоением рассматривал и трогал новое тело. Эйфория затмевала разум, и он был почти счастлив. Счастлив дышать, счастлив ходить, счастлив ясно мыслить. Волдеморт улыбнулся, сделал глубокий вздох, наслаждаясь ощущением того, как без проблем и боли поднимается и опускается его грудная клетка, и, приметив неподалёку мантию, накинул её на своё нагое тело, сразу же нащупывая в кармане палочку. В жилах текла кровь и сила, здоровое тело крепко держало его в вертикальном положении, а мокрые от зелья тёмные волосы прилипли ко лбу и вискам. Это был лучший день за последние несколько десятилетий, Волдеморт уже давно не чувствовал такой подъём сил и такую ясность ума.       Он погладил свою палочку, наслаждаясь теплом, которое исходило от тисового дерева и, наконец, перевёл взгляд на мальчишку. Тот опустил голову и закрыл глаза, видимо, не желая видеть возрождение своего заклятого врага. Кровь стекала с рваной раны на руке, грязная и помятая одежда была порвана и свисала чуть ли не лохмотьями, не скрывая ужасную худобу, и Волдеморт впервые подумал о том, что Гарри Поттер — ребёнок. Ребёнок, которому сильно не повезло, злорадно и почти с восторгом подумал он.       Волдеморт склонил голову набок и сделал несколько шагов по направлению к Поттеру, игнорируя скулёж и подобострастные приветствия Петтигрю.       — Гарри Поттер. Вот мы, наконец, и встретились, — мальчишка никак не отреагировал, и Волдеморт недоумённо нахмурился.       Его враг был гриффиндорцем до мозга костей и уже, наверняка, должен был показать то, что не боится и готов сражаться до конца. Молчание было странным, а неподвижность и вовсе злила. Он стиснул зубы и несколькими широкими шагами преодолел разделяющее их расстояние, после чего схватил Поттера за подбородок, поднимая опущенную голову.       — Поттер. — Мальчишка всё ещё не шевелился и Волдеморт, отбросив гнев, забеспокоился, не убил ли криворукий Петтигрю его врага по недосмотру.       Эта привилегия должна была принадлежать только ему. Волдеморт кинул на неподвижное, привязанное к надгробию тело простое диагностическое заклинание и удивлённо выдохнул. У Поттера, конечно, было много травм и помимо сделанной Питером, но он не был мёртв или в обмороке. Он спал. Тёмный Лорд медленно отпустил подбородок мальчишки и сделал несколько шагов назад, почти задумчиво смотря на неподвижное измученное тело перед собой.       Ночью, на старом кладбище, в компании сильнейшего Тёмного Лорда последних столетий, во время проведения темнейшего ритуала воскрешения, в котором подросток принимал непосредственное участие и после которого должен был умереть, Поттер умудрился уснуть.       Волдеморт сделал ещё несколько шагов назад и расхохотался.