I won't let you go anymore.

— Я тебя ненавижу, ты в курсе? — запыхавшись, говорит Паркер и опирается руками на свои колени, пытаясь отдышаться. — Как ты вообще допустил, чтобы нас поставили вместе на это? — У меня был выбор: либо ты, либо Капитан. Он ещё больший зануда, чем ты, так что выбор очевиден, — пожимает плечами Локи, прислоняясь спиной к стене. — Кажется, я ошибся. Ты слишком размяк за последние годы. — В отличие от некоторых, я не был в Камне Души. Пока вы там находились, у нас шли годы. Годы на то, чтобы смириться со смертью близких. И я жалею лишь об одном, — спокойно произносит Питер, выпрямляясь, и смотрит ему в глаза. — Жалею, что не знал заранее обо всём. Я так надеялся, что ты жив, а что в итоге? Ты вернулся и бросил меня. Не удивлюсь, если даже с самого начала этих отношений, ты уже продумывал их конец. — Ты хоть слышишь, что говоришь? Если тебе отшибло память, то именно я и предложил отношения, потому что после той встречи на крыше ты не вылезал у меня из головы. Как бы смешно это не было, — рычит Локи, кидая кинжал в стену за его спиной, но парень в последний момент ловит за рукоять на рефлексах. — И я тебе уже говорил, что сподвигло меня на это. Только забыл кое-что. Ты никогда не слушал меня. — Это смешно. Та причина, по которой ты решил разойтись. Я знаю, что виноват, но ты виноват не меньше теперь, — усмехается Паркер, разворачиваясь и кидая кинжал в мишень. — Однако уже поздно что-либо говорить. Это было слишком давно. Для меня ещё дольше. А ты уже наверняка кого-то нашёл себе, кто менее проблемный. — Конечно. Как ты мог сомневаться? Сам небось уже сменил не одну пассию. У вас ведь это в крови, Старк, — ухмыляется Лафейсон и начинает подходить к нему, разминая запястья. — А ещё я Паркер и Стрэндж. Но у тебя и без этой фамилии есть такое. Не правда ли? — хмыкает Питер, уворачиваясь от выпада, и сам пробует сделать подножку, но тот уклоняется. — И папа давно уже не плейбой, так что твои намёки неактуальны, дорогой. — Ты так говоришь, будто я тебе изменял, чёрт возьми, — шипит Лафейсон и делает ему подсечку, от которой парень отклоняется, делая выпад в его сторону. Усмехнувшись, он уворачивается и хватает Паркера за талию, прижимая к себе. — Только у меня и мыслей таких не было. Тебе ли не знать. — Я не читаю мысли, как ты, поэтому как-то не знал, — фырчит Питер, бегая взглядом по сторонам, и пытается отстраниться от него, надеясь, что сердце не сойдёт с ума до этого. — Иногда казалось, что ты только это и делал, — хмыкает Локи и роняет его на пол, но из-за цепкой хватки на футболке падает на него же. — Чёрт возьми. — Тебе слишком многое стало казаться. Теряешь хватку? — насмешливо произносит парень, упираясь ладонями ему в грудь, а после меняет их местами, оказываясь сверху. — И всё-таки я победил, пока ты использовал запрещённые приёмы. — Уверен, что победил ты? В бою все средства хороши, — довольно скалится Лафейсон и сам уже меняется с ним местами, вжимая его в пол. — Неужели так никого себе и не нашёл? Питер закатывает глаза и пытается выползти из-под него, но не получается, ведь Локи крепко перехватывает его запястья, закрепляя их по обе стороны от головы. Нахмурившись, он заглядывает в глаза напротив и усмехается, качая головой. — А ты садист, дорогой. Эгоист и садист, — тихо произносит Паркер, замечая лёгкое удивление, мелькнувшее во взгляде зелёных глаз. — Что же ты сам-то не нашёл себе кого-то? Не думаю, что до сих пор что-то осталось ко мне. Ты ведь так уверенно и легко сказал, что я не нужен тебе. А сейчас? — А сейчас ты снова похож на того пятнадцатилетнего мальчишку, стоящего на краю крыши и желающего сделать последний шаг, ведь не спас кого-то там. Нет, я помню все причины твоего появления там, но меня бесит, что спустя девять лет в твоих глазах снова это выражение, — с непонятой интонацией говорит Лафейсон, сильнее сжимая его запястья. — Так не смотри в них. Я не буду кидаться и говорить, из-за кого это. Я не буду говорить, что твоей вины в этом нет. Просто не смотри, раз тебя это бесит, — невесело смеётся Питер и снова дёргает руками, так и не отводя взгляда. — А ты знаешь, что бесит меня? Знаешь, ведь. Как только я начал хоть немного забывать тебя, отвлекаясь от всего этого, ты снова появляешься в моей жизни. Весь такой из себя уверенный и радостный. А что внутри? Также радужно? Или… — Как же я тебя ненавижу, Паркер, — почти рычит Локи, освобождая одно запястье, и сжимает пальцами волосы на его затылке, впиваясь грубым поцелуем в губы. Питер протестующе стонет, упираясь ладонью ему в плечо, но долго не выдерживает, начиная также кусаче отвечать на поцелуй, царапая короткими ногтями его шею. Он знает, что будет больно потом. Знает, что всё может стать ещё хуже после. Знает, но всё равно позволяет перейти жгучими поцелуями на шею, пока сам сжимает коленями его бёдра и задирает на нём футболку, царапая уже спину. — Как же я ненавижу тебя, Лафейсон… — стонет тихо парень, почувствовав прохладные пальцы на своих рёбрах, которые поднимаются всё выше, заставляя дрожать. — Взаимно, милый, — шепчет Локи и снова целует его, проводя кончиками пальцев по чувствительным соскам, дразня. Паркер выгибается дугой, издавая безмолвный стон в поцелуй, и мысленно проклинает себя за это. Проклинает, но отдаётся, потому что может признаться хоть самому себе. Он ненавидит и всё ещё любит. Только толку от любви, если это точно поставит точку во всём?

