Игра на выживание

      Присев на колени, Катарина сочувственно посмотрела на маленькое жалкое существо. Котёнок, притулившийся в водостоке, был облезлый, грязный, худой и со слезящимися глазами. И вылезшая из водостока Катарина выглядела ничем не лучше. Котёнок дрожал, и она прижала его к животу.       — Что же мне с тобой делать? — вслух подумала она.       В приют её с ним не пустят, можно даже не пытаться, а выкинуть животное обратно в водосток рука не поднималась. Так она и решилась. Бредя по улице, девочка старательно готовила в голове аргументы в собственную защиту, мысленно понимая, что это всё рассыплется от одного взгляда Леви. Нервно озираясь, она быстро вбежала вверх по ступенькам и замерла у двери. Последнее время Леви немного приподнялся, заработал в городе определенный авторитет, пусть далеко и не положительный, и посему обзавелся какой-никакой крышей над головой. Это была комната в старом разваливающемся доме. Когда Катарина впервые зашла туда, то подумала, что жить на улице и то приятней. От стен воняло плесенью, доски в полу прогнили и невыносимо скрипели. А пыль стояла такая, что Катарина сразу же расчихалась. Но Леви был бы не Леви, если бы не превратил это захолустье во вполне приемлемую для проживания комнату. Теперь там стояла такая стерильная чистота, что можно было операции проводить. Он мыл полы каждый вечер, и как не лень было вообще?! И даже провёл водопровод. Спал, правда, на полу, на старом матраце. Но матрац тоже был чистый. Иногда Катарине даже было неловко там находиться, ибо зачастую она была самым грязным, что находилось в этом помещении. И Леви никогда не забывал ей об этом напоминать. Поэтому ходить к нему она не любила. Да он её никогда и не звал. Последний год они вообще практически не общались. Иногда она встречала Леви на улице, они могли пройтись, недолго поговорить, но в дело он Катарину больше не звал. Леви больше не был уличным мальчишкой-оборванцем, ворующим еду из торговых лотков. Он вырос и стал играть уже по-крупному. А Катарина так и осталась девочкой из сиротского приюта, собирающей копейки себе на еду.       На пороге Катарина замерла, прислушиваясь к звукам за дверями. Тишина. Она осторожно постучала. Опять тишина. Значит, нет дома. Может, это и к лучшему. Неожиданно за спиной раздался щёлк замка. На пороге стояла худенькая молодая девица со светлыми обрезанными по плечи волосами.       — Мы ничего не подаем, — хмуро и немного надменно выдала она.       Катарина же так и стояла с котёнком в руках, смотря на девушку обалдевшими глазами.       — Охренеть, — наконец выдавила она.       Девушка, явно удивленная подобной реакцией, нахмурилась ещё сильнее.       — Проваливай, давай, — велела она.       — А где Леви?       — Откуда ты… он занят, так что иди отсюда!       Катарина почувствовала укол обиды. Да кто она такая, чтобы распоряжаться, кто может приходить сюда, а кто нет?!       — Я никуда не пойду, пока не увижу Леви! — закричала Катарина.       — Что за наглая мелочь?! — всплеснула руками девушка.       Незнакомка хотела столкнуть её вниз. Но Катарина взвизгнула и попыталась прошмыгнуть в дверь мимо неё. Пальцы схватились за ворот рубашки, и Катарину стали упорно выталкивать из дверей.       — Ай! — охнула девица, когда Катарина, изловчившись, укусила её за палец. — Ты что творишь, сука?!       Но Катарина, победно задрав нос, уже стояла внутри помещения, прижимая к себе отчаянно пищащего котёнка. Рыжие волосы разметались по плечам. Она воинственно посмотрела на возникшее препятствие в виде блондинки.       — Когда Леви вернётся? — настойчиво спросила она, всем своим видом показывая, что не собирается отступать.       — Слушай, — сдержанно ответила девушка, — он просил никого сюда не пускать, и ты…       Она осеклась, услышав шаги за спиной.       — Хватит орать, вас на улице слышно, — Леви смерил их мрачным взглядом и, войдя внутрь, закрыл дверь. — Лина, ты свободна.       — Но…       — Свободна, — спокойно повторил Леви, но чувствовалось, что спорить или выслушивать какие-то возражения он не намерен от слова совсем, он явно не был заинтересован в разговоре.       Девушка, видимо тоже поняв это, молча сдёрнула с гвоздя куртку, натянула на ноги ботинки и вышла наружу.       — Понадоблюсь — найдёшь меня, — бросила она, закрывая за собой дверь.       Леви коротко кивнул ей вслед. Катарина молча смотрела на парня, начиная жалеть, что вообще припёрлась сюда. Скрестив руки на груди, Леви вопросительно смотрел на девочку исподлобья. Когда он успел так вырасти? Леви так и остался невысоким и худым, однако назвать его мальчиком сейчас бы язык уже не повернулся. А из-за вечно мрачного взгляда светлых глаз, смотрящих на неё из-под тёмной челки, он казался даже старше своих восемнадцати лет.       — Вот, — Катарина вытянула руки, демонстрируя своего облезлого котёнка.       Леви удивленно распахнул глаза.       — Я нашла его на улице и оставить себе не могу, и я подумала… — Катарина прикусила язык.       — Нет, — не задумываясь, ответил Леви.       — Но почему?       — Никаких животных, никакой грязи, — в принципе, ничего другого от него девочка и не ждала, но отступать было уже поздно.       — Да брось, он не доставит тебе хлопот, я обещаю, я буду приходить к нему и сама убирать! — она заискивающе заглянула Леви в лицо.       Он устало потёр переносицу.       — Слушай, мелкая, я устал. Шла бы ты со своим котом куда-нибудь.       — Меня зовут Катарина, — сурово ответила девочка. — Ты и сам мелкий!       — Не нарывайся, — процедил он.       — Бука, — фыркнула девочка. — Леви хороший, я же говорю…       — Ты что, назвала кота моим именем? — спросил он нехорошим голосом.       — Ну да… Чем тебе кот помешает? Ты же таскаешь сюда всяких шлюх… — Катарина не успела понять, как оказалась на крыльце, а позади с хлопком захлопнулась дверь.       Сжав кулаки, Катарина мысленно выругалась. С возрастом мрачный характер Леви проявлялся всё сильнее. Грубиян и зануда. Как же он её бесил! Хотя, иногда… иногда она чувствовала, что у неё нет никого роднее, чем Леви. Что только он может её понять. Что он ей нужен. Да что там, она дико скучала по их прежнему общению. Но понятно без слов, что им стало не по пути. Зачем Леви обуза в виде неё? Он ей ни брат, ни отец и не какой-нибудь близкий родственник. Вообще никто. Катарина тяжело вздохнула. Сколько раз она говорила себе, что не стоит привязываться к людям. Но казалось, что Леви не такой же, что и все остальные. Что он будет с ней всегда. Всегда. Она вдруг вспомнила это глупое обещание: выбраться из Подземного города вместе. Вдвоём. Сколько с тех пор прошло времени? Наверное, уже лет пять.       — Так и будешь тут сидеть? — дверь тихо приоткрылась.       — Может и буду, — пробубнила Катарина себе под нос. — Твоё какое дело?       — Уже поздно, — заметил Леви. — Тебя в приюте потеряют.       — Всем плевать, ты знаешь.       — Все равно накажут.       — Плевать, — она посмотрела на свернувшегося на её коленях котёнка. — Меня с ним не пустят, а значит, я туда не пойду.       Леви тяжело вздохнул.       — Какая же ты упрямая, мел… — она посмотрела на него уничтожающим взглядом. — Катарина. Ты голодная? Есть хочешь? — он кивнул в сторону открытой двери.       — А…       — Заходи с котом, — Леви и сам не верил, что соглашался на это.

