Когда алмаз теряет сияние

– «Ты допрыгаешься у меня, Ван Ибо, я на тебя паранджу надену!» – альфа ожидал услышать от супруга нечто подобное, в тот момент, когда его насильно впихнули в одно из подсобных помещений. Он уже даже потихоньку начал заводиться, предвкушая грубый секс со своим обожаемым омегой. Даже был совсем не против, если бы его самого нагнули раком, ведь возлюбленный так умело двигался в его попочке в прошлый раз, что даже от одних воспоминаний о том моменте можно было кончить. Однако, Ван Ибо заставили петь. Реально петь, без единого намёка на секс или хотя бы малейшее желание. Более того, Сяо Чжань даже устроился на почтительном расстоянии от альфы, в соседнем кресле, так как подсобка всё же оказалась чьей-то гримёркой. От этого молодой человек был в глубоком шоке. Муж, который ведёт себя, как не муж – это что-то новенькое. Да ещё и пение критикует налево и направо. А, самый прикол, когда Ван Ибо попытался подсесть ближе и устроить ладонь на коленке любимого, тот гневно её отпихнул выпалив: «У меня есть муж!» Обиделся, ясно с ним всё! Они даже попрощались друг с другом по окончанию трудового дня как-то совсем уж холодно. Чжань даже и не улыбнулся коллеге, буркнул что-то себе под нос и свалил восвояси. Ван Ибо же домой ехал в глубочайшем напряжении. Он понятия не имел, что будет говорить супругу и как вести себя в его присутствии. Понимал лишь одно: сегодня он спать не ляжет до того момента, как они нормально всё не обсудят и, если не сексом перед сном займутся, то хотя бы в царство Морфея войдут, находясь в крепких объятиях друг друга. А для этого нужно было хоть цветы купить, а в идеале можно даже украшение. К примеру, Сяо Чжань очень любит разные подвесочки на цепочках, никогда их не перестаёт таскать и почти везде, где только можно, их скупает. В ювелирном магазине одного торгового центра как раз была одна интересная подвесочка, выполненная из белого золота с бриллиантом в серединке. Это не будет выглядеть как взятка или оплата за утраченные нервные клетки? Нет! Это подарок от чистого, любящего сердца. Вот как раз и лилии белые в цветочном очень красивые стояли, да ещё и ароматные. Удачненько момент складывается, главное теперь, чтобы Ибо этими цветами не отлупили. Но он всё предусмотрел и именно поэтому следующим делом направился в магазин игрушек. Там он приобрёл огромного белого медведя. Пусть все это и выглядело чересчур ванильно, зато игрушкой можно было удобно прикрыться, как защитным щитом, в случае нападения разъярённого супруга. А раз уж так совпало, что Ван Ибо оказался в подобном магазинчике, то и для А-Юна прихватил какую-то крутую машинку в подарок, а то давно он своего сыночка не баловал новыми покупками. Он-то уже парень взрослый, понимает всё, неплохо соображает. Нужно и его радовать, а то что же, забили на него родители и радуются сидят. По приезде в поместье Ван, у входной двери Ибо встретил дворецкий. Сяо Чжань уже давно должен был вернуться, собственно, доказательством того было его висящее в шкафу пальто. А так же, теперь стало точно понятно, что любимый обиделся на своего альфу, так что, теперь вся надежда лишь на подарки. Омега разлёгся на диване в гостиной, бездумно переключая каналы на огромном телевизоре, который смело можно было называть домашним кинотеатром. Рядом с ним сидел и Ван Юн, который с интересом и остервенением кусал плюшевого кролика – у малыша резались зубки и нужно было как-то почесать дёсна. Вот мелкий, как раз таки, сразу папу заметил. Тут же потерял интерес к игрушке и залепетал что-то на своём языке, всеми силами пытаясь дотянуться то ли до самого Ибо, то ли до огромного медведя, которого молодой мужчина еле-еле тащил, то ли до цветов. В любом случае, альфа, подойдя к супругу, который после того, как сынок стал активничать, даже ухом не повёл в сторону вернувшегося блудного мужа, встал перед ним на колени. – Любовь моя, я так устал за сегодняшний день. Хочу порадовать тебя этими скромными подарками и вымолить разрешение обнять тебя, сокровище моё. Глядя в глаза возлюбленного, Ван Ибо протянул А-Юну его игрушку, а то он ненароком грозился упасть с дивана, если ему не отдадут понравившуюся коробочку. А ещё он захотел присвоить себе медведя. – Ты придурок, Ван Ибо! – заключил Сяо Чжань, всё же принимая сидячее положение и, первым делом, принимая цветы. – Но этот придурок без памяти в тебя влюблён. И, кстати, больше никаких сцен с поцелуями не будет, сценарист с режиссером обсудили этот момент и решили, что да, оно лишнее в данной картине. И впредь я больше не буду соглашаться на роли в паре со всякими сомнительными омегами, а целоваться буду только с тобой. – Мгм. – теперь омега обнимал и медведя на пару с сыном. – Спасибо, конечно, за подарки, Ван Ибо, но прощения от меня не жди, ровно до того момента, как сделаешь мне второго сыночка или доченьку. И я всё сказал! Тебе сегодня нужно будет сильно постараться. Обещаю, что сегодняшняя ночь для тебя будет долгой и мучительной. – глаза этого