***

— А ты всё такой же, — хрипло смеётся ему в ухо Локи, продолжая дразнить парня, доводя до хнычущих стонов. — Да и ты не меняешься, — недовольно фырчит Питер, беря его за ладонь, и подносит её к лицу, ухмыляясь. — Но ты прав. Некоторые вещи не меняются. И с довольной улыбкой кусает его палец, проводя после по нему языком. Лафейсон завороженно наблюдает за ним и обводит указательным пальцем верхнюю губу Паркера, переходя на нижнюю, а затем сам не может сдержать стона, когда он обхватывает губами два пальца. — Чертёнок, — усмехается Локи, задирая на нём футболку до шеи, и наклоняется ниже, оставляя мелкие укусы от ключицы до сосков. Питер извивается под ним, перекладывая одну руку ему на затылок, другой продолжая сжимать прохладное запястье, что так ярко контрастирует с жаром, который охватывает его всё сильнее. И так хочется оттолкнуть Лафейсона, но ещё сильнее хочется, чтобы эта пытка закончилась, даря то самое наслаждение. Даже ни о каких муках совести или боли в некогда разбитом сердце речи нет, потому что в голове каша, а из горла вылетают только стоны, когда чувствительных мест касаются короткие ногти, а Локи продолжает мучить его. — Ну, хватит. Сделай уже что-нибудь, чёрт возьми, пока я сам тебя не уложил, — хнычет Паркер и отвечает на поцелуй, кусая за нижнюю губу. — Размяк ты, Лафейсон. Стал таким мягким. Неужели кто-то приучил тебя к этому, м? — Мы ещё только начали, — многообещающе шепчет ему Локи, но парень прекрасно видит, какой огонь загорелся на дне потемневших глаз. И он точно не сулит ему ничем хорошим.