***

      Завязав густые длинные волосы под платок, Катарина, закатала рукава рубашки и опустила руки по локоть в ледяную воду. Она ненавидела мыть посуду и оттирать остатки с прилипшей к тарелке кашей онемевшими от холода пальцами. Но сегодня была её очередь дежурить на кухне, и Катарина не отлынивала. Рядом крутилась Фэй. Маленькая, курносая, с покрытым веснушками лицом и гнездом чёрных, как уголь, волос на голове. Высунув от напряжения язык, Фэй тёрла свои тарелки, матерясь, как сапожник. Катарина, поморщилась. Она не любила ругаться. Хотя неплохо умела. Но каждый раз, когда она открывала рот, чтобы вставить какое-нибудь крепкое словцо, Леви выписывал ей такие подзатыльники, что зубы клацали. Катарина поначалу обижалась. Сам-то Леви никогда не стеснялся в выражениях, иногда от его речи у неё буквально уши в трубочку сворачивались. Но потом он сказал ей, что красивым девочкам ругаться не идет, а Катарине не идет вдвойне. Девушка не знала, что удивило её больше: то, что Леви заботился о чистоте её речи, или то, что он считал её красивой. Это неплохо льстило, учитывая, что других трущихся в его окружении девиц Леви никогда не одёргивал. Ему вообще было плевать на то, что и как они говорят. Он их зачастую не слушал. Просто сидел и кивал, думая о чём-то своём. Но Катарину он слушал всегда. И слушал внимательно.       — Кэт, — вдруг обратилась к девушке Фэй. — А что это за парень, к которому ты постоянно бегаешь?       Катарина нахмурилась. Во-первых, её бесило, когда её называли «Кэт», «Кэтти» или ещё какими-нибудь коровьими кличками. А во-вторых, вдвойне её бесило, когда кто-то начинал проявлять ненужное любопытство и лезть в её дела.       — Просто парень, — ответила она. — Друг.       — Друг? — осторожно уточнила Фэй.       — Друг, — надавила на это слово Катарина. — Причём очень старый.       — Познакомь меня с ним, — вдруг выпалила девушка.       У Катарины аж тарелка из рук выпала. В лицо ударили брызги ледяной воды.       — Тебя? Это плохая идея.       — Почему? Я видела, как вы с ним недавно куда-то шли по улице. Сколько ему, лет двадцать? Не слишком ли он для тебя староват?       Катарина фыркнула. Фэй была старше её всего на два года. Но дело было не в возрасте, а в Фэй. Она бы ни за что не стала знакомить её с Леви. Она слышала, что Леви говорил о девчонках, подобных ей. Да вообще, даже будь Фэй милой, добропорядочной девушкой, которой та совершенно не являлась, она всё равно не стала бы знакомить её с Леви. Потому что это был Леви. И все представительницы женского пола, находящиеся в его окружении, всегда не нравились Катарине. Она даже не понимала почему. Просто не нравились и всё тут. Леви не был бабником, и девушки в его обществе были редкими гостями, но всё-таки иногда она заставала его на месте преступления. И это бесило до зубного скрежета. Катарина бы ни за что не призналась ему в своей глупой детской ревности, но в душе она рвала и метала. В конце концов, Фэй права. Катарине не было ещё и пятнадцати лет, и, хоть как девушка она уже созрела, Леви всегда будет воспринимать её, как ребенка. И ничего более. У неё и в мыслях не было, что их статус с дружеского может перейти в какой-то другой. Потому что это было глупо и наивно.       — Ты ему не понравишься, — прямо ответила Катарина.       Фэй усмехнулась.       — Так и скажи, что он тебе самой нравится.       — Ничего подобного, — Катарина поджала губы. — Просто у Леви… тяжёлый характер. Серьёзно. Он не из тех парней, который будут петь тебе под окнами серенады.       — Нужны мне эти глупые серенады, — фыркнула Фэй, ставя тарелку на стол. — Всё-таки ты и правда не доросла ещё. От парней проку немного, если честно. Главное, чтоб болтал поменьше и хорошо трахался, а всё остальное хрень собачья.       