У меня есть голос (Это моя песня)

Они были в ясном настроении. Действительно, они настаивали. Они не собирались быть теми людьми, которые родили ребенка и стали полными зомби. К тому же Джагхед сказал сомнительной Тони, что Джорджина весила три килограмма. Меньше футбольного мяча (никто не возражает). Она спит, ест, какает. Насколько сложно было заботиться о новорожденном, если это все, что они делали?

***

Джорджине было восемь недель, одна неделя была исправлена ​​из-за недоношенности, и два дня она была дома. Их удивительные друзья устроили для нее целую детскую с табличкой и тортом, заставив Бетти расплакаться. (Хотя, честно говоря, эмоции Бетти были довольно повсюду. Неделю назад она плакала целый час, потому что в больничном кафе закончился ванильный пудинг. — Единственный вкус, который имеет значение, Джагхед! Зачем вообще есть? - она причитала, когда Джагхед с широко открытыми глазами похлопал ее по спине.)

***

И Джагхед был прав в одном. Джорджина была очень маленькой. Однако, чтобы компенсировать ее миниатюрный размер, ее легкие были вполне здоровыми, с чем они быстро познакомились в первые два дня дома. Как оказалось, пока ребенок спал, она не чувствовала, что та же привилегия должна быть предоставлена ​​ее любящим родителям, и этот факт она акцентировала, просыпаясь с криком с почти сверхъестественной способностью ощущать, когда Бетти и Джагхед пытались хоть как-либо отдохнуть.

***

Однажды Бетти подбежала к нему, раскинув руки и сжимая их красную плачущую малышку.  — Это, — всхлипнула она. — Не настоящий ребенок. Она не настоящий ребенок, спят настоящие дети спят! (Ему следовало бы возразить, но в одну особенно утомительную ночь он потратил несколько минут, подталкивая ее, ища кнопку отключения звука, как на будильнике.) Бетти покупает пять контейнеров с эстрагоном, потому что она постоянно забывает, что уже купила его, поэтому количество контейнеров с эстрагоном увеличивается с каждой поездкой за продуктами.

***

Они ссорятся. Джагхед сейчас живет с ними, а все остальные из их компании вложили средства в высококачественные беруши.  — Я просто чувствую, что ты мог бы помочь, Джаг! Нелегко вставать миллион раз за ночь. — огрызается Бетти.  — Но в чем смысл? — он рычит в ответ, упираясь лбом в скрещенные руки. — Ты кормишь ее грудью. Я встаю, передаю ее тебе, вот и все!  — Ну, я чувствую, что забочусь о том, чем кормлю ее, так что логично…  — По логике вещей, тогда та ты должна чистить, то что ты начала. Рот Бетти открывается, и Вероника, приходящая в гости, широко раскрывает рот.  — Это захватывающе. — шепчет она Тони и Шерил. Глаза Бетти сияют от ярости, и она готова резко ответить, когда из радионяни раздается громкий крик. Она убийственно смотрит на Джагхеда и топает в направлении спальни. Едва она оказывается в коридоре, как резко оборачивается, нахмурившись на него.  — Ты идешь? Он умоляюще смотрит на Шерил, которая немедленно бросается в безопасное место под мышкой Тони. Со стоном он встает и следует за ней в спальню.  — Конечно! Если бы меня не было рядом, чтобы передать ее тебе, вся система выйдет из строя!

***

Джорджина плачет посреди ночи, семь дней в неделю. Он давно перестал следить за ходом дня, но старается как можно чаще вставать с ней, учитывая, как сильно он наказан бойкотом за свои угрюмые замечания. Он проснулся от сна, которым наслаждался в течение примерно двадцати шести минут (новый рекорд) от воплей Джорджины, и он стонет и пытается поднять ее, глаза затуманились и наполовину открыты. Она, должно быть, хорошо ест, потому что ему трудно ее поднять. Для человека весом менее пять килограмм она чувствует себя на удивление крепкой. Вдалеке он слышит возмущенные стоны Бетти и догадывается, что детские вопли, должно быть, тоже разбудили ее.  — Не волнуйся, детка. — зевает он. — Ничего страшного, папочка позаботится о тебе. — Джаг, — бормочет голос Бетти. — что ты делаешь? Это странный вопрос, потому что он чувствует, что это должно стать довольно очевидным после того, как он сделает это примерно одиннадцать тысяч раз за ночь.  — Я убаюкиваю ребенка, — ворчит он.  — Нет, — отвечает она, и он клянется, что слышит в ее голосе очень усталый смех. — Нет, на самом деле ты убаюкиваешь меня. (Годы спустя он определенно не забыл этого, и это всегда вызывает смех у любой аудитории.)

***

Их друзья начинают вести подсчет мест, где они спали. Джагхед, полностью одетый в душе. Бетти в машине свернула на обочину шоссе. Джагхед встал и слушал что-то, что ему говорил профессор. Бетти, торс на полу, ноги и ступни на диване. Джагхед, положив голову на плечо Шерил, с открытым ртом. (Вероника клянется, что никогда не видела, чтобы Шерил переодевалась так быстро.)

***

Итак, они заботятся о своей дочери. И помимо сонливости, иногда Джагхед смотрит на нее и просто… не может в это поверить. Не могу поверить, что эта крохотная, совершенно безупречная девочка была наполовину его. Иногда она обвивает его палец своими крошечными, и он чувствует это до самых костей. Он плачет, прежде чем осознает это, и клянется, что всегда, всегда будет защищать ее. Это инстинкт сложно описать, но теперь его сердце принадлежит дочери, его прекрасной, идеальной Джорджине. А Бетти… послушайте, он любил Бетти раньше. Она была центром его мира с пяти лет, но теперь это… больше. Это глубже. Иногда Джорджина засыпает на Бетти, затем Бетти засыпает на нем, и он как бы измучен до боли в костях, чего раньше не было, но он смотрит на них вместо того, чтобы спать, с сердцем, полным до разрыва.