У меня есть голос (Это моя песня)

Бетти вдыхает и выдыхает, чувствуя теплое дыхание маленькой девочки на своей шее. Слезы текут против ее воли, даже когда она изо всех сил пытается собраться, и не испачкать слезами спящую крошечную девочку. Этим утром Бетти одела ее в эту пижамку, в которую повсюду были нарисованы крошечные мультяшные змеи, подарок от Элис и Ф.П. Ее ребенок улыбнулся ей, и все внутри Бетти загорелось. Сегодня утром. Казалось, что время было проще. Теперь минуты сливаются, прежде чем она понимает, что ей нужно отдать ребенка. Джагхед стоит рядом с ней, потирая рукой ее спину. Она знает, что она тоже должна позволить ему попрощаться. Им обоим нужно отпустить, они должны быть сильными. Это к лучшему. Бетти фыркает, прижимаясь губами к голове Джорджины, вдыхая сладкий детский аромат.  — Я бы не стала этого делать, если бы не любила тебя. — говорит она дрожащим голосом. Джорджина немного шевелится, устраиваясь на груди матери. Она теплая и мягкая, и Бетти ее любит. Она никогда ничего не любила так, как своего ребенка, с самого первого знака плюс на тесте на беременность. Она тяжело дышит.  — Мама должна это сделать, но я так тебя люблю. Прежде чем она догадывается, она передает ребенка отцу. Джагхед прижимает к себе ребенка, одной рукой придерживая ее крошечную головку, а другую — под задом. Он вдыхает ее, и Шерил видит настоящие слезы на его глазах. Он осторожно раскачивается взад и вперед, бормоча своей дочери.  — Папе жаль, малышка. Я люблю тебя. Мне жаль, что я вынужден это сделать. Папа будет очень по тебе скучать. Бетти тоже видит слезы на его глазах, поэтому одной рукой обнимает его за талию, а другой — их дочь. Джагхед тоже обнимает ее за талию, и они вместе смотрят на свою крошечную Джорджину, время от времени целуя ее нежную кожу. Через несколько мгновений или, может быть, дни спустя они наконец распутываются и смотрят на Тони и Шерил, которые их ждут. Мягко говоря, они не выглядят жутко сочувствующими.  — Бетти, дорогая, — вздыхает Шерил. — Вы оба оставляете ребенка в ее собственном доме на два часа, пока идете на курсы, с кем-то, кто знает ее с рождения. Вы не отправляетесь на войну. Вам не грозит расстрел. Вы, наверное, вернётесь до того, как она проснётся.  — Но она такая маленькая, — причитает Бетти. -И такая хрупкая. Я ей нужна.  — И она получит тебя. Но прямо сейчас она собирается провести некоторое время со своими тетушками, обсуждая опасность унаследовать чувство моды от Джонса. Она протягивает руки к ребенку, выжидающе шевеля пальцами. Бетти знает, что она хорошо ладит с детьми. С ней все будет хорошо. Она ее накормит, переоденет, уложит вздремнуть, и тогда Бетти вернется. Всего два часа.

***

Шерил была уверена, что Бетти оставила достаточно сцеженного молока, чтобы ребенок пережил апокалипсис. Был также подробный список распорядка дня Джорджины с шагом в пять минут. Затем был план на случай непредвиденных обстоятельств, который включал, но не ограничивался: землетрясениями, поджогами и серийными убийцами. (Шерил возражала против последнего, но Бетти пристально посмотрела на нее и пробормотала: «С нашими историями, Шерил? Было бы разумно добавить». Кроме того, Шерил и Тони были почти уверены, что если последнее действительно осуществится, их собственная безопасность по сравнению с Джорджиной никогда даже не придет в голову Бетти.) Бетти звонит один раз из метро, ​​один раз перед началом урока, и во время урока отправляет Шерил и Тони шестнадцать текстовых сообщений. После восьми Тони отвечает: « Мы скажем тебе, если ребёнок загорится. Никакого пламени или неисправной проводки нет, но огнетушитель наготове. Будьте внимательной на уроке.» (За ним следуют четыре текста заглавными буквами, но Тони их не читает). Как только Бетти возвращается домой, она обнимает и целует ребенка, но выглядит немного облегчённой. В следующий раз ей понадобится всего сорок пять минут, чтобы отдать ребенка.