извращенца блеснули огоньком. – Будем копить сперму, так сказать. Ты будешь заниматься со мной сексом, но кончить я тебе позволю не сразу. Вплоть до синих яиц будешь у меня с кольцом трахаться. – Это жестоко, Чжань-гэ! – альфа нервно сглотнул. – Я ещё раз тебе повторяю, что прощу только тогда, когда ты мне сделаешь малыша. Выбора нет. Сегодня и правда Ибо ждала страшная пытка, но зато в постели с Сяо Чжанем – это уже большая радость. Он поужинал, принял душ, дабы смыть с кожи и волос запахи коллег омег и, лишь тогда, позволил себе выйти к мужу, который сидел в их комнате на пушистом ковре в темноте, которую разбавлял лишь свет от включённого монитора компьютера, где шёл фильм. Омега был уже абсолютно обнажённым и лишь вертел в пальцах силиконовое колечко, которое собирался надень на член мужа, когда тот полностью нальётся кровью. – Янь-Янь, ты смотришь порно? – усмехнулся Ибо, взглянув на экран. Супруг же в лице вообще никак не изменился. – Если наденем мешки на головы и замаскируем свои именные татуировки, то можно смело и самим порно ролики снимать. Думаю, успеха добьёмся обязательно. – Ты сейчас серьёзно, Чжань-гэ? Хочешь снять на видео, как мы занимаемся сексом и выложить в сеть? – Ага. Такая перспектива альфу не особо так привлекала, потому что когда он с мужем в постели, для него это крайне интимный процесс. Никого не должно быть поблизости из посторонних, обязательно закрытая дверь и лишь любимый Янь-Янь рядом: сверху, снизу, сбоку – без разницы, лишь бы только он. А выставлять на показ свою любовь – это попросту варварство. Родители не в счёт, их можно особо не стесняться. – Я не буду! – Ну нет, так нет. Иди сюда. – Сяо Чжань аккуратно притянул к себе Ибо за бедро и тут же поймал губами его член. Не дав даже дыхание перевести, омега стал ожесточённо двигать головой, при этом ещё и языком орудуя, чуть ли не пропеллер изображая, да так, что до этого момента абсолютно вялый член Ван Ибо моментально затвердел. Только вот радовать альфу оральными ласками тут никто не собирался. И пусть он не радуется, что сможет поднапрячься и кончить – не выйдет. Они вместе уже достаточно времени, чтобы изучить друг друга. А-Чжань прекрасно понимает язык тела своей второй половинки и знает, когда тот близок к разрядке, так что он просто не допустит краха своего воспитательного процесса. И именно по этой причине, стоило Ван Ибо громко-громко застонать, стоило ему сделать лишь последний шаг, дабы достигнуть пика, как на его органе тут же зажалось силиконовое кольцо, которое, пока было в руках Чжаня, не казалось таким тугим, а тут аж до боли. – Чжань-гэ, нет! – дрожа всем телом, простонал альфа, а когда его ещё и с силой на кровать повалили, так вообще не смог сдержать болезненного вскрика, потому что сотряслись яички. – Я же предупреждал. Ты опять провинился. – омега нагло уселся сверху, упираясь ладошками в грудь мужа, а бедром чуть придавливая его пах. – Как же мне нравилось, когда вы снимали первые серии, где ты вёл себя с той девкой нагло и вальяжно. Где ты всем своим видом показывал, как сильно её ненавидишь. И, да, я такой! Мне нужно, чтобы ты смотрел только на меня, лишь мои губы целовал и безустанно повторял, что я один любим тобою. – С каждым предложением он всё сильнее и сильнее нажимал на достоинство супруга. – Я… только тебя люблю. – Ибо уже попросту задыхался, хотя доступа к кислороду ему никто не перекрывал. Пока. – Люби-люби, – это прозвучало как сарказм. – Только сейчас тебя любить буду я. Долго, очень долго, и мне даже всё равно, если по окончанию обе мои ладони будут стёрты в кровь. И Сяо Чжань правда любил мужа. Он целовал его: нежно, робко, как будто перед ним сейчас лежит самый нежный, самый невинный цветочек, который ещё не познал сладости физической любви, которого страшно спугнуть. Но в то же время рука омеги работала, так работала. Он дрочил яростно, быстро, плотно сжимая пальцами горячую плоть. И мольбы о том, чтобы пытка прекратилась, никто не собирался слушать. В это трудно поверить, но Сяо Чжань, меняя руки, а так же периодически изменяя полулежащее положение на сидячее и наоборот, издевался над супругом больше часа. Он, то яростно скользил ладонью, то попросту убирал руки от набухшей плоти. Но, всё же, совсем скоро он сжалился и стащил кольцо, при том сразу же насаживаясь на измученный член. Теперь Ибо было немного легче, хотя яички и низ живота всё ещё отзывались болью, но всё равно у него была возможность отомстить. Он попросту решил наставить синяков на бёдрах этого наглого омеги от своих пальцев. Сжал кожу сильно-сильно, настолько, что у самого пальчики побелели. Но это фигня всё. Но он не мог злиться на мужа очень долго. Обида сразу же прошла, как только Сяо Чжань застонал своим обалденным голосочком, чувствуя, как в него выливается столь желанная порция спермы. Он должен забеременеть, просто обязан. Всё уже испробовал, даже в храм ходил, выпрашивая ребёнка у Всевышнего. Не может он не забеременеть. Сейчас уж точно не может.