***

Питер натягивает на себя футболку, понимая, что в вырезе прекрасно видны красно-фиолетовые отметины, оставленные на шее и ключицах. Повезёт, если никто не встретится им по пути наверх, а то будет неудобно. Хотя кому какая разница? Они ведь взрослые люди и могут делать, что захотят. Жаль только, что сердце этим не успокоить. — У нас послезавтра задание, а потом всё. Мы снова разойдёмся, как ты того и хотел, — слишком спокойно говорит Паркер и идёт к мишени, прихрамывая. Всё-таки, он знал, на что провоцировал Лафейсона. — Да. Только не как я хотел, а как мы оба решили, — также спокойно говорит Локи, надевая футболку, и чуть морщится, ощущая на спине не глубокие, но саднящие царапины. Кто-то, и правда, не изменяет себе, продолжая царапаться. — Ты решил. Я поддержал, потому что глупо что-то говорить, когда ты с таким лицом говорил, что больше не намерен меня терпеть, — закатывает глаза Питер, доставая кинжал из мишени, и направляется обратно к нему. — Почему ты выворачиваешь все мои слова наизнанку? Я не говорил, что больше не намерен тебя терпеть. Я сказал, что твои выходки уже поперёк горла у меня. Мы прошли войну. Пять проклятых лет были по разные стороны Вселенной, но тебе ведь всё мало. Ты решил каждый день приходить домой при смерти, заставляя меня мысленно умирать от осознания, что следующий раз может быть последним, если в этот ты выживешь, — тихо, но с таким холодом произносит Лафейсон, от чего Паркер ёжится, передёргивая плечами. — Так не говори мне, что только я виноват в нашем расставании. — Ты мог просто сказать об этом, а не терпеть, — бормочет парень, сжимая крепко рукоять кинжала, и останавливается в паре метров от него, чтобы не встречаться взглядами. — Тебе об этом не говорил разве что только немой. Но ты предпочёл не слушать, а я слишком поздно понял, что каждый из нас от войны отходит по-разному, — усмехается Локи и подходит к нему ближе. — В том-то и дело. Ты говорил не о том. Я слышал каждую твою просьбу или упрёк. Всё слышал. Но никто так и не предложил помощи, забыв, что и я сражался с вами бок о бок. Это всё было слишком для меня, а патрули помогали справиться, заглушая внутреннюю боль. Только ты ведь Бог. Что тебе какие-то человеческие проблемы, — невесело хмыкает Питер и отдаёт ему кинжал, уходя из зала. Он знал, что виноваты в этом оба. Знал, что виноват сильнее, потому что никто ничего ему не должен. Правда, тогда и обвинять его никто не в праве. Паркер также понимает, что и сам мог поговорить и попросить помощи, но все были заняты своим восстановлением после пятилетнего отсутствия. И всё равно итог один. Они сейчас там, где должны быть — вдалеке друг от друга. — Ого, весёлая ночка, — присвистывает Клинт, когда парень заходит в гостиную. — Или стой. Ты приходил, а этого не было. Это?.. — Молчаливым ты выглядишь лучше, — шипит Паркер, поправляя свой шутер, и с намёком всех осматривает, будто говоря, что и остальным залепит рот, если его спросят об этом. Пройдя мимо всех, он подходит к Старку и тихо говорит: — Я всё на сегодня. Пойду к Стефану. И лучше не спрашивай. — Хорошо, ребёнок, — кивает Тони и лохматит ему волосы, улыбаясь. — Передавай этому злюке, что я буду к вечеру. — То, что папа тебя разбудил с утра, не значит, что он злюка. А вот ты да, — слабо улыбается ему в ответ Питер и стучит шутерами друг о друга, направляясь к окну. — До свидания всем. Клинт, растворитель в пятой лаборатории. И спокойно прыгает в окно, наслаждаясь какое-то время свободным падением. Только в памяти вспыхивает совсем другое. Он отлично помнит, как их с Локи отправили падать во тьму, когда они натворили дел. О, тот полёт был незабываемым, как заветная мечта. Можно было бы подумать, что лучше не бывает, но бывало. Увы, уже лучше не будет точно. Паркер приземляется на крышу Санктума, деактивируя костюм, и заходит внутрь, медленно плетясь вниз. Так хочется упасть и больше не вставать совсем. Просто лежать и смотреть в одну точку, пока снаружи проходят дни и недели. Этого не будет никогда, и Питер понимает это, но мечтать никто не запрещает. — Пап, Тони передаёт тебе, что будет к вечеру, злюка, — громко говорит он и падает на ковёр перед камином в гостиной, даже не желая подниматься на удобный диван. — Ты передал ему, что самокритика полезна для человека? — хмыкает Стефан и подходит к нему немного потрёпанный. — Ого. Интересно, однако. — Было интереснее пятнадцать минут назад, — фырчит Питер и двигается, освобождая рядом место для него. — Но ты не хочешь об этом говорить, да, Паучонок? — понятливо кивает Стрэндж, опускаясь на ковёр, и обнимает одной рукой его, когда парень прижимается к нему. — Я люблю его. Так глупо. Полгода прошло, а я так и не смог разлюбить, — тихо бормочет Паркер, утыкаясь носом ему в плечо. — Бессмысленно удивляться, ведь и пять лет проходило, а я продолжал любить, но здесь ведь явно понятно, что мы больше не будем вместе. Так почему я не могу его разлюбить, пап? — Потому что существует такой тип людей, которые влюбятся однажды, а потом не могут разлюбить. Такое вот проклятие на тебе, ребёнок, — тяжело вздыхает Стефан, поглаживая его по голове, и покачивается с ним из стороны в сторону. — Время не лечит, но помогает забыть иногда. Поэтому не расстраивайся, Пит. Мы что-нибудь придумаем. — Честно? И не бросишь меня, потому что я дурак, который жертвует собой ради других? Не всегда, конечно, но и такое ведь бывает, — осторожно спрашивает Питер, поднимая голову, чтобы знать наверняка. Один уже бросил его из-за этого, так почему и второй не может? Да, это совершенно разные случаи, но суть одна. И от этого становится страшно. — И правда, дурак. Ребёнок, если бы в моих планах было бросать всех героев, которые жертвуют собой, то стал бы я выходить за твоего отца? Так что даже не думай об этом, понял? Ты от меня так просто не отделаешься, — фырчит Стрэндж и в последний момент успевает удержаться сидя, когда тот напрыгивает на него. — Я не брошу тебя, Пит, не переживай. — Спасибо, пап. Я тоже тебя люблю, — шепчет Паркер, довольно жмурясь, и обнимает его крепче, чувствуя, как неприятные ощущения изнутри уходят, заменяясь теплом и любовью. — Ты тоже от меня не отделаешься. Обещаю. — Вот так всегда. Только решишь сделать сюрприз, придя намного раньше, так тут сразу выясняется, что любят уже не меня, — драматично вздыхает Старк, но не может не улыбаться, видя их вдвоём. — Как вам идея уехать на вечер отсюда за город? Вы, я и озеро с домом в лесу. Питер отстраняется от Стефана, переглядываясь с ним, и поворачивается к Тони с широкой улыбкой и единственным положительным ответом: — Да, пап!