Катарина промолчала. Болтал поменьше — это, конечно, к Леви. Из него бывает за день и слова не вытащишь. А если и вытащишь, то он отвечал с до того скучающим видом, словно делал великое одолжение. Что же касалось второго пункта списка идеальных мужчин по мнению Фэй, то этого Катарина не знала. И знать не хотела. Думать о Леви в подобном ключе… нет, только не о Леви.       Молча доделав работу, Катарина торопливо оделась и направилась уже по привычной дороге. Они условились встретиться за углом возле рынка. Катарина вошла в число старших по возрасту воспитанников, а значит, поборы за деньгами на улице больше в её обязанности не входили. И Катарина не могла сказать, что скучала по этому. Она старалась больше зарабатывать сама и получать деньги за выполненную работу, нежели воровать кошельки и продукты. Мастерство она, конечно, не потеряла, но всё-таки это детское баловство хотелось оставить в прошлом. Она вовсе не гордилась подобным периодом своей жизни. Просто однажды она доигралась до такой степени, что чуть не убила человека. Была уже в шаге и… её остановил Леви. Леви, который сказал ей: «Борись или сдохни», Леви, который учил её выживать в этом мире абсолютно любой ценой, Леви, который и сам давно перешел эту черту. Но когда у подобной черты вдруг встала Катарина, он незамедлительно остановил её.       «Ты не должна», — сказал он ей тогда. Он словно подсознательно оберегал её от этого. Всегда брал самую грязную работу на себя. И даже в тот период, когда они практически перестали общаться, она не позволяла себе переходить эту границу. И сейчас Катарина берегла тот хрупкий мир, что между ними образовался.       Она прождала почти час, но Леви не пришёл. Неприятное чувство волнения скребло в груди. Он был не из тех людей, за которых приходилось волноваться или беспокоиться, Катарина привыкла, что он всегда выходил сухим из любой передряги. Но сейчас ей почему-то стало беспокойно потому, что Леви никогда не опаздывал и не нарушал своих слов и договоров. Делать было нечего, и Катарина поплелась к дому парня, мысленно убеждая себя, что всё хорошо. Она нашла его буквально в квартале от дома. Леви сидел на земле, придерживаясь за голову, сквозь пальцы у него капала кровь.       — Живой? — она осторожно присела рядом, стараясь скрыть накативший испуг.       — Интересно, как бы я мёртвый тебе ответил? — саркастично заметил Леви.       Она осторожно убрала руку от его лица, смотря на разбитый лоб и залившие оба глаза фингалы.       — Кто же тебя так отделал? — охнула она.       — Тебе это не обязательно знать.       Катарина вздохнула. Она не знала, чем Леви занимался. Он не говорил. А она и не спрашивала. Знала, что он всё равно не скажет. Его попытки оградить Катарину от окружающей действительности забавляли девушку. Когда их отношения поменялись до такой степени?       — Идти можешь? — она подставила плечо.       — Я сам, — отмахнулся парень, опираясь на стену и пошатывая поднимаясь.       — Боже, не будь таким упрямцем, или я тебя стукну, — нахмурилась Катарина.       На лице Леви почему-то вдруг выступила легкая улыбка.       — Очень страшно, мелкая.       — Я не мелкая, — ответила Катарина в своей привычной манере, уже как ритуал.       Леви молча похромал до дома, держась рукой за стену. Катарина брела рядом.       — Ты не обязана со мной возиться, иди куда собиралась, — Леви поморщился, он терпеть не мог показывать слабость.       — Заткнись, — ответила девушка. — Думаешь, я брошу тебя в таком состоянии, придурок? — она подхватила его, когда стена кончилась и Леви резко потерял равновесие.       Леви ненавидел слабость. Он никогда не проявлял её сам и не терпел её в других. Но рядом с Катариной он мог быть даже вот таким. Потому что это была не чертова жалость или пренебрежение — это была простая, самая обыкновенная, забота. И ему так нравилось, когда она беспокоилась за него. Леви ни за что и никогда не показал бы ей этого, но ему было безумно приятно осознавать, что его чёртова жизнь для неё что-то значит. Хоть для кого-то в этом мире он что-то значит. Может быть, это означало, что он ещё не совсем